Признание

Страница: 1 из 2

Кабинет следователя НКВД Осипова производил удручающее впечатление. Обшарпанные стены, убогая мебель. Собственно, из мебели в кабинете были только стол, сейф и два стула. Точнее, стул и привинченная к полу табуретка.

 — Садитесь — следователь кивнул на табуретку.

Константин Николаевич с трудом уместил под столом свои нескладные ноги. Табуретка была привинчена слишком близко к столу. Очевидно для того, чтобы арестованный не мог одним махом соскочить с нее и бросится на следователя.

 — Значит, не хотите помочь органам, Константин Николаевич? — продолжил Осипов, начатый еще в квартире разговор.

 — Почему же? Конечно, хочу. Как всякий советский человек: — Константин Николаевич невольно глянул на портрет чернявого, усатого человека, в котором, при наличии фантазии, можно было признать Сталина. «Интересно, где теперь тот горе-художник? На Соловках?»

Гулкий, в пустом кабинете, удар кулака по столу привел его в чувство. Нет, расслабляться, тут не следовало.

 — И что же вы, уважаемый Константин Николаевич, нашли тут смешного? Знаете, в этом кабинете люди редко улыбаются! — следователь смотрел на него глазами рассерженного кота — Ваша красавица-супруга тоже задержана. Я думаю, она с большей охотой даст показания на вашего любимого режиссера. Хоть и была с ним в близких отношениях! А вы не знали?

Константин Николаевич заметно побледнел.

 — Это ложь! Рая мне верна! А сплетни:. Сплетни ходили разные... Я не обращаю на них внимания — это не достойно мужчины.

Осипов долго, как бы, с любопытством, глядел на задержанного. На человека, с которым предстояло работать. Да, его придется ломать, на арапа не взять. Крепкий тип. Гордый. Видели мы таких гордых:.

 — Значит, не верите? Любите жену. Это хорошо. И не хотите рассказать об антисоветской деятельности человека, который вам рога наставил. Не хотите?

 — Я не могу говорить о том, чего не было:

 — Сможешь! — заорал вдруг следователь — У нас тут все обо всем говорят!

 — Крюков! — в кабинете возник охранник, здоровый детина с сонным выражением лица

Осипов не сводил глаз с Константина Ивановича.

 — Крюков, доставь задержанную Раису Степанову в: э: — он театрально помялся — в наш кабинет — с диваном. И посмотри, кто там, в караулке свободен: Человек десять наберется? Выполняй!

 — Что вы:? Вы: — Константин Николаевич не находил слов — Как вы смеете?! Да вы:

Комната с диваном имела те же обшарпанные стены, но была гораздо просторней. Константину Ивановичу ударил в нос резкий запах. Водочный перегар, табак, крепкий мужицкий пот. И что-то еще. Запах, казалось бы, знакомый и, в то же время, чужой. Запах полового сношения — понял вдруг Константин Николаевич. Только сношения не чистого. Грязные немытые тела оставляют такие запахи. Запах изнасилования, издевательства...

Вдоль стены, на стульях, сидели человек восемь охранников. Мутные, пьяные глаза. Мокрые, похотливые ухмылки. Через минуту Константин Николаевич был привязан к стулу. Мордастый Крюков поправил ему очки.

 — Вот так, чтобы лучше видеть! — сидящие у стены дружно заржали.

Осипов театрально взмахнул рукой. Двое охранников вышли из комнаты.

Как в тумане, Константин Николаевич увидел, как в камеру (ведь это же камера, а не комната!) ввели его жену. Растерянный взгляд и неуместное здесь нарядное платье, обтягивающее стройную фигуру начинающей актрисы Раисы Смирновой, выглядели для собравшихся палачей, комично. Их дружный гогот едва доходил до сознания Константина Николаевича.

 — Нет:. Вы не смеете! Есть же закон: — на сей раз, его лепет прервала увесистая оплеуха.

 — Что вы делаете?! Костя! — женщина рванулась к мужу, но ее остановили спокойными, привычными движениями. Пытаясь вырваться, она вдруг поняла, что сейчас должно произойти. Полными отчаяния глазами посмотрела на мужа.

 — Костя, сделай все, что они хотят: Костя:

 — Я не могу, Раечка. Он же не виновен: как же я могу:?

 — Ну, хватит! — Осипов, встал и прошелся по камере — Ты не можешь? Зато мы сможем!

Женщину, по знаку следователя, подвели к мужу. Два охранника, улыбаясь, держали ее за руки. Осипов положил руку на живот Раисы.

 — Видишь — рука скользнула ниже, пальцы через тонкую ткань нащупали лобок — видишь, вот сюда, мы наспускаем сейчас, не по одному разу. Нас тут девять человек. Каждый раза три — четыре сможет. Что тогда будет с твоей женушкой?! Подумай! Подумай в последний раз!

Константин Николаевич оцепенел. Все происходящее казалось настолько нереальным, что до конца поверить в это было невозможно. Засиженная мухами лампочка под потолком, облезлые стены, гогот пьяных мужиков — сон, бред? Еще вчера он готовился к съемкам в новом фильме известного режиссера:.

 — Ну ладно, как хочешь!

Заскорузлая, мужицкая рука Осипова медленно поднимала платье. Показались кружевные панталончики. Настоящие французские панталоны, купленные по случаю у знакомых, обтягивая такую дорогую попку, были предметом вожделения Константина Николаевича. Они были для него символом их нежных отношений, их сексуальной гармонии. И вот теперь он видел, как грубая, пролетарская ладонь следователя, этого мужлана с запахом лука и водочного перегара, медленно продвигалась к заветному месту его жены. Как она клещом вцепилась в лобок женщины, как толстые пальцы скрылись где-то между ног и стали по-хозяйски гладить и массировать то, к чему прикасаться имел право только муж.

Константин Николаевич хотел закрыть глаза, зажмурится, может быть, потерять сознание — только бы не видеть, как его жену грубо ласкает этот мужик.

Женщина пыталась вырваться, сжимала ноги, умоляла прекратить, но все это только больше распаляло садиста. Ее уже окружили со всех сторон и лапали, хватали, мяли грубые, привыкшие к винтовкам руки.

Так продолжалось минут десять. Константин Николаевич заметил, что его жена больше не пытается вырваться. Она стояла, уронив голову, покорно отдав свое тело на потеху насильникам.

 — Смотри! — выдохнул, наконец, Осипов. Солдаты расступились, и Константин Николаевич увидел на панталонах жены небольшое мокрое пятно. Что это? Обмочилась? И тут он понял — нет, не обмочилась. Это ее сок, смазка, она элементарно потекла. Эти грубые ласки сделали свое дело. Она текла. Но ведь, это ужасно! Получать удовольствие от прикосновений этих скотов! Рая, как же ты можешь?! Нет, нет, ты, конечно не виновата — это физиология, это просто физиология:

Мокрые панталончики упали к нему на колени. Константин Николаевич уловил знакомый запах: Когда это их сняли? У него, похоже, уже провалы в восприятии:

Его жена, полностью обнаженная, лежала на диване. Встать она не пыталась, только прикрывала руками груди. Солдаты судорожно стаскивали с себя гимнастерки и галифе.

Что будет? Что будет? Боже мой! Не надо: не делайте это с ней! Она ведь такая молодая! Я взял ее девушкой, я лелеял ее и берег. Она не вынесет группового изнасилования!

Удар по щеке привел его в чувство. Над ним нависло лицо следователя.

 — Теперь, уважаемый Константин Николаевич, даже ваше признание не остановит того, что должно случится.

Он быстро подошел к дивану. Разделся и что-то тихо сказал охранникам. Очевидно, давал указания, как действовать в случае сопротивления. Но сопротивления не было. Осипов грубо подмял под себя молодую женщину. Коленями раскинул в стороны ее ноги и резко дернул задом. Константин Николаевич услышал, как вскрикнула его жена, как задышал, засопел на ней насильник, все быстрее дергая задом. Довольно быстро он кончил, встал и потянулся, как ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (1)

Последние рассказы автора

наверх