Голос крови

Страница: 1 из 2

«Придется встать,» — подумала Тина, узрев через плечо будильник. Стрелки приближались к двенадцати. Обычно она выходила на работу в десять, но вчера было невозможно разогнать «гостей», которые трижды бегали за водкой и не собирались угомониться. В конце концов, пришлось подлить всем свое фирменное зелье, вызвать Васеньку за четвертак и отправить забалдевших мужичков обратно в «барак». Бараком Тина называла одноэтажную общагу гостиничного типа, где вот уже 20 лет жили ее менее удачливые соплеменники. Сама Тина вовремя выскочила замуж за «местного папуаса», круглого сироту-алкоголика, который ее по-своему любил и не очень мешал по жизни. Пять лет назад бедолага решил погостить у переделкинского кореша в выходные, сел в последний вагон электрички, а поскольку состав был длиннее переделкинской платформы, он из вагона шагнул в воздух. Труп с разбитой головой нашли утром. Вскрытие показало, что в момент падения жертва был пьян и вероятно, не слышал предостережений машиниста. Валентина (это было ее полное имя) 40 дней носила траур, но хоронить мужа не стала, а поставила урну с прахом в лоджии, на полку с инструментами покойного. Он и будучи живым, все дни просиживал там, на табуретке, с беломориной в пожелтевших пальцах и с бутылкой «Столичной» на полу. «Хороший был мужик. И помер вовремя, хоть и зря», — Тина в задумчивости погладила урну и закурила. Вообще она мало курила, сигаретку-до работы и сигаретку-после, и обе — дома, в одиночестве.

Тина спрашивала себя, нравилась ли ей работа. Скорее, устраивала, т. к. деньги приходили хорошие и позволяли жить независимо, без влиятельных, но назойливых «покровителей».

«Ты — красивый, и «мальчик» у тебя ласковый, но не ищи меня. Я не люблю богатых, сама — не бедная. А вот спать в одиночестве и завтракать — обожаю. Если захочу, сама тебе позвоню,» — озадачила она одного весьма удачливого писчебумажного королька. Кофе в джезве закипел и с шипением полез на волю. «ет, так дело не пойдет, — рассердилась Тина — сломанный ключ — раз, рюмку разбила — два, выругалась матом — три, руки трясутся — четыре, и вот, сбежавший кофе — пять. Опять — твою мать. Все, бегом отсюда, к инке и Гарику. Расслабиться пора.»

Решив не ходить на работу, Тина развеселилась. Она терпеть не могла опаздывать, делать что-то наспех. «Дело надо делать вовремя, или совсем не делать. Если нет времени нормально позавтракать, никак не завтракай, не глотай колбасу и вчерашний чай на ходу, а просто выпей стакан холодной воды», — сказал ей один банкир и за такую мудрость был особенно обласкан.

Больше всего Тина не любила секс второпях. Два года назад она встречалась с Сергеем, почвоведом-стэпером и даже подумывала о совместной жизни, но при всех Сережиных прелестях ее сильно раздражало, что любимыйслишком часто смотрит на часы, которых в квартире было предостаточно. «Послушай, я не могу кончить, ты все время смотришь на часы, даже в выходные, даже ночью! У тебя нет жены, нет другой любовницы, даже любящей матушки и той — нет. Если это у тебя — тик, нам придется расстатсья. Я, как большинство женщин, быстро перенимаю чужие дурные привычки, а у меня и своих много.» — не выдержала однажды Тина.

 — Это не тик, дорогая, а простая реакция на сознание того, что вот ты пришла, а через некоторое время уйдешь, а я хочу, чтоб ты не уходила, вот отсюда моя нервозность. Я все время думаю: прошло 20 минут, сейчас мы в последний раз трахнемся и она убежит. Между прочим, ты уходишь, а я лежу лицом к стене и дрочу. Дрочу и плачу, потому что люблю такую жестокую красавицу. Впрочем, вы, цыганки, исторически бессердечны. Мериме свидетель, не вру», — Сергей картинно скрестил руки и скорбно поник головой.

После такого признания Тина просто не могла себе позволить не остаться на неделю, и казалось действительно, у новоиспеченного счастливчика напрочь пропала тяга к часам. Довольная Тина резвилась, как девочка, заплетала косички с пестрыми ленточками у Сергея на лобке, заставляла выгрызать лесные орешки, спрятанные в ее влагалище, устраивала сеансы одновременной мастурбации. о уже на второй неделе радостям пришел конец. У пылкого любовника начался другой тик: во время полового акта он двигался в стэпе, т. е. отбивал чечётку... все время... даже во время минета.

Ранним утром, тихонько выскользнув из Сережиной квартиры, Тина с облегчением вспомнила, что тот не знает ни ее фамилию, ни адреса. «Теперь постоянной у меня будет только работа», решила уставшая дезертирка и после ни разу не жалела, тем более, что работа у нее была творческая.

«о сегодня — никакой работы, у меня отгул, т. е. прогул, а впрочем, все равно. адо чем-то инель и Гарри удивить. Выщипаю-ка весь лобок. А потом устроим цирк» — она на самом деле любила из плотских утех устраивать не сентиментальную идилию, а скорее, шутовской балаган.

Иные мужчины даже обижались, ибо сентиментальность свойственна мужчинам более, чем женщинам и часто это чувство путают с романтичностью. о Тина ничего не путала и выщипав лобок, в награду за терпение надушила крошку изысканными «Шалимар». ичего, киска, погуляй немного лысой, а новые волосики скоро вырастут, курчавые и мягкие» — утешала она обиженный лобок.

Гарик и ина дружили с Тиной еще со школы. Жили они в большом доме с садом в ста километрах от города. Дом стоял посреди сада, сад был окружен высоким забором и соснами по кругу. Повсюду были натыканы кусты сирени и жасмина. Из полезных растений присутствовали только две яблони и у переднего крыльца мятная мини-семейка. Гордостью ины был росший у заднего крыльца папоротник, тоже вылезший из земли сам по себе. У беспечной пары по саду была единственная забота: с начала весны истребляли все одуванчики и крапиву, но ромашки и клевер росли беспрепятственно и нескошенная трава буйствовала до глубокой осени. Односельчане ину с Гариком считали чокнутыми: у них не было не только картошки, но и самого простого огородика с чесноком-петрушкой. Даже ни одного тюльпанчика. «Какие, на х... , тюльпаны, Это вам не Голландия. Здесь репей должон израстать», — отвечал Гарик одному соседу, решившего было помочь сироте-Гарику наладить натур-хозяйство. Сосед, вырастивший привитую на рябине грушу и крымский виноград, обиделся и больше не приставал.

С давних пор зная все это, Тина загрузила в машину кастрюлю с плебейским, но всеми любимым салатом «Оливье» и две буханки черного хлеба. Овощи, яйца и фрукты можно было купить по дороге. Алкоголь супруги не употребляли. По этой причине их тоже считали чокнутыми. А еще соседи недоумевали, как можно зарабатывать на рисовании почтовых открыток.

Подъезжая к деревне, Тина с улыбкой вспомнила давнишний Гарикин подарок: большой, писаный маслом заяц, составленный из капусты, с веселым морковным членом и салатными ушами. Этот портрет висел в спальне и каждое утро неизменно весело скалился на Тину.

а воротах красовалась большая картонная табличка: «мы ушли и вам того же желаем.» Тина вздохнула и полезла в бардачок за ключами. Что бы не случилось, записка к ней не относилась. Много лет назад, еще при живом муже, семьи торжественно обменялись простынями, полотенцами и ключами от квартир. С тех пор белье и полотенца истрепались, муж Тины умер, но ключи работали безотказно.

Поставив машину возле гаража, Тина повесила записку обратно и заперла ворота. Загрустив от мысли, что ребята усвистали, Валентина вошла в дом и зажгла свет в прихожей. «Стоять! и с места! Оружие — на стол!» — услышала гостья и с облегчением обернулась. В дверях кухни стоял голый, чем-то измазанный Гарри и облизываясь, улыбался. Между его ног высунулась так же измазанная ина и с визгом полезла к подруге целоваться. «Уйди, сумасшедшая. Что это с вами?»

 — Тинуль, ты вовремя! Мы решили поэкспериментировать с гримом для портрета в стиле Арчимбольдо. Гага закупил 10 банок меда, клубничный мусс, польские разноцветные ...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх