Лили

Страница: 2 из 5

Чуть дыша я прильнул к стеклу. Банька была пуста! На холодном, давно не топленном очаге стояла восковая свеча. Она горела на удивление ярко. Язычок пламени был словно вылит вместе со свечой. Но где же девушка? Она не могла исчезнуть. К баньке вела единственная, проложенная в кустах тропинка, с которой я не сводил глаз, продраться же сквозь дебри напря-мик не смог бы даже человек в плотной одежде, а ведь она была совершенно нага...

Преодолевая страх, я крадучись вошел в баньку. Коснулся камней очага — они были холодными. Струйки воска от горящей свечи бежали по ним, образуя причудливые узоры. Внезапно пламя свечи качнулось, горячая струйка воска змейкой сбежала вниз. Изогнувшись, она застыла белыми восковыми буквами. МЕСТЬ — прочитал я. Свеча вдруг вспыхнула ярче. Дощатая дверь баньки, за-скрипев, приоткрылась. Сквозняк коснулся моего лица. Я замер. В баньке кто-то был. Огонек свечи дернулся и угас. Стало темно. Чувствуя, как подкашиваются ноги, я шагнул к скамье, осел, повалился на нее. Злым ночным глазом смотрела в оконце незнакомая звезда. Ее свет холодил мозг, причинял мне почти физиче-скую боль. Но я не мог оторваться от нее. Я смотрел на звезду широко раскры-тыми глазами, чувствуя, как вместе с этим светом вливается в меня первоздан-ный звериный ужас.

Но вдруг свет потускнел. Легкое белоснежное облачко, посеребренное лу-ной, закрыло небесное око. Прохлада коснулась моего разгоряченного лба. Уто-ляющий душу покой стал овладевать мной. Желания и неминуемые их спутни-ки — страхи — приглушило нечто похожее на музыку. Но это были не звуки, а гармония каких-то струй. Они приподняли меня над влажной шероховатой скамьей, и я словно завис, обласканный струями, свитыми из прохлады и тепла, согревающими холодные глубины мозга и охлаждающими разгоряченное вооб-ражение. Умиротворенный и успокоенный, я уснул крепким сном. Я не мог ви-деть, как невидимая рука нагнула ветви кустарника, закрыв окно баньки.

Проснулся я, когда яркий луч солнца ударил мне прямо в лицо. Я припод-нялся на скамье. События минувшей ночи я готов был воспринять как сон, но разжав кулак, я увидел прилипшую к ладони маленькую восковую букву «м». Это был не сон. Мне опять стало не по себе. Почему вместо Эллы появилась лунная девушка? Как удалось ей бесследно исчезнуть? А этот символ мести еге-ря? Я еще раз внимательно осмотрел восковую букву. Сомнений быть не могло. Это действительно была буква, четкая, словно отлитая на типографской машине. Я достал из кармана блокнот и вложил между страницами злополучный кусочек воска. Я огляделся, ища глазами свечу, но она бесследно исчезла. Ужас прошед-шей ночи снова овладел мной — я готов был бежать из этого страшного места. Но желание увидеть лунную девушку было сильнее. Сознавая, что этого нельзя делать, я решил остаться.

Той же, вьющейся в зарослях крапивы тропинкой я пошел к озеру, минуя свою оранжевую палатку. На берегу разбежался и кинулся в прозрачную утрен-нюю воду, усыпанную солнечными зайчиками. Я поплыл к густой стене тростников, испытывая то странное удовольствие, которое дает только купание без одежды. Уже подплывая к тростникам, я перевернулся на спину, взглянул на бе-рег...

В легком розовом платье по прибрежному песку шла ОНА! Я скрылся в тростнике, встал на дно, оставив на поверхности воды лишь голову. Девушка ог-лянулась вокруг и, убедившись, что поблизости никого нет, разделась догола. Солнце осветило ее прекрасное тело. Я не ошибся — она была совершенством.

Есть женщины, пригодные только для разговоров или только для постели. Эту достаточно было видеть. Один вид ее волновал больше, чем целые ночи с другими. Я смотрел на нее радостными, изумленными глазами.

Теперь я видел больше, чем ночью. Не только ее тело и грудь, я видел все. Девушка медленно пошла в озеро. Мои глаза были почти на уровне водной гла-ди. Я хорошо видел, как вода покрыла ее колени, потом поднялась выше по го-лой ноге, прохладной щекотностью коснулась ее пушка. Девушка испуганно за-мерла на миг. Но тут же, звонко засмеявшись, бросилась вперед и поплыла быс-тро и грациозно. Потом она вышла на берег и не вытираясь легла на песок, рас-кинув ноги и положив голову на руки. Ее и моя нагота, разделенные лишь зана-весом условности, казалось, объединила нас заговором цветущего дурмана и первобытных инстинктов, но в действительности это был железный занавес, пре-одолеть который я был не в состоянии.

Стараясь не шуметь, я поплыл к ней. С каждым движением все отчетливее вырисовывались мельчайшие подробности ее тела. Выйдя на берег, я торопливо оделся и едва дыша приблизился к девушке. Она лежала на песке в той же позе, прекрасная и нагая. Почувствовав меня каким-то женским чутьем, она накинула халат и чуть привстала. Наши глаза встретились. Какие глаза! Нет слов, которые могли бы описать их. Нет художника, способного изобразить их. Глядя в них, мне хотелось смеяться и плакать.

 — Не бойтесь, — сказал я, отлично понимая, что настоящая красота не нуж-дается в защите, она сама повелевает силой.

 — Меня зовут Дан, — проговорил я, едва ворочая своим, словно окостенев-шим языком.

 — Дан? — произнесла девушка, разглядывая мое лицо, голос ее был ласков и мелодичен, как пение птиц, — первый раз слышу такое странное имя.

 — Это уменьшительное от фамилии, — сказал я.

 — Лили, — девушка протянула мне изящную руку.

Это прикосновение сделало меня смелее, но все равно до самого конца дня я не смог преодолеть своего косноязычия и угловатой неловкости. При этом я даже не смел подумать о физической близости с Лили.

Целый день мы купались, ели малину, пили ключевую воду, которую я при-носил в глиняной кружке из родника в старой баньке. Мы были первожителями Земли. С восторгом и удивлением я смотрел на мир ее глазами, обнаруживая красоту там, где еще недавно скользил, ни на чем не задерживаясь, мой равно-душный взгляд. Меня радовали причудливая форма облаков и пляска трясогузки на разомлевшей от влаги и тепла колоде, трепетный аромат только что открыв-шегося цветка. А когда я перехватывал несмелый, милый взгляд Лили, обращен-ный на меня, сердце трепетало жаворонком и я был ближе к счастью, как ни-когда еще в моей прошлой жизни. Часы промелькнули как минуты, и только когда солнце начало садиться, я понял, что настал вечер.

Голубая палатка девушки стояла неподалеку от моей, почти на самом бере-гу озера. Я хотел ночевать на куче ветвей у ее входа, но Лили настояла, чтобы я вернулся к себе. Я нехотя подчинился.

Солнце садилось. Верхушки самых высоких сосен еще видели свет, но вни-зу, в зарослях крапивы, уже царил полумрак. Я лежал на земле, чутко прислу-шиваясь к голосам дебрей. Я не мог ни о чем думать, кроме Лили. Я был упоен ею. Мне не надо было напрягать память, я отчетливо видел, как она, обнажен-ная и прекрасная, входила в озеро, как вода покрывала сначала ее колени, по-том поднималась выше по голой ноге, прохладной щекотностью касалась ее пушка, как девушка замирала на миг от этого прикосновения... Я понял, что люб-лю ее полнокровной земной любовью, ее стройные ноги, каждую ложбинку и выпуклость ее тела, пышные льняные волосы, ее голос, ее глаза... Мне не нужны были обычные для влюбленных годы размышлений и самокопания. Очарование и совершенство Лили ускорили, сжали этот процесс до считанных часов. Мне было хорошо, и я ни о чем не желал думать.

Лишь теперь, ближе к ночи, чувства потеснились, давая место мыслям. Мне пришло в голову, что я напрасно ни о чем не расспросил девушку. Ведь я ничего до сих пор не знал о ней — кто она, откуда и что привело ее сюда? Тогда, на за-литых солнцем земляничных полянах, где царило добро, это нисколько не зани-мало меня. Сейчас же, слыша невнятные звуки отходящего во власть тьмы и зла леса, я подумал, что было непростительной ошибкой не выяснить все это. Ведь стоило ей внезапно уйти, забрав палатку, и у меня не было бы ни единого ...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх