Дневниковые страницы бесценной молодости

Страница: 1 из 4

Решила вот, в очередной раз оставить в своем дневнике одно из самых замечательных воспоминаний молодости — перечитаю, когда стукнет этак 40, посмеюсь, поплачу...

Через три дня снова лето. Снова опять решать, куда, как, да и вообще — нафига, ехать отдыхать. Одна из самых чудесных романтических историй произошла со мной прошлым летом 99». Особенности подобных происшествий в том, что они всегда начинаются там, где их совсем не ждешь.

Не могу назвать себя красавицей, но что-то во мне все же есть (впрочем, как в любой женщине), что притягивает мужчин, особенно с видимой разницей в возрасте.

Тогда, в свои 21, мне дико захотелось от всех смыться, оторваться, спрятаться, в том числе и от сексуальных домогательств, от назойливых звонков, приглашений, захотелось полностью быть предоставленной самой себе, забыть обо всем на свете и расслабиться. Я решила поехать на две недели в Анапу — «международный»! детский! курорт, само название которого предполагало, что там не должны бродить толпами хачи, да и вообще, любые представители противоположного пола.

Первый раз в жизни мой багаж выглядел по-человечески: всего одна сумка. Ну а че, мужчин-то не будет, самой придется тащить. Намечалась программа минимум — пятеро невесомых коротеньких платьиц, две пары босоножек, пара купальников и крем для загара (помимо всякой дребедени).

Хотя, поначалу, мужчины продолжали осложнять мои планы, было даже впечатление, что все сговорились: один из друзей тоже собирался ехать отдыхать именно в Анапу, отказаться от совместной поездки было делом не из легких, и, сославшись на клаустрофобию в одном купе, (глупо, но зато результативно) я просто взяла его анапский адрес, что, собственно, ни к чему не обязывало. Потом, как только я зашла в свой поезд, как назло, в своем купе обнаружила однокурсника, но, слава Богу, с семьей. Впрочем, отказаться поехать «расслабляться» с ним оказалось довольно просто. (непросто было потом доказать однокурсникам, что у нас с ним ничего не было)

По прибытии, как и ожидалось, подавляющее большинство обитателей Анапы оказались одинокими, оголтелыми мамашами, безумными глазами переводящие взгляды с редко возникающих особей мужеского полу на свое чадо и обратно. В общем — тишина, спокойствие, всеобщее благоговение, одним словом — рай.

Пансионат на берегу моря тоже оказался просто райским уголком — завтрак, пляж, обед, пляж, ужин, пляж, «типа-дискотека», отбой. По какой-то демонической случайности оказалось, что именно в этом пансионате отдыхают исключительно питерцы, впрочем, это меня мало напрягало тогда. Первый день прошел просто офигенно. И какое же это было блаженство — забыв обо всем, валяться на теплом песочке с утра до вечера, прикрывая соски тут же найденными ракушками: и всем на тебя пофиг:

В воздухе разливалась космическая мега-Лень. Лениво было все: лениво самой натираться кремом, лениво плюхаться в море; лениво учиться плавать, так что я просто купила себе детский круг; лениво, но зорко следить за каждым продавцом мороженого, лениво проходящего по пляжу. А в перерывах, как вареная муха с идиотской, слепой улыбкой на лице, плестись на кормежку, и обратно.

На второй день, за обедом, достаточно разморившись на солнышке, с полуприкрытыми глазами сидя по-турецки за столом (вызывая возмущенные взгляды мамаш) и мирно поглощая свой компот: мне был воткнут «нож в спину». В окружении семьи — молодой, стройной жены и семилетнего ребенка, — девчушки, удивительно похожей на маму, шел ОН. Высокий, в меру мускулистый мужчина лет 35-ти, с волосами до плеч, с типичным пиратским лицом, чем-то удивительно похожий на Агутина. Учитывая то, что я никогда, за всю свою жизнь не произнесла ни одного нехорошего слова, моей первой мыслью было: Какого:... :.. он здесь появился?!!! Он прошел мимо, никого не замечая, с томным, пофигистичным выражением лица.

Я поняла, что на наш неуязвимый, хорошо укрепленный тыл неожиданно напал враг, и настало время готовиться к бою. Я сама себя не узнавала: я же зареклась себе еще в зеленой юности, с тех пор как моего папу увела из семьи какая-то стерва, что никогда не посмотрю на женатого мужчину:

Все расслабленное благоговение куда ушло...

Дождавшись, пока обед закончится, все разойдутся, и останется лишь его опоздавшая семья, я взяла сливу, и обхватив ее губами так, будто я делаю, ни больше ни меньше — минет, остановила Его взгляд на себе, и в свою очередь, несколько секунд посмотрев на него озорным взглядом, протопала мимо, как ни в чем ни бывало размахивая босоножками: О Боже: поймать на себе любопытный, похотливый взгляд юнца — никогда не сравнится с ТЕМ взглядом: восхищенным, полным удивления и старательно маскируемого от семьи, сильнейшего желания опытного зрелого мужчины:

Пока я неслась в свой номер, меня пробирал непонятный истерический хохот. Не знаю, на что я тогда рассчитывала больше: на то, что он, как любящий свою жену порядочный муж, не обратит на меня никакого внимания, или наоборот. На следующее утро, перед завтраком, я попросила соседей по столику поменяться со мной местами, я села так, чтобы хорошо его видеть. Каково же было мое удивление, когда я обнаружила, что он, точно так же пересадив всех за своим столиком (жену, ребенка, соседей) теперь уже сидит, глядя на меня. Я не могла не улыбнуться ему через весь зал, на что получила смущенную, титаническими усилиями скрываемую от всех и адресованную только мне улыбку, и предупредительный кивок в сторону жены, апеллирующий к пониманию и осторожности. Я сразу сделала резюме: Козел. Но какой: аааа:

Это было выше моих сил, не помню, чтобы к кому-либо ранее я испытывала подобное желание с первого взгляда. Никогда ранее я не вела себя так нагло, «распущенно» как с Ним, я упивалась своим состоянием. Я тысячу раз задавалась вопросом о нравственности своего поведения, о последствиях, о его жене, ставила себя на ее место: но я не могла ничего с собой поделать. В конце концов, мужчина, так жадно посмотревший на первую попавшуюся на глаза девочку в присутствии жены и ребенка, вполне может носить гордое имя «Козел», не я — так другая обязательно его бы соблазнила.

Мое положение усугублялось еще и тем, что его жена, просто чисто по-человечески, мне очень нравилась. Ни смотря на то, что Он никогда ничего мне о ней не рассказывал, у меня сложилось собственное впечатление о ней. Я сочувствовала ей, в своей солидарности ко всем женщинам, которым безумно нравится тип красавцев — «козлов». Мне очень хотелось, чтобы она поняла: «Ну ведь эти мужики только для забавы, ну оттрахай ты его, поразвлекайся, но зачем же портить себе всю оставшуюся жизнь и выходить за такое замуж, ты будешь просто обречена носиться с ним, как с ребенком:» Она была из тех женщин, в которых мужчинам подобного типа очень легко развить мазохизм до необъятных размеров, которые ради любимого, пусть даже, законченного козла, готовы были положить все: Свою красоту, молодость, обаяние, все свободное время, ни минуты не задумываясь о последствиях. Она была высокой, похожей на изящную испанку брюнеткой, такой загорелой, что ее легко было спутать с негритянкой. Она всегда завязывала волосы сзади в хвостик и никогда не снимала черных очков, скрывая не проходящие мешки под глазами. И хоть грудь в ее 32 была не первой свежести, сама фигура была будьте — нате! Все ее существо излучало какую-то неискоренимую доброту и покорность, и ей видимо нравилась ее экзистенция. Она как будто удовлетворяла себя фразой: «Да, пусть я уже не такая красивая, какой была в молодости, зато у меня есть такой мужик, и я сделаю все, чтобы удержать его возле себя».

Я решила, что имею полное право «издеваться» над ним, как захочу. За всеми завтраками, обедами, ужинами, я продолжала доводить его милыми невинными улыбками, озорными взглядами, и т. д., На пляже я чуть не сползла в обморок, когда увидела его в одних плавках, и всякий раз, впиваясь взглядом в его руки или ягодицы, или ...

 Читать дальше →
Показать комментарии
наверх