Хроника "Розового пляжа"

Страница: 1 из 8

(Из воспоминаний 1911 года)

Она стояла на берегу моря и отрешенно смотрела вдаль.

Белые пароходики по очереди отплывали от причала, разнося над волнами шоколадные обертки и обрывки песен, вырывающиеся из неплотно закрытых дверей палубных ресторанов.

В капризном пенистом прибое уже проскальзывали недовольные осенние нотки, но бабье лето еще пыталось согреть своим призрачным теплом поредевший поток отдыхающих. Впрочем этот поток сейчас почти иссяк. Обычно многоголосая летом Ялта к осени притихала, и Вера часами прогуливалась в одиночестве по безлюдной набережной.

Уезжать ей отсюда не хотелось, хотя все ее знакомые уже давно вернулись домой к своим будничным делам и заботам.

Вера не любила осень — в эту пору она всегда грустила, особенно в Петербурге. Уж лучше пережить этот печальный переход к зиме здесь — в Ялте, которая вся была пропитана воспоминаниями о жарких днях и теплых сумерках, чем медленно сходить с ума в маленькой трехкомнатной квартирке на Васильевском острове, глядя, как противный свинцовый дождь сутками расстреливает съежившуюся под ним землю.

Ей казалось, что если она когда-нибудь умрет, то это случится обязательно осенью во время такого серого дождя, который для нее был навсегда связан с болью и слезами. Именно в такой дождь пять лет назад, возвращаясь из театра, она попалась на глаза трем подвыпившим английским матросам. Они не были с ней грубы, но держали ее за руки крепко и зажимали ей рот, пока первый из них опытными движениями разрушал тонкую границу, отделявшую ее от женщины.

От этой встречи ей остались долго непрекращающееся кровотечение, жесточайшая простуда и стойкое отвращение к близости с мужчинами. Ей теперь была неприятна даже мысль о браке и обязательствах, которые он налагал на супругов.

Превозмогая недомогание, Вера целыми днями лежала на оттоманке, и, глядя, как холодные струи дождя стекают по оконному стеклу, размышляла об отношениях между мужчинами и женщинами. Романтический флер навсегда слетел для нее с этих отношений. Ей казалось, что она поняла суть мужчин, которые за красивыми словами и ухаживаниями умело скрывали свое истинное лицо, оказываясь на поверку просто похотливыми самцами, силой берущими самку, когда им того захочется. И несчастные женщины в этой ситуации являлись для них лишь покорным инструментом удовлетворения их страсти.

«Хотя, — тут же поправляла себя она, — женщины тоже бывают разными...»

Как, например, те, что приходили в дом ее тетки под видом подруг, без умолку болтая о своих любовных интрижках за спиной мужей. Такие дамочки вызывали у Веры не меньшую неприязнь.

Через какое-то время, дойдя в логике своих рассуждений до вывода, что все люди — порочны, и их отношения — грязь, Вера не захотела больше никого видеть — ни мужчин, ни женщин. И, в конце концов, вообще отказалась принимать гостей, включая и Владимира Дмитриевича, давно не скрывавшего к ней своих чувств.

Уже год все с нетерпением ожидали, когда Владимир Дмитриевич сделает Вере предложение, но он наносил бесконечные визиты и все никак не мог решиться на окончательное объяснение.

Вера, пребывая в полном расстройстве чувств, была сейчас даже рада этому.

Анастасия Павловна, сестра Вериного отца, у которой Вера жила после смерти родителей, сразу почувствовала произошедшую с ней перемену, и донимала племянницу, пытаясь узнать о причине ее изменившегося поведения.

Не выдержав натиска расспросов, Вера рассказала ей об изнасиловании, и прочла в глазах отшатнувшейся от нее тетки нескрываемую брезгливость.

 — Доигралась, театралка... — презрительно вымолвила Анастасия Павловна, окидывая Веру таким осуждающим взглядом, словно перед ней стояла падшая женщина. — Кто же тебя теперь замуж возьмет? Одна дорога — в содержанки...

Вера ужаснулась подобной участи, и подумав: «Тогда уж лучше в монастырь!», разрыдалась, и, убежав к себе в спальню, упала ничком на постель.

А на следующий день явившийся без приглашения с визитом к Вере Владимир Дмитриевич неожиданно сделал ей предложение и был весьма обескуражен, получив от нее отказ.

Анастасия Павловна, обрадовавшаяся было, что обесчещенная племянница будет теперь пристроена, взъярилась на Веру, услышав, как та отказывает Владимиру Дмитриевичу, и закатила ей дикий скандал после его ухода.

 — Убирайся из моего дома, здесь не место таким глупым и испорченным девицам! — бросила она в сердцах в заключение, после чего вышла, гордо неся голову и громко хлопнув дверью.

В итоге, Вера была вынуждена покинуть дом тетки, и, подыскав себе съемную квартиру, переехать туда, оплакивая потерю своей девственности и надежд на будущее.

Средства, оставшиеся ей от родителей и продажи их дома, позволяли Вере жить самостоятельно, но она, не привыкшая жить одна, первое время чувствовала себя совершенно одинокой и брошенной всем светом.

Владимир Дмитриевич, не пожелавший смириться с отказом Веры, который она даже не захотела ему объяснить, не застав ее дома в свой очередной визит, очень удивился и потребовал разъяснений от Вериной тетки.

Анастасия Павловна, пребывая в большой сердитости на племянницу, мстительно рассказала ему все без утайки, и была разочарована, увидев на лице Владимира Дмитриевича вместо досады или потрясения неожиданно довольную улыбку.

Спросив адрес Веры, Владимир Дмитриевич, еще раз и уже как-то загадочно улыбнувшись, раскланялся и ушел.

Представ через несколько дней перед удивленной Верой на пороге ее новой квартиры с букетом роз и бутылкой шампанского, Владимир Дмитриевич сразу же объявил ей:

 — Вера Николаевна, мне нужно с вами серьезно поговорить!

Вера, помешкав секунду в нерешительности, молча отступила в сторону, приглашая его войти.

 — Дорогая Вера Николаевна, — торжественно начал Владимир Дмитриевич, сняв пальто и шляпу и проходя в маленькую гостиную, — я все узнал от вашей тетушки, и очень вам сочувствую. Я теперь знаю, почему вы не приняли мое предложение, и оценил вашу скромность, но уверяю вас: произошедшее с вами не имеет для меня никакого значения.

 — Для вас: возможно... — грустно усмехнулась Вера. — Но для меня это, к сожалению, имеет даже очень большое значение. Не уговаривайте, я не выйду за вас замуж, Владимир Дмитриевич, и если это немного успокоит ваше самолюбие, добавлю: и ни за кого другого...

 — Вера Николаевна, я теперь и не настаиваю, — произнес Владимир Дмитриевич, прикладывая руку к сердцу, — но должен заметить, что вы слишком молоды, чтобы жить одной, без мужской поддержки. Я бы хотел стать вашим другом, близким другом...

 — Насколько близким? — неприязненно посмотрев на него, прямо спросила Вера, сообразившая, к чему тот клонит.

 — Насколько можно ближе, — ответил Владимир Дмитриевич, дерзко глядя на Веру, и улыбнулся: — Теперь ведь не осталось никаких препятствий для нашего сближения...

 — Вы так думаете?! — была шокирована его откровенностью Вера.

 — Конечно, дорогая, — покровительственным тоном произнес тот, подходя к ней и беря ее за руку. — Препятствием для сближения между мужчиной и девушкой является ее невинность, но вы-то теперь женщина... И, если честно, я очень рад этому замечательному обстоятельству!

 — Вы рады, что меня изнасиловали?! — потрясенно воскликнула Вера, отнимая у него руку и отодвигаясь.

 — Ну, зачем же так грубо! — поморщился Владимир Дмитриевич. — Я рад, что за меня сделали черновую работу. Теперь обычно болезненное расставание с девственностью не помешает мне утолить вашу чувственность. А вы, поверьте мне, очень чувственная женщина, только сами еще об этом не подозреваете.

Он вновь приблизился к Вере и вдруг ...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх