Елена Прекрасная

Страница: 2 из 11

и чуть не пизданулся. — Свет-то хоть можно включить?

 — А я тебе сейчас под обоймя глазами включу. Свет, — не посочувствовала баба-яга откуда-то из темноты. — Ишь, блядь, волшебник изумрудного города сыскался! Без свету не может ни хуя.

Но пошарив где-то у себя на печи, по за печкой, свет всё-таки включила. Иван посмотрел на возникшее помещение, как хирург приступающий к срочно требующейся операции. Бардак в хате был, конечно, приличный, но жить было можно.

 — Здравствуй, мать родная! — сказал Иван внимательно наблюдавшей за ним с печи бабе-яге.

 — Здравствуй моя мурка, здравствуй дорогая, — откликнулась с печи баба-яга. — Здравствуй, моя мурка, и прощай! Вот и славно поужинаем, — заключила лирическую оттяжку баба-яга.

 — А вот хуй ты, бабушка, угадала! — не согласился Иван. — Предварительно надо накормить напоить и в баньке попарить, а потом уже хуйнёй заниматься. Сказки читала?

 — Грамотный какой нашёлся, — заворчала слегка приохуевшая от таких глубинных познаний баба-яга, но делать было не хуй, нарушать обычаи никого не кидало, трэба было действительно соблюсти ритуал.

Кряхтя, баба-яга слезла с печи, прибралась на скорую в хате и приготовила знатнейший харч из скатерти-самобранки. Иван оценил труды предстоящие и в меру перекусил пол барашкой, да кувшином заморского тонкого вина.

Кровь в жилах заметно повеселела и заиграла.

 — Ну что, бабка, теперь в баньку веди, — потягиваясь всем молодецким телом, сказал Иван. — Больно чую попариться пора!

Баба-яга истопила тогда до жаркого печку, открыла заслонку и говорит «Полезай».

 — Знаем и этот мы вариант, — бодро отреагировал Иван-царевич. — Это значит, ты полезай, а уж пиздой мы тебя сами накроем, да? Вот ведь опять не по правилам шалишь!

 — Лезай ото, мозги не еби, — сказала баба-яга. — Это у меня банька так устроена.

Иван тогда засунул голову осторожно за заслонку и впрямь охуел: за заслонкой, не сразу чтоб въехать, была самая настоящая комната-банька. С парилкой и полатями.

 — Ух, ты! Знатно придумано! С головой, — оценил Иван.

 — Ладно, ладно, лезь уже, — пособила баба-яга и Иван полностью забрался в банную печь.

Оказавшись в баньке, Ванька аж присвистнул: шмотка улетучилась напрочь, пока он пролезал под открытой заслонкой. Как и не было. «Правильное устройство», одобрил Иван автораздевалку.

 — Ты там не сильно свисти! Жар весь высвистишь, — прикрикнула баба-яга снаружи.

 — А попарить? — выдвинул контраргумент Иван, сообразив, что автораздевалка наверняка срабатывает не исключительно на него. — Я попарить чтоб, маманя, люблю. С кваском!

 — Ишь чего удумал, охальник, — чуть не потерялась баба-яга. — Да как же я к тебе туда полезу?

 — А с кваском в самый раз, — объяснил ситуацию Иван. — В аккуратную.

 — «С кваском», — передразнила баба-яга. — Ты там на полки забейся и глазы свои бесстыжие отверни. «С кваском»!

Иван забрался в парной на полати, да «глазы» воротить не стал, а для обзора приоткрыл дверь из парной, чтобы всё было правильно. Баба-яга ещё немного поворчала в хате, наливая порядочный котелок квасу и полезла в печь. И лезла в одёже, а добралась уже в чём мамка давно родила — красавица как есть. Из одежды с бабой-ягой остался только котелок с квасом. Ванька перевалился на живот, чтобы у него хуй не торчал и сделал из себя весь порядочного.

Баба-яга поставила котелок на приполок, сняла со стены берёзовый распаренный веник и до Ваньки пошла. Ванька лежал в парилке, растянувшись в рост, во всей своей кобелиной красе. У бабы-яги аж поджилки все повело, и она стыдливо прикрылась берёзовым веником, хоть Ванька и прилежно смотрел до поры в другую сторону. Но сильно в баньке конечно не наприкрываешься и яга, начав хлестать Ивана по крепким бокам, в парной мало помалу сама разгорячилась и разошлась. Грудь и лобок оставались уже неприкрытыми постоянно теперь, несмотря на то, что Ванька периодически ворочался с боку на бок и поворачивался к ней лицом. Волоса на пизде намокли с пару и начинали горячить между ног.

 — А теперь я тебя, ягуся, попарю давай, — сказал Иван и сел на полке, свесив ноги. Прямо перед лицом бабы-яги оказался, на недолго, приличный Иванов хуй. Иван прикрыл его руками, чтоб не смущать женщину и слез вниз, пособив расположиться на полке бабе-яге.

Ванька парил знатно, парку поубавил, веник холодным кваском спрыснул и по расположившейся спине бабы-яги пропустил веничек с такой дрожью, что яга почувствовала, что отлетает без всякого помела. Но это было только начало. Упорно и настойчиво Ванька продолжал ярить. Проходя веничком от головы до ног и обратно, он заставил ягу слегка приоткрыть протянутые худые ноги и на лад дело пошло. От пяток пробираясь вверх, веник листочками добирался до самой пизды, и горячо забиралось под живот бабе-яге и отдавалось во всём теле. Баба-яга тихо охала только и стонала. Горячий необычайно веник норовил забраться наглубь и ноги её, не подчиняясь стремлению удержать их, самопроизвольно раздвигались.

Когда колени бабы-яги оказались уже друг от друга на расстоянии хорошего локтя, Иван приступил. Оставив все иные части тела, он стал легко, до щекотного, напаривать кваском пизду. Пизда уже тешилась на полную. Слегка приоткрыв губы, обрамлённые чёрными жёсткими волосами, она обнажила давно не утешавшийся зев на глазах наливавшегося соками влагалища. Былого величия было, конечно, не восстановить, но разрумянилась податливая на все сто. В глубине уже появились первые росинки вожделенного пота. Тогда Иван чуть-чуть потянул бабу-ягу за бёдра назад и легко поставил её на коленки. В разверзшуюся пещеру он осторожно, со знанием дела, ввёл своего крепыша. Притихшая баба-яга застонала от наполняющего ощущения. Маленький животик её даже надулся слегка от вздувшихся в ней габаритов Ванькиного хуя.

Ванька тихо накачивал, а баба-яга третий час уже млела на нескончаемо долгом хую, как на плавно раскачивающихся качелях. Оргазм подкрался к ней исподволь, и она сначала почувствовала, что в пизде у неё бьётся маленький серебряный родничок, а потом пошло кино, что она уплывает по этому родничку к далёким и счастливым хуям:

Так пиздануться ей за всю жизнь не везло. Она лежала распростёртая потом на полатях парной, перевернувшись на спину и потягивалась всем своим юным телом и ни хуя не хотела возвращаться обратно. Ванька от такой радости еле её откачал. Ну да куда уж там брать, слов нет — мастер. Прийдя в себя, баба-яга улыбнулась и ни хуя не хотела уже почему-то жрать Ваньку.

На пару они домылись в баньке, выпили холодного кваску и уже на дворе ночь, наверное, была, когда вылезли из баньки.

 — Я тебе тут кровать постелю, — сказала баба-яга, показывая на уголок, в котором ничего не было. Она только рукой незначительно повела и в уголке уже стояла кровать, словно покрытая снегом перинами и подушками. А сам уголок принял такое состояние, будто он всю жизнь сдавал нормативы на угол образцового содержания. Даже засветился чуть.

Утром баба-яга разбудила Ваньку, когда солнце было ещё радостное и умытое росой, а у яги уже на столе шипели горячие оладьи и блины, в масле, сметане и меду.

 — Не со скатерти — сама пекла! — похвалилась, не удержалась баба-яга, смотря, как Ванька наворачивает за обе обрадованные щеки.

 — Ты куда, Вань, вообще идёшь-то? — спросила баба-яга после завтрака за чаем. — Может, помогу чем?

 — Вообще-то я жениться выдвинулся, — объяснил Иван. — Но это только официальная версия. На всех сразу они жениться не разрешают, а на по очереди я не согласен. Только обижать ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх