О мыслях и их чтении

Страница: 1 из 3

Здравствуйте. Меня зовут Саша. Я транслятор... Только не подумайте, ради Бога, что я из тех парней, что считают себя наполеонами, собаками или фонарными столбами. Нет. Они ведь ненормальные. Я, правда, тоже. Но совсем по-другому.

Все мы с самого раннего детства слышали истории о людях, способных читать чужие мысли. В основном их называют экстрасенсами или телепатами, хотя есть и другие названия (сканнеры, например). Как правило, все эти рассказы оставались для нас бездоказательными, а потому — глупыми байками. Рационализм современного человека гонит прочь все досужие измышления, отводя им место среди детских сказок и литературы в стиле фентэзи. Я до некоторых пор также относился к этим историям скептически. Сейчас я так не думаю. Вы скажете мне: «ну покажи хоть одного такого — и я тебе поверю». А я вам скажу на это: «подойдите к зеркалу и посмотрите в него — быть может, на вас сейчас смотрит один (одна) из них». Не может быть? Отнють, очень даже может. Просто большинство из чтецов мыслей даже не подозревают о своих способностях. Почему? Ответ прост, только знают его немногие. Я, например.

Я — транслятор. Я могу транслировать свои мысли за пределы своей черепной коробки. Далеко ли? А бог его знает. Метров на двадцать, я думаю. С расстояием сила сигнала угасает, как гаснет в радиоэфире далекая волна. В этом то все и дело. Они слышат только трансляторов. Они могут читать мысли только у таких, как я. Нас немного. Может, даже меньше, чем их. И наши мысли не прочтешь за тридевять земель — кишка тонка. Несколько десятков метров (ну, может, у кого-то и сотен) — и все, бобик сдох. Чудес не бывает. Я ведь, к примеру, не от атомных батарей работаю, а от тех же булок/котлет/супов, что и вы. Где мне взять энергию на дальнюю трансляцию. Потому то они и могут жизнь прожить, ничего не зная ни о нас, ни о своих способностях. Потому то у них и не выходит повторить на людях единожды удавшийся эксперимент. Такова la vie.

Я сижу в вагоне переполненного метро. Наблюдаю толпу. Пассажиров довольно много. Сидящие и стоящие, молодые и старые, сексапильные девченки с неумело, но от души накрашенными губами/ресницами, мрачные служащие, озабоченные проблемами бухгалтерского учета, геморроя и простатита, старушки с авоськами, из которых торчит наружу всякая копеечная требуха. Неугомонная пацанва, с постоянным ржанием в мат-перемат разбирающая «по запчастям» своих знакомых, девченок, стоящих рядом пассажиров и игроков любимой футбольной команды. Час дня. Здесь, внизу, прохладно, а наверху — жара, лето, берется переливчатой дымкой кипящий воздух над раскаленной землей, плавится асфальт, еще недавно покрытый белым пухом от гибких и длинных, словно свечи в лавре, тополей, неуемно жаждущих своего, тополиного, секса. Секс у них скучный и безрадостный — тряхнуть пыльцой по ветру, осеменить, что они там осеменяют, и — пошел пух по городу гулять! Детвора жжет, веселится. Так себе секс. У меня, впрочем, тоже. Но сейчас не обо мне и не о тополях... В метрополитене в это время прохладно. Даже в вагоне, где народу полным-полно, и все надышали, кто как смог — все равно не жарко. Кто едет с работы (пораньше закончил), кто с учебы (с уроков или с пар сбежал), у кого — вторая смена. Бабки — те между аптеками и поликлиниками циркулируют. В такую жару у стариков кровяное давление подымается, лечиться надо. У них — от жары, а у меня — от вида стройных девичьих ног в туфельках на высоких каблучках-шпильках. И не только давление, но и кое-что в штанах... Перед глазами возникает прекрасный образ: пара слегка загорелых ножек, затянутых в тонкие, телесного цвета, чулочки, и обутых в пару же изящных, до невозможности черных (нет, лучше белых — сейчас хочу, чтоб белые) туфелек. Притопывая остренькими каблучками, томно переминаются на месте. У-ух, сладостно заныло в паху. Сволочь я, конечно. Но с фантазией. «Девочки, милые, ходите вот так! Не носите дурацких колгот и шлепанцев на низкой платформе. Да, я знаю — мода сейчас такая. Да, так удобнее. Ну и что? Будьте выше этого! Носите чулки и шпильки! Пусть у мужиков штаны парусят при виде ваших ног...». Я спохватился. Стал пристальным взглядом осматривать тесные ряды пассажиров. Все, как и прежде. Никаких перемен в поведении тех, что рядом. Никто не оглянулся на меня, никто не покосился с укоризненным взглядом в мою сторону. Все занимаются тем, чем и занимались до этого, продолжая дружно трястись в едином ритме, задаваемом стуком колес поезда по рельсовым сочленениям. То есть чтецов тут нет (я их называю чтецами — так короче и понятнее. Дело в том, что я их не чувствую, а лишь по их реакции догадываюсь, что они читают мои мысли. Они же каким-то образом точно знают, чьи мысли читают, это я уже проверил на собственном опыте). Замедление хода, остановка. Солидный баритон из репродуктора сквозь треск и гудение: «Станция Ш-ская. (открытие дверей, вышло несколько человек, зашла шикарная брюнетка) Осторожно, двери закрываются. (х-хлобысь — дружно хлопнули двери по всему поезду) Следующая станция Б-цкая.» Короткий писк из репродуктора, шипение где-то внизу, вагон дернулся — поехали. Невольно задержал взгляд на новой пассажирке. Хороша, как в сказке. Лет под двадцать, стройная, среднего роста, личико просто ангельское, плюс немного косметики — как раз там и столько, где и сколько нужно, не более того: чуть подведены высокие темные бровки и ресницы, мягкие, едва различимые, коричневато-розовые тени и на всем этом фоне — большие зеленые глаза. Маленький, классической формы носик. Светло-бардовая помада с более темным контуром украшает и без того прекрасные чуть полные губки (верхняя слегка коротковата, поэтому из-под нее видна тонкая щелка, отливающая белизной зубов. Ни малейшего намека на наличие тонального крема или румян. Черные, как смоль, волос, собраны на затылке в хвост, спереди на лоб кокетливо спадает челка. Осанка — королевская, тонкая шея, худые плечики, сама собою высокая, но не чрезмерная, грудь, дивная талия, аккуратная попка (это у мужиков — задница, а у прелестных девушек — попка), чудесно стройые бедра, затянутые в короткие штанишки до колен (знаете, как сейчас модно)... Мой взгляд жадно впитывал все это великолепие, спускаясь по точеной фигуре незнакомки, пока не уперся... в чей-то чемодан, заслоняющий от меня самое, на мой взгляд, сокровенное и желанное, что дано мужчине видеть, когда женщина достаточно одета — ее ноги. Я трижды проклял того старого пердуна в поношенном костюме явно периферийного стиля, который закрыл от меня такое зрелище. Я непроизвольно стал фантазировать на тему ее ножек. Попробовал просто мысленно приставить к ее фигуре образ, созданый мною немного загодя. Не выходит. Поменял цвет туфель на черный — уже лучше, но все равно не то. Фантазия слабеет, когда сталкивается с реальностью. Если бы эта девушка была плодом моего воображения от начала и до конца, то мне ничего не стоило бы подобрать к ее фигуре пару подходящих ног, но поскольку она стоит в паре метров от меня — живая, во плоти, то мне не остается ничего другого, кроме как сидеть и ждать, покуда случай соизволит открыть мне остальное. Видимо, заметив, как я ее разглядываю, девушка кинула на меня слегка презрительный взгляд и отвернулась. Гордая, наверное — не подступишься. В голове крутились две идеи: уступить ей место (исключено: его займут, покуда я до нее доберусь, да и слишком нахально) или дать сесть этому вероломному владельцу саквояжа, чтобы свет не застил. Я уже собирался сделать второе, как мы подъехали еще к одной остановке. Вышло много народу (в том числе и село с чемоданом) и сразу стало свободнее. Я наблюдал, как красотка села на освободившееся место напротив меня, и покопавшись в своей сумочке, достала оттуда какую-то книжку. Открыла ее на заложенном, похрустев обложкой, элегантным движением руки распрвила страницы, и углубилась в чтение. Мне интересно, что она читает. Шелдон? Маринина? А может быть,...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх