Моя кузина Сильвия (перевод)

Страница: 1 из 2

На двадцатую годовщину свадьбы, мама с папой отправились в тридцатидневную поездку вокруг света. На это время я переехал в дом тети Марии. Ей было 38 лет, она была младше мамы, разведена и у нее была дочь Сильвия. Когда это все началось, мне было 17, а ей 16 лет. Сильвия мне всегда нравилась, особенно ее растущая красота. Я любил в ней все, будь то длинные коричневые волосы, ее детские глаза, ее ум, ее веселость. Мы учились вместе, и наши увлечения были общими, мы были близки, как пальцы одной руки.

Когда мы были вместе, мы были неразлучны. Я всегда воспринимал ее как родную сестру, а не двоюродную, но последнее время что-то стало меняться. Она была пленительна, а я был пленен.

Это случилось, когда мы возвращались из кино. После фильма всю дорогу домой она держала меня за руку. Не знаю, как она ухитрилась незаметно взять меня за руку, но сперва я даже не осознавал этого. Я понял позже, когда за несколько метров до дома, она убрала руку. Я ничего не сказал, но ее щеки порозовели. Была ли она на самом деле влюблена? Не было ли это того рода любовью, что мы испытываем, например, к сестре или к учительнице? Этот момент заставил меня задуматься о Сильвии. Для нее я всегда был героем. Я, конечно, не самый умный и не самый сильный, но при ней я всегда старался делать все, чтобы выглядеть хорошо: в спорте, в играх, во всем. Пусть иногда мне было больно, но она никогда не видела во мне неудачника. Этим я гордился и собирался продолжать в том же духе как можно дольше. Мне нравилось быть героем.

Теперь она казалась гораздо взрослее своего возраста и, похоже, знала, чего хотела. Итак, родители уехали, и я перебрался к Марии, чей дом находился в миле от нашего.

Мы проводили дни в бассейне, который был в саду. Туда мы притащили телевизор и видак. Сад был небольшой, и бассейн занимал почти все пространство. Вокруг него была высокая стена, так что это было своего рода укрытие. Первые дни пришлись на субботу и воскресенье, так что Мария была с нами. У нее большая грудь, и она не стеснялась быть без верхней части купальника. Сильвия сказала мне, что она тоже загорала без верха, но мать запретила делать это, когда я здесь болтаюсь.

В понедельник мы проснулись около одиннадцати, посмотрели телевизор в доме, хорошо позавтракали вместе с Марией. В час дня Мария пошла на работу, оставив нас одних. Как обычно, мы проводили день у телевизора, в саду рядом с бассейном. Теперь я понял, что Сильвия дождаться не могла этого момента, потому что она явно хотела кое-что попробовать.

На ней было прекрасное черное бикини, ее грудки показывали, что она уже почти женщина.

Подмышками у нее было немного волос, типа пушка, который появляется первым, так что, наверное, на лобке у нее волос было мало, если вообще были.

Она захотела позагорать, и попросила меня натереть кремом спину. Странно, ведь предыдущие два дня купаясь в бассейне, болтая и смотря телевизор. Старый трюк, неприкрытая попытка соблазнения.

У нее была очень нежная кожа, мне очень понравилось намазывать ее кремом. Я расстегнул лифчик, чтобы не осталось полоски — она не протестовала. Было очень жарко, солнце раздражало меня все больше. После того, как я закончил, я сходил на кухню и выпил банку пива, скорее для храбрости. Это был момент, которого я так долго ждал, и его нельзя было упустить. Свежий воздух в комнате немного охладил мой пыл, но когда я вышел обратно к бассейну, меня снова прошиб пот.

Выйдя из дома, я увидел кусок черной ткани на земле рядом с Сильвией. Это, несомненно, был верх ее бикини, и волна возбуждения снова пробежала по мне, когда я представил, как она выглядит без него. От дома мне не было видно, как она лежит, и я подумал, что она лежит на животе, но когда я подошел, то увидел, что она перевернулась на спину, закрыв глаза и выставив на показ свою грудь. Я чуть в обморок не упал, когда увидел ее голые сиськи. Она была намазана кремом от плеч до бедер, так что груди выглядели очень светлыми. Когда я поравнялся с ней, я заметил что она слегка дрожит и тяжело дышит, явно слушая меня и то, что я делаю.

Я сел на свое место рядом. Ситуация становилась все более захватывающей. Правда, я чувствовал себя неуютно: ведь это она сделала первый шаг, и теперь была моя очередь. Кое-что в моих трусах было очень твердым, и я решил пошутить:

 — Эй, а я думал, ты скромная девочка!

Я стал намазываться кремом, а она пробормотала что-то насчет восьмидесятых и своей нелюбви к полоскам. Наверно испугалась, что я шокирован и не стану дальше подыгрывать ей. Тогда я решил подразнить ее еще немного:

 — Если ты так волнуешься насчет полосок, надо еще скинуть трусики.

Улыбнувшись, она объяснила, что вполне достаточно верха. Чтобы еще больше подтолкнуть ее, я сказал, что если она снимет свои трусики, я тоже сниму трусы, и у нас не будет никаких полосок от солнца. Ее голосок стал нерешительным — она поняла, что я не шучу. Несомненно, она испытывала смешанные чувства: с одной стороны ей хотелось еще подразнить меня, с другой, что-то подсказывало ей прекратить игру. Ей явно было не так уютно, как минуту назад. Она больше не смеялась, склонила голову и снова стала прежней скромной девочкой, которую я знал. Я не долго гадал, чем было вызвано это смущение.

 — Сильвия, мне все равно, сколько там у тебя волос, если это тебя волнует.

Это было не в бровь, а в глаз, потому что она сказала «О-кей». Итак, мы разделись, и я увидел ее почти голый лобок. Я спросил, почему она комплексует по поводу своей киски, на которой только начали расти волоски. Мы больше не смеялись, она снова стала сестренкой, а я — героем. Она рассказала, как избегает душа в школьном спортзале. Она убедила меня, что внутри у нее все нормально, просто такая уж она не «волосатая» девушка. Простыми словами я успокоил ее и заставил отбросить всю эти глупые рассуждения, из-за которых ей было плохо.

Она посмотрела на мой член, и я всерьез спросил ее, первый ли раз она видит это, потому что почувствовал, что не время шутить. Она сказала, что да, и стала задавать вопросы, на которые я отвечал без тени улыбки. Она была очень любопытна. Разговор был интересным, но скорее научным. После пятнадцати минут такого разговора вся прелесть нахождения в голом виде друг перед другом куда-то испарилась. У меня появилась идея. Я встал и сказал:

 — Мне надо пописать, не хочешь посмотреть?

Она согласилась, и мы пошли в туалет. Я был как бы на другой планете, но холод пола под моими голыми ногами немного опустил меня на землю, заставив меня понять, как же мне повезло. Мы вошли в туалет, где я пописал у нее на глазах. Она была потрясена. Со словами:

 — Давай, теперь твоя очередь, — я пригласил ее сделать то же самое. Она села на стульчак, и вскоре послышался плеск мочи. У меня встал.

 — Прости, это рефлекс. Ты ведь далеко не уродина. — неуклюже стал объясняться я. Но она и не просила извинений, она смотрела на моего затвердевшего дружка с интересом. Я понял, о чем она думает, и молил бога, чтобы у нее хватило сил осмелиться... Но все равно я был поражен, когда услышал, как она, наконец, нашла в себе силы спросить:

 — Можно потрогать?

 — Конечно можно, и не только...

Она протянула дрожащую руку, она была необыкновенно возбуждена, как и я, впрочем. Три пальчика ласково гладили кончик, потом четыре, потом пять, она медленно, но верно схватила мой пенис всей своей рукой. Проверив его на твердость, она стала дергать его очень медленно, как начинающая, но это было очень приятно. Она работала над моим дружком несколько минут, постепенно увеличивая скорость. Я дышал в ритм с ее движениями, пока не вскрикнул и не пустил струю спермы прямо ей в лицо. Она была очень удивлена, и я принялся извиняться. Она взяла каплю жидкости между пальцами и, понюхав, попробовала на вкус.

 — Фу, что за гадость!

Сунув ей «Клинекс», я сказал, что многим женщинам ...

 Читать дальше →
Показать комментарии
наверх