Богатые тоже люди

Страница: 1 из 3

(Эротический детектив)

Россия — это женщина, которая ждет, когда ее изнасилуют. (Н. Бердяев)

1

Ему удалось. Удалось выполнить всё, что он задумал. И это было удивительно. Триста тысяч баксов, зелеными кирпичиками, лежали в надёжном месте, теперь его личные триста тысяч, и с ними Давыдов собирался прошагать к сытой спокойной старости; под пальмы-клюквы, на берег тёплого лазурного моря, в красивый дом с башенками. Ему хватит триста — пусть и минус двадцать подельнику, он мог бы ломить и больше, но жадность, как известно, фраера сгубила.

Семь лет начальник службы безопасности, Алексей Петрович Давыдов методично и скрупулезно собирал компромат на своего руководителя, Сергея Сергеевича Лиманова, намереваясь при удобном случае либо его шантажировать, либо кому-нибудь компромат продать, пока однажды не понял — занимается ерундой. Не такой простой гусь был Лиманов, чтобы его можно было легко ощипать. И тогда Давыдова осенило. Это случилось в ночном кафе «Тайны Востока», куда Давыдов как-то приехал, чтобы расслабиться после работы. Он позволял себе такое примерно раз в три месяца, выбирая в ночных кафе или в ресторанах слабо освещённые углы, ел и пил там, в одиночестве, до масляной отрыжки, а затем его, угрюмого, пьяного, мавзолейно — молчаливого увозил домой подчинённый. Ни женщин, если не считать иногда пропахших никотином проституток, ни друзей у Давыдова не было, и именно за этот самурайский аскетизм Лиманов его и ценил. Приятно иметь робота под рукой.

В тот вечер в «Тайнах Востока» выступал сладкоголосый певец, красивый, высокий мальчик, одетый в голубое трико, отчего выделялась его округлая ягодная попка. Певца, как позже узнал Давыдов, звали Лёва, Лев, и попку он выделял одеждой не зря. Парень оказался бисексуален. Успел познать живительную влагу мужской спермы. Драл его лично владелец «Тайн», зеленоглазый мужик с рыжеватыми усиками под острым носом. Слушая, как Лёва выводит птичьи рулады, смотря на его вихляния бёдрами в такт гитарным аккордам, Давыдов вдруг подумал о жене Лиманова, тоже любящей покачать бёдрами перед мужиками, покрутить задом, а при возможности и положить их кругляки в свою ладонь. Блядь была та ли ещё: блядь: и его осенило.

В сознании, словно Вселенная из хаоса, есть контакт, начал возникать план. Жена — вот на чём он поймает Лиманова. Жена — вот за что он заплатит деньги.

Вспоминая, как всё это было, Давыдов сдержанно улыбнулся и окликнул официанта. Алексей Петрович сидел в небольшом ресторанчике, как и обычно, в углу, с той только разницей, что теперь было раннее утро, солнце лишь начинало золотить купола Кремля, крыши домов, мостовые и Давыдов был трезвый. Через полчаса ему надо было встретиться с Лёвой и отдать ему двадцать тысяч, как они уговаривались, за отлично проделанную работу. Правда, Давыдов ещё не решил, как ему следует окончательно поступить. Вопрос не в деньгах был — в свидетеле. На всякий случай Давыдов взял с собой шприц со смертельной дозой наркотика, героин — белая смерть, полагая, что с Лёвой он справится легко. Но и, сомневаясь тут же, а стоит ли так мараться? Дурной поступок — коррозия души.

 — Что вы желаете?

Официант склонился в вежливом полупоклоне, показывая Давыдову блестящие налакированные волосы, отсвечивая ими желто.

 — Стакан сока. Лучше всего апельсинового.

2

Лиманову было душно, несмотря на то, что недавно он вернулся с улицы, с весеннего морозца, нес за пазухой и в рукавах холод: Чёртовы выборы. Они его доконают, эти тараканьи безумные бега. Он бы бросил всё, но не мог. Палец в попу воткнуть — легче, чем бросить. Много фишек поставлено на карту. Большие деньги вложили в выборы: как он сам, так и те люди, с кем он условился о поддержке. Если дело будет проиграно его, конечно же, не убьют, но неприятностей хватит. Прокуратура возобновит уголовное дело (старое, паровоз немытый), конкуренты перехватят козыри, придётся отдать по долгам — выкручиваться штопором, выкручиваться — ну и тому подобное.

Лиманов дёрнул за ворот рубахи, ослабляя узел галстука и расстегивая верхнюю пуговицу. Да плюс эта вальпургиева видеокассета. Он получил её утром, по почте, однако ни вскрывать, ни смотреть не стал. Первая мысль была, что там заложена бомба, и это не исключалось, но пока Лиманов размышлял, не позвонить ли Давыдову, чтобы он всё проверил, ему позвонили самому. Голос в трубке был каким-то механическим, явно измененным, скрежет по дну консервной банки вилкой.

 — Се-сей Сес-севич? Вы получ-щили бандер-роль?: Не волнуетесь — это не бомба. Это эротика:. Или даже порнограф-фия:. В любом случае посмотрите, не пожалеете. Я вам перезвоню. Вещером. Интересно будет узнать, ш-то вы про это думаете: Совпадут ли наши эс-стетические вкусы.

После чего в трубке раздался смешок, вода, утекающая в слив ванны, и связь была прервана.

День Лиманов провёл, как сомнамбула, заученно произнося речи, автоматически-автоматически-автоматически улыбаясь, пожимая чужие, как виды красного Марса, ладони — трусливо не звоня жене, на юг, где она отдыхала с подругой. Крутой мужик Лиманов, «папочка» для одних, миллионер для других, спонсор — благодетель для третьих, сволочь, давно заслужившая затхлой тюремной камеры — по мнению четвёртых, опасная акула с острыми напильниками во рту — для пятых — этот крутой мужик Лиманов за годы супружеской жизни стал безмолвным кольцом на пальце жены. Его жена оказалась блядь, подстилка, но Лиманов не только ничего с этим не делал, но и не хотел делать, молчаливо соглашаясь с её поведением, потому что, как это ни странно, змеиной верностью любил её.

*

За четыре года супруга изменяла ему не единожды, если только это можно назвать изменами в классическо-пуританском понимании слова измена. Она заводила себе любовников, ничуть не скрывая от Лиманова, что у неё таковой появился, размеренно, как домохозяйки заводят на подоконниках цветы, как подкладывают атласные подушечки под котов. Скандал ей Лиманов устроил, коза её острыми рогами забодай, но только раз и щит его при схватке был разбит.

«Ты занят своей долбанутой работой. Всё время, — кричала жена. — Я забыла тебя. Ты меня не то, что не трахаешь, ты меня не целуешь даже». И истерично. «Мне хуй нужен! Как всякой нормальной бабе». И ласково. «Ревнивец ты мой. Меня ведь только его палка интересует, а тебя-то я люблю». И просительно, прижимая свою грудь, две волны накатные, к его груди. «Я с ним ещё разик, и всё. Он тебя дополняет. Ты такой, ну, волевой, а он, знаешь, помягче. Ты разрешишь? Ты ведь не ханжа?» В её словах была правда. Он на самом деле позабыл о ней, как о женщине. Трудоголик.

«Договор № 38», «счет фактура № 161», «сбросьте на факс», «теперь подсчитайте проценты», «о кей», «подряд на строительство», «это железобетонные конструкции», «перезвоните вечером мне на сотовый»:

Он был не ханжа и взял замуж её не девочкой. Да, одним мужиком, что с ней переспал, будет больше, что же теперь стреляться, разводиться или избить её до полусмерти, как часто принято у пролетариев? Его коммерческий ум просчитал, что ситуация может быть даже для него и удобна. Жена перестанет ревновать к работе, кусать за ляжки за то, что он совсем позабыл о «своей лисичке», отвлекать по телефону в самые неподходящие моменты, виснуть на нём лианой, когда он устал и ничего не хочет. Зато останется рядом, не шулерская карта в манжете, как девочки по вызову, известная ему, можно пить без опаски, свой стаканчик, в любое время. Поэтому, когда за «разиком» последовал новый «разик» (первый любовник добросовестно натягивал её месяцев пять), он не стал буянить. Со вторым она сходилась и расходилась, так как тот был женат (не всегда мог разрываться между женщинами) почти год. Попутно попала в настоящую history of love, подмахнув офицеру и его другу. Это был буранный вечер 23 февраля. Снег засыпал весь мир, погребая ...

 Читать дальше →
Показать комментарии
наверх