Возмездие

Страница: 2 из 7

коснулся скрытого, невидимого замка, тот час же сжатые ножки вздрогнули, согнулись в коленях и разошлись. Мои ноги без особого усилия разжали их до конца. Капля влаги, словно слеза, просящяя о пощаде проступила через батист на мои руки. Меня переполняло предчувствие неслыханного счастья, не возможного в семейной жизни. Но эта семейная жизнь связала меня. Она не дала достаточного опыта, чтобы справиться с секретом женских застежек. Я бестолково искал какие-то кнопки, чтобы устранить последнюю преграду, я тянул какие-то тесемки, но все было тщетно. В несебя от нетерпения я готов был разорвать в клочки ненавистный кусок батиста, когда в дверь резко постучали. Не хватает сил описать мое раздражение, когда проводник сказал, что скоро станция и можно напиться кофе. Я грубо сделал замечание, что нельзя ночью из-за каких-то пустяков будить пассажиров. Он обиделся, а пререкания с ним отняли у меня с ним несколько минут. Когда я вернулся в купе, в позе женщины не произошло, повидимому, никаких изменений: ее закинутые руки по-прежнему закрывали лицо, по-прежнему белели обнаженные ножки, я по-прежнему хотел этого тела, но уже не было былой жажды. Поборовшее меня нетерпение исчезло на столько, что я почти испугался, когда приникая снова к этому телу я почувствовал, что устранено последнее препятствие к обладинию им: кудрявый шелк, необыкновенно кудрявых пушистых волос был открыт, моя рука свободно коснулась таинственного возвышения и легко скользнула в эту влажную глубину. Но увы, это была только рука. Все остальное будто бы потеряло последнюю охоту погрузиться за ней. Соблазнительная прелесть ножек была теперь широко раскинута, так, что одна из них падала на пол, не давая мне другого места, как среди уютного беспорядка: женщина ждала и я не мог обмануть ее ожидания, но в тоже время небыло ни какой возможности дать на него быстрого и убедительного ответа. Острый, унизительный стыд охватил меня. Стыд, доходивший до желания сжаться в комок, стать меньше и незаметнее. С какойто дьявольской насмешкой на это желание откликнулось всего одна часть моего тела, та самая, которая повергла меня в этот стыд. Больше я не мог сомневаться — это был крах, банкротство, позорный, неизкупимый провал. Я не мог сознаться в этом — моя рука продолжала ласкать тело женщины — она с деланным жаром приникала к ее поверхности, она дерзала даже прикосаться к самомму соблазнительному ее тайникй и строжайшему выходу, жаждущему, чтобы его закрыли. Я, имитируя внезапно угасшую страсть, отвел маленькие детские ручки от лица. Я видел крепко сжатые ресницы, рот, стиснутый упрямым нетерпением. Я впился в этот рот искусственным исступленным поцелуем и тонкая рука закинулась на мою шею, прижала меня к себе. Однако пауза длилась слишком долго... Другая свободная рука упала вниз, летучим прикосновением прошла по моему беспорядочному костюму, едва слышно коснулась... В прочем нет, она ничего не коснулась. Весь ужас был в том, что у меня даже не осталось ни чего, что могла бы, хоть с некототрым удовольствием, коснуться женская рука. Да, да я сжался в комок, я съежился от стыда и женщина поняла. Она сделала движение, как бы желая сесть... Но я не хотел признаться в поражении. Я не мог поверить тому, что страсть, только что столь необычная могла покинуть меня бесповоротно. Я надеялся поцелуями вернуть ее прилив, я насильно разжимал, упрямо сжатые губы, вливаясь в них языком. Очевидно, я был ей просто противен. Я хотел приподняться, однако ее руки не отпускали меня, они с силой пригнули мою голову и подбородок прижался к овалу маленькой груди. Твердый, как кусочек резины сосок вырвался из распахнувшейся блузки и я почувствовал опять прилив в застывших истомой икрах. Я целовал это темное острие с иступлением, и с жадностью и всю крохотную как яблоко грудь втягивал поцелуем в свой рот и чувствовал, как груди набухают, делаются полнее от томящего их желания. Рука женщины все более настойчивее отталкивала мою голову и, вдруг, я услышал приглушенный, с трудом прошедший через губы голос:» Поцелуйте хоть меня. « То были первые слова, произнесенные ей за вечер. Мой рот потянулся к губам, яркая краска которых алела при слабом свете ночьной лампочки. Но она с особой силой прижала мою голову к своей груди и толкала дальше вниз, а сама в быстром движении передвинула тело на скользкой подушке и я опять услышал измененный, задыхающийся от нетерпения голос:"Да нет, не в губы... Не ужели вы не поняли. Поцелуйте меня там... « И я действительно едва понял. Конечно я слышал о таких вещах. Немало анекдотов рассказавали об этом мои сотоварищи. Я даже знал имя одной французской кошечки. Но я никогда не представлял, чтобы это случимлось в моей жизни. Руки женщины не давали мне времени на изумление — они впились коготками в кожу под волосами, ее тело поднималось все выше и выше, ноги расжались, приблизились к моему лицу, поглотили его в тесном объятии и когда я сделал движение губами, чтобы захватить глоток воздуха, острый, нежный и обольстительный аромат опъянил меня. Мои руки сжали в судорожном объятии мальчишеский стан и язык утонул в поцелуе бесконечном, сладострастном, заставляющем забыть все насвете. Больше не было стыда... Тонкий и острый аромат дышал у моего жадно раскрытого носа, мои губы впитывали в себя, тонули в непрерывном лобзании, томительном и восхитительном. Тело женщины изгибалось как лук, натягиваемый тугой тетивой и влажный, жаркий тайник в бесчисленных поворотах все вновь приникал к моим поцелуям. Как буд — то живое существо, невидимый оживший цветок небывалой прелести впитывал в себя все безумие страсти, неведомой мне в 26 лет. Я плакал от счастья, Мой рот, мои щеки были влажными. Возможно, что это были не слезы, мой язык плавал в блаженстве и я содрагался от радости, чувствуя, что женщина готова замереть в судорогах последней истомы. Легкая рука опять ласково, опрашивая, пробежала по моему телу, на секунду задержалась на тагостном затвердевшей его части, сочувственно и любовно пожала бесполезно вздувшився кусок кожи. Так наверное, ласковая девочка прижимает ослабевшую оболочку шарика из которого вышел воздух. И эта дружеская рука сделала чудо. Это было буквально пробуждение из мертвых. Неожиданное и стремительное воскрешение лазаря. С перва чуть заметно тронулась его голова, потом слабое движение прошло по его телу, наливая его новой свежей кровью. Он вздрогнул, качнулся как буд-то бы от радости и слабости и вдруг встал во весь рост. Желание благодарно поцеловать изцелившую меня женщину переполнило мою грудь. Я сильно прижался щеками к бархатистой коже ножек, оставляя на них следы влаги, потом оторвался от ее источника. Ароматная теплота дохнула в лицо воскресшего лазаря и жадный, нетерпеливый, мучительно сладострастный тайник поглатил его в свои недра. Наслаждение было мгновенно, как молния и бесконечно, как вечность. Все силы моего ума и тела соединились в желании дать как можно больше радости полудетскому телу сжавшему меня в своих объятиях. Ее руки сжимали мою шею, впивались ноготками в мои руки, касались волос, незабывая о прикосновениях более интимных и восхитительных. Не было места, которое не чувствовало бы этих прикосновений. Буд-то у нее вдруг стало несколько пар ног и рук. Я сам чувствовал невозможность выразить двумя руками всю степень нежности и страсти. В моменты, когда пальцы бродили по спелым яблокам налившихся грудок мне было мучително, что я не имею еще рук, чтобы ими прижать ближе к себе обнимавшие меня бедра. Я хотел бы как спрут иметь 8 пар рук, чтобы ими вмять в себя ее тело. Мгновение или вечность продолжались эти объятия, я так и не знал. Внезапно, обессиленные мы одновременно разжали объятия. Замирая от счастья и томления я заснул рядом с ней почти мгновенно.

Разбудил меня осторожный шорох, как иногда в самой глубокой тишине может разбудить слабый скрежет мыши. Еще бессознательно я приоткрыл глаза и увидел, что женская фигура, наклонившись на корточках над полом ищет что-то или желает прочесть при слабом свете. Рядом с ней никого не было. Я мгновенно ...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх