Богатые тоже люди

Страница: 3 из 3

тому моменту закуривший, стряс пепел прямо на ковёр, серые пушинки вниз летели, и рубанул рома срочной телеграммой. Парочка благополучно, между тем, не обратив внимания на пепел, просыпанный Лимановым, легла на кровать и жена Лиманова, под чарами все тех же рук, отпускала вожжи. Тип начал лизать ей сосок. Иногда вбирал его помадно-розовыми губами в рот. Раздвинул жене ноги, погрузил указательный палец в мягкую и влажную, Лиманов ощутил это физически, расщелину. Молод, крепок. Хотя и жена Лиманова тоже была не старой. Ей шёл всего-то двадцать седьмой год, что он, сорокадевятилетний, воспринимал, как едва ли не юность. «Какой ты пылкий, а если я не хочу? — ещё пыталась играть в театр супруга, но ей не ответили. Плейбой стягивал с себя плавки, беззастенчиво обнажая дырокол с красным стержнем. «Гляди. Что, не устроит?» — явно чувствуя себя хозяином положения, он взял жену за руку, положил её ладонь на член. «О-о! — с кокетливым удивлением протянула жена и сжала набухшую мужскую плоть, покачала её в разные стороны, опустила руку ниже, к яйцам, взяла их в пригоршню. — О-о! Какие разбухшие!» «А ты как думала. Там спермы, наверное, литр». Лиманов подумал, что надо бы выключить всю эту мерзость, подумал, но здесь же и передумал. Это было бы малодушием.

Теперь, на экране, он мог посмотреть наглядно, въяве, как она этим занималась с другими или как могла заниматься. Это его и пугало. Разные вещи — догадываться «как» и наблюдать — «как». Лиманов опять рубанул ром, теперь от его жгучести косея, и из пьяного подсознания пьяные клерки звонили ему в приемную сознания: «Да ты ведь сам однажды хотел взглянуть на неё со стороны, когда она с другим мужиком того. Теперь наблюдай фильму, наслаждайся мухой — паук».

Парень, пока Лиманов принимал эти отрывистые звонки, успел повернуть жену на бок, и наполовину ввести в неё член. Оператор ближней камеры, талантливо уловив ситуацию, подлец, увеличил картинку насколько можно и Лиманов, едва ли не во весь экран, мог наслаждаться цветком супруги, податливо раскрывающим свои лепестки навстречу горячему солнечному лучу. Потом он опять увидел её руку, блеснул зеленый лак на ногтях. Жена снова взяла яблоки любовника в ладонь и подтолкнула их к своей промежности. «Задвинь его глубже. Весь». Парень рванулся вперёд, подал назад, опять вперёд, колбаса заходила во влагалище поршнем, а жена, не отпуская из руки яблоки, тянула их тоже назад-вперёд, тем, заставляя парня двигаться быстрее. «Замечательно» — пробормотал Лиманов. Он почему-то вспомнил, как по просьбе жены купил ей искусственный член. Хороший такой член, большой, с пупырышками, на совесть выточенный рабочими Германии. «Как два твоих, — пошутила она, на что он не обиделся, а, напротив, согласился и добавил. «Есть в нём что-то лошадиное» «Конское», — поправила она. «Да, правильно, конское. Ты что, действительно хочешь попробовать?» Разумеется, она хотела. Иначе, зачем бы они его покупали? К этому времени они не прожили совместной жизнью и года, и им не терпелось экспериментировать. Дома он помог ей раздеться, повалил на кровать, она широко развела ноги, и он впихнул в неё этого «тевтонского рыцаря» целиком. «Вау-у, — на американский манер зашлась она в крике. — Ни хера себе!»

«Соси!», — кричал теперь на экране её любовник, и она повернулась к нему, чтобы сосать, поднимая над кроватью жопу, как белый парус:

Дальнейшее Лиманову не показали. На экране зажглась надпись. «Вторая серия — за отдельную плату». Примерно через двадцать минут, после того, как экран погас, Лиманову позвонили и назвали цену. Всё тот же машинный голос. Цена была велика — триста тысяч долларов США. Лиманов хладнокровно обещал подумать и позвонил Давыдову. Без него теперь было не обойтись. По стеклу продолжал бить свет от рекламы — красно-красный. Coca-cola.

*

 — Возможно, придётся заплатить, — жёстко сказал Давыдов, с серьезным видом, мускул на медном лице не дрогнул, просмотрев плёнку. — Дело слишком деликатное. Мы не знаем, кто за этим стоит, и я не могу дать гарантий, что успеем узнать до назначенного им или ими срока. Конечно, я приму все меры, чтобы: — Лиманов запустил в начальника службы безопасности тяжелую хрустальную пепельницу, но Давыдов легко от неё увернулся, и пепельница фугасом влетела в сервант, ломая стекло, громя фужеры. — : Чтобы поймать этих подонков, но следует понимать — ни милицию, ни ФСБ мы сюда вмешивать не можем. Надо действовать своими силами.

Лиманов, кирпичный, как вареный рак, стукнул кулаком-клешней по столу.

 — Триста тысяч! Ёб. Да я её, тварь, грохну!

Он бушевал океаном ещё долго. Звонил ей по сотовому, она не отвечала, грозил забить ей между ног кол, обзывал Давыдова «дураком», а Давыдов по-прежнему сидел на стуле с самым невозмутимым видом. Он понял, что внутренне Лиманов с потерей денег примирился, да и триста тысяч для него, в сущности, были не такой уж громадной суммой. На свою предвыборную кампанию Лиманов уже выкинул пятьсот и еще собирался столько же. Чуть больше денег, чуть меньше. Не принципиально. С женой он, может, и правда разведётся, если только не смалодушничает, и вместо развода не начнёт целовать ей клитор, как бывало. Тряпка, не муж.

3

Давыдов допил сладкую муть сока и посмотрел на часы. Пора было идти, забирать свои денежки. Лёва ждал его на квартире, придя туда сутки назад, сразу после их получения в обозначенном месте.

Вокзал — мусорный бак. Сумка рядом. Автомобиль. Человек в черной одежде. Протянутая рука. Визг тормозов на повороте. И нет никого. Ветер — обрывок газеты, вылетающий с шелестом из подворотни.

В том, что Лёва всё исполнит безукоризненно, и даже не попытается сумку вскрыть, Давыдов был уверен, как в себе. С психологией «сладкоголосого соловья» он разобрался досконально, начав её изучать ещё при первом знакомстве, в кафе. Мгновенно просчитав Лёвину ориентацию, изобразил из себя мужичка, подыскивающего крепкую попку для эротических утех. Лёва был и наглый, и трусливый одновременно. Корыстолюбивый и бессребреник. Тщеславный и скромный. Сплошное бисексуальное двойство, противоречие. Ему легко было что-то внушить, зажать в капканы его сознание. К тому же Лёва в Давыдова влюбился, особенно после того, как был вытащен из «Тайн Востока», от своего зелёноглазого ящера, обеспечен приличными деньгами, и высосал благодарно из Давыдова, наверное, полстакана спермы. К удивлению Давыдова, никогда не имевшего половых связей с мужчинами, перешагнувшего, ради дела, через свои принципы, Лёва брал в рот лучше иной бабы. Тепло и приятно было порой члену Давыдова в мокром Левином рту. На это недоумение Лёва ему сам и разъяснил. Не всякая баба знает, что лучше мужику, зато мужик всегда знает, что нужно ему. Бывает верно и наоборот, в случае с лесбиянками.

Сутки же после получения денег Давыдов потратил на проверку, не установил ли Лиманов за ним наблюдение, обратившись куда-нибудь в частную детективную службу. И с облегчением убедился, что — нет. В чём-то Лиманов был и точно акулой, а в чём-то обыкновенным «лохом». Однозначно, потерю денег «шеф» начальнику службы безопасности не простит, и Давыдову очень скоро придётся покинуть лимановскую конторку, но да это тоже входило в планы.

Давыдов поднялся из-за стола, рассчитался с официантом, надел плащ и вышел на улицу, с удовольствием отмечая, что народа на улице много, значит, легко затеряться и не видно никаких подозрительных автомобилей с затемнёнными стёклами. Всё-таки вскоре он свернул в ближайший проулок, и прошёл к нужному дому дворами, несколько раз оглянувшись. Следом никто не шёл.

Войдя в подъезд, Давыдов засунул руку в карман пиджака, нащупывал шприц и ампулу, постоял в задумчивости, взвешивая все «за» и «против» и понял, неожиданно для себя, что Лёву он не убьет. Сомнительно, что сей певчий дрозд, будет кому-то и что-то болтать, а если и ляпнет «по пьяной лавочке», то и что из того? Давыдов тогда уже будет где-нибудь на другом конце земного шарика, очищать кожуру с фруктов на берегу Атлантического или Тихого океана. Под пальмами, сидя в шезлонге, ничем не выделяясь из скучного и вялого ряда отдыхающих. Лиманов не Сталин, искать его по всему свету, как Троцкого, не кинется и с ледорубом убийцу не подошлет.

Выпустив из руки шприц и ампулу, Дадыдов рассмеялся. Облегчённо. Напряжение падало, и провода в организме искрили все меньше.

Дойдя до третьего этажа, Давыдов позвонил в дверь на право. Лёва открыл сразу. Ждал. Лицо было и озабоченным, и радостным. Глаза светились голубой прорубью на бледном льду, но лоб прорезала нитка черного леса. Наверное, фантазировал, что купит себе студию или хотя бы запишет пластинку, и боялся, как бы не дело не прогорело. Давыдов ответно улыбнулся, в колене повернулись шарниры-суставы, шагнул в прихожую. Лёва отступил, пропуская его вперёд, что-то произнес, и: контакты с внешним миром были разорваны. Давыдова накрыла чёрная мгла.

*

Очнувшись, он понял, что связан по рукам и ногам, лежит на полу, что плащ и пиджак с него сняты, и увидел перед собой сначала чьё-то голое женское бедро, а после, с тяжестью вия гоголя подняв веки, узрел и саму хозяйку бедра. Мадам Лиманову, будто сошедшую с картины про амазонок, с чёрным лакированным стеком в руке. Зрачки мадам, светло-синие, были ненормально расширенны. В воздухе плавал сладковатый дымок анаши. Позади Давыдова послышался голос Лёвы. «Очнулся, Алексей Петрович? А то мы уж утомились тебя ждать. Маргарита хочет, чтобы всё было по честному». «Что по честному?», — прохрипел Давыдов. «Ну, в смысле секса. Должны же мы с тобой хоть как-то попрощаться». Маргарита томно улыбнулась и неожиданно опустила стек Давыдову на спину, пуская его проводом болезненно по коже электричество. «Не ожидала, что ты такая мразь. Надо же, установить камеры в моей спальне. Дурак. Да Лёвик сразу мне всё рассказал еще, когда изображал из себя ухажёра». Давыдов покривил рот. Произошло непредвиденное. Непоследовательный Лёва теперь влюбился в эту ведьмочку, как мартовский черт, и они сговорились надуть соломинками, словно лягушек и его, и Лиманова.

А, действительно, зачем ей Лиманов, стареющий, скупой кобель с вялым морщинистым пенисом, вечно занятый на работе, брюзгливый и нудный? Птичка выпорхнула из клетки, унося в клюве алмазное зернышко, и её не поймать.

«Суки, — зло и ржаво сказал Давыдов. — Я вас и с того света достану».

«Дурак, — Маргарита рассмеялась, показывая красивые белые зубки. — Мы просто прокрутим тебе вторую серию. Почему-то меня возбуждает, если на меня смотрит ещё один мужчина. А потом мы уедем, и даже оставим тебе что-нибудь на чай».

«Подумай, с кем ты связалась? — Давыдов попробовал сесть, и ему это удалось, костяшки пальцев уперлись в пол. — Он педик. Зачем тебе педик?» «Ну и что?» — она опять рассмеялась, поднялась с кресла, выгнула спину и шлёпнула стеком, два раза, теперь себя. Несильно. По ляжке и по оттопыренной попке. «Ну же, Лёвчик, начнём».

Лёва наклонился над своим бывшим партнером и мягко вложил ему в губы гармонику папиросы. «Не сердись, Алёша. Такова жизнь. Покури и тебе станет легче».

Анаша была задорной, афганской. Через короткое время Давыдов словил кайф, и сам смеялся, сидя на полу, смотря, как Маргарита двигает рукой по его скипетру, стоя на четвереньках, и тоже смеется, и как Лёва поочерёдно распахивает две её калитки, ведущие в сад наслаждений.

И Лёва смеялся. Его правую щеку обливал яркий солнечный свет, летящий от окна, отчего лицо у Лёвы было словно разделено надвое. На белое и черное.

В Москве наступал хороший погожий день.

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

наверх