Эпизод с нитестрелками

Страница: 8 из 10

её ёжившегося от страха малыша. Леночка крепко зажмурилась и широко открыла рот. Доктор не торопясь поводил ей немного по окружности нервно вздрагивавших губок и потом уже вложил свой надувающийся хобот Леночке в рот. Леночка попыталась прикрыть немного ротик, но прикрывать почти не пришлось — надутая залупа доктора плотно прилегала по всей ширине ротика. Не открывая крепко зажмуренных глаз, Леночка засмаковала столь необычайную конфету.

 — Вот! Это тебе кстати тоже очень даже на пользу, Леночка! — сказал доктор поглаживая Леночку и вдруг начал совершать довольно размашистые неторопливые фрикции прямо Леночке в рот. Леночка пыталась промурлыкать что-то, но доктор не вынимал ни на мгновение у неё хуй изо рта. Снизу Леночкин хуй нежно сосала Марина и Леночка обречено отдалась во власть двух милых насильников. Только когда Маринкин ротик довёл её до приступа чувств Леночка не выдержала и задёргала попочкой опустошаясь в Мариночкин рот. Этого доктор уже не выдержал, он немного увеличил темп покачиваний бёдрами и в конце концов с наслаждением изверг млечный поток Леночке в ротик. Облизывались девочки уже вдвоём, а доктор отдуваясь сидел в кресле широко раскинув уставшие ноги.

Леночкина попка опять осталась не замужем, доктор выебал её только ещё через неделю, после продолжавшегося курса её активной растяжки, а пока вечером девочки опять остались наедине с морем впечатлений и разбушевавшейся фантазией.

 — Мариночка, знаешь что я подумала! — сказала Леночка, устраиваясь уютно к Марине под бочок. — Если мне так хорошо, когда мне Там целуют, то может и тебе будет хорошо, если тебя поцеловать Там!...

От возбуждения Леночка аж перешла на полушёпот.

 — Мариночка, можно я поцелую тебя в твою писю?

 — Леночка!... , — Марина не знала куда себя девать от неудобства. После всего происшедшего и после того как Леночка столь многое позволяла просто неудобно отказать уже было Марине. — Но она же придумана не для того!

 — И потом мне наверняка ничего не будет совсем от этого, у меня не такая же пися как у тебя! — выдвигала Марина слабые аргументы. Но Леночка возбуждалась ещё больше. Беспокойными ручками она трогала Марину за пизду и легко оттягивала в стороны её пухлые волосатые губки.

 — Ведь тебе же немножко хорошо вот так? Или так? — и Леночка засунув пальчик шевелила им в мокрой пизде у Маринки.

 — Хорошо немножко, — призналась Марина.

 — Вот видишь! Я засуну тебе язычок глубоко-глубоко, как пальчик и тебе будет хорошо!...

 — О Боже! Только не это! Только поцеловать, Леночка... И то немножко... , — нерешительно сказала Марина.

Леночка не заставила повторять дважды и вьюнком скользнула под одеяло. Марина потушила свет ночничка и приоткрыла одеяло, чтоб Леночке было чем дышать. Леночка развела широко Маринке ножки в стороны и уткнулась личиком в чавкающую пылающую промежность. Её нежные губки встретились с обильно распустившимися мокрыми волосатыми губами Мариночки и лицо укуталось в неповторимо-невыразимый запах распалённой пизды. Леночка захлюпала от возбуждения, целуясь с Марининой писькой взасос. В полной темноте было не видно, куда попадают её жадные губы. Под ротиком словно оказалось всё горячее мокрое взъерошенное маленькое животное невообразимой игривости. И тут Марина легко застонала...

 — Ой, как хорошо вот здесь! Нет, вот, вот!

Она сама направила руками мокрое уже личико Леночки к обворожительно затрепетавшему местечку. Под губками Леночки оказался скользкий и довольно увесистый от возбуждения Мариночкин секель. Леночка понятия не имела о том, что это такое нежное оказалось у неё во рту, но стоны Марины заставили её покрепче нежнее посасывать именно это местечко, чтоб Марине было неописуемо хорошо. Марина широко раскрылась пиздой и от небывало сильного ощущения прижала голову Леночки руками к себе. Леночка только иногда подхватывала воздух ртом почти как опытный ныряльщик и снова погружалась в бездну Маринкиной страсти. Пизда сочилась вовсю. Марину сотрясали волны мелких попутных оргазмов, а кончилось всё столь бурно, что Марина упала без чувств на подушки и пролежала почти пять минут без возможности шевельнуть ни рукой, ни ногой, ни языком. А утром пришлось менять простыню из-за обильных и слишком уж неприличных пятен у Мариночки под пиздой.

* * *

Доктор пёр их обоих довольно долго, почти целых два года, пока не случился несколько забавный случай. В Марину влюбился отъявленный хулиган и двоечник Саша Колесников из седьмого класса. Мальчик тихо страдал внутри себя и совсем не тихо от этого страдало всё его окружение. Учителя не знали куда девать соловеющего от тоски семиклассника приподнимавшего на уши полшколы, а Саша Колесников вёл себя прилично только на уроках истории и даже дотянул оценки по страшной истории средних веков до небывалых для него четвёрочных высот. И когда на педсовете решался вопрос об изгнании неверного школьным устоям в ближайший интернат, Марина взяла Сашу Колесникова на поруки.

 — Мы пообещали с тобой поднять к концу года успеваемость хотя бы до троек! — сообщила Марина Саше оставив его после классного часа. — И не допустить ни одного инцидента! Ну как?

Саша вполне мог бы объяснить «как» любому учителю, но перед любимой Мариной Владимировной только тяжело вздохнул признавая явную завышенность требований предъявляемых ему жизнью.

 — Марина Владимировна, я вас люблю! — сказал Саша неожиданно даже для самого себя.

 — Что? — не поняла и смутилась от такой резкой перемены темы Марина.

 — Вы будете смеяться, но я вас люблю, — повторил Саша на пределе своих нервных возможностей.

 — Я не буду смеяться, — вздохнула Марина, слишком хорошо сама знакомая с муками любви. — Приходи лучше сегодня вечером ко мне делать уроки...

И Сашина успеваемость поднялась за месяц. Двойки по самым «злоебучим», как он втайне их про себя называл, предметам конечно ещё были, но основное поле упорных битв усеивали уже довольно заслуженные тройки. А в великие праздники фортуна, как считал Саша, подбрасывала редкие, но столь живительные четвёрки. Он вообще-то хотел быть космонавтом, и только точные науки никогда не были согласны с этим его детским устремлением.

Саша стал постоянным обитателем в вечерах Леночки и Марины. Учить уроки с любимой учительницей он мог часами, только в последнее время его самого начали беспокоить мысли довольно фривольного характера относительно предмета своей до того строго платонической любви. Тому было два неведомых Саше объяснения. Во-первых возраст настойчиво будил в нём мужчину и напрочь заброшенный из-за сильного чувства к Марине Владимировне онанизм изнутри требовал выхода. А во-вторых одежда Марины и Леночки в домашней обстановке была довольно непринуждённой и Саша не раз наблюдал краешек белых трусиков, поднимая то и дело падающие в таких случаях под стол письменные принадлежности, или краешек округлой Мариныной грудки из-за распахнувшегося края халатика. Край халатика немедленно запахивался, а короткие юбки под столом иногда поправлялись и ни Леночка, ни Марина не обращали ни малейшего внимания на подобные мелочи, но на Сашу они производили неизгладимое впечатление. Сгорая от тихой ненависти к самому себе он снова начал дрочить. Единственным утешением ему служила мысль о том, что объектом вожделений теперь была только любимая Марина Владимировна. Но во-первых подобное утешение иногда оборачивалось своей полной противоположностью и говорило, что любить таким образом Марину Владимировну это неприличнейший ужас, а во-вторых изредка в фантазии всё-таки входила и Леночка всегда находившаяся дома рядом с Мариной. Саша представлял себе их белые, случайно обнажившиеся трусики и этого ему почти всегда хватало. Застукала Леночка Сашу за подглядыванием....  Читать дальше →

Показать комментарии (1)

Последние рассказы автора

наверх