Безумства Gladis

Страница: 2 из 3

взята. Мои руки по-прежнему находились в промежности, когда обжигающая жидкость стала сочиться сквозь мои пальцы, с каждой секундой ускоряя темп. Я снова попыталась остановить эту бушующую реку, мощно массируя свою промежность. Нет, ничего уже не могло мне помочь. И когда поток стал ослабевать — будто небеса разверзлись и оттуда снизошла на меня такая благодать, что я со стоном рухнула на землю и стала кататься по ней как прокаженная. Сколько это длилось — мне показалось целая вечность. Наконец, я успокоилась и без сил в каком то забытье осталась лежать на земле. Очнувшись, я вскочила и стала прислушиваться. Нет, вокруг не было ни одной живой души. Я осмотрела себя и пришла в ужас: мое мокрое трико было в таком плачевном состоянии, что наверное, голой идти было бы менее стыдно, чем в них. Но что делать — возвращаться в отряд все равно надо и я, постоянно озираясь, как затравленный зверек, двинулась в сторону лагеря. Вот такой он был мой первый в жизни оргазм.

Что было потом? Скрыть тот факт, что я обписалась, мне не удалось, так как пришла в лагерь, когда уже все вернулись из леса, а наша воспитательница, не досчитавшись меня, уже подняла панику на весь лагерь. Думаю, что в этот же день узнал об этом и мой boy-friend. Впрочем, я уже не искала встречи с ним, и через пару дней мои родители по моей просьбе забрали меня домой.

Вернувшись из лагеря, я почти не выходила из дома — никого не хотелось видеть. Я ужасно переживала разрыв отношений с тем мальчиком и свой позор. Я пыталась читать, но не могла сосредоточиться, появившаяся в то время «новая игрушка» — магнитофон тоже быстро надоедала, куклы оставались нетронутыми — вообщем, я взрослела. Однажды вечером, услышав звонок, я побежала открывать входную дверь. На пороге стояла вернувшаяся с работы мама и, о, ужас, под ее ногами была огромная лужа. Этого я никак не ожидала: чтобы мама — взрослая женщина — могла не дотерпеть и вот так банально обоссаться у двери своей квартиры. Мое сердечко сжалось от возбуждения, а поскольку стояла, наверное, с выпученными глазами, то услышала: «Девочка, у меня авария, пропусти меня». Я посторонилась, пропуская ее, и невольно спросила: «Мама, ты что обсикалась?» «Да, и пусть это будет нашей маленькой тайной, хорошо?», ответила она и, швырнув мне свой плащ, скрылась в ванной. Повесив плащ, я вернулась в свою комнату. Меня лихорадило от возбуждения. «Надо же, мамочка обписалась, — думала я, — обписалась как маленькая». Я попыталась успокоиться, но никак не могла. Сквозь неплотно прикрытую дверь было слышно, как мама вышла из ванной (каждая дверь в нашей квартире издает свой особый звук), открыла входную дверь и через пару минут захлопнула ее. «Вытерла лужу», — подумала я. Когда она ушла к себе, я, не выдержав, выпорхнула из своей комнаты и на цыпочках влетела в ванную. В тазике с грязным бельем я нашла ее трусы — мокрые панталоны бледно-розового цвета (мама всегда носила панталоны) и мокрые чулки. Щелкнув защелкой двери и открыв кран, я, трепеща от возбуждения, быстро скинула свои трусики и напялила на себя ее обписаные панталоны и чулки. Боже, что я тогда испытала — как только ощутила на себе мокрую ткань ее трусов меня начало трясти как в топической лихорадке. Сильно-сильно сжала ноги так, что почувствовала вновь приближение того еще не очень знакомого мне чувства. Испугавшись, что сейчас закричу, я разжала ноги и вдруг, непроизвольно стала писать, хотя до этого не испытывала особой нужды. Если бы меня тогда кто-нибудь увидел со стороны — я стояла в раскорячку в сырых трусах «с чужого плеча», в сырых чулках, которые на мне висели как мешок и смотрела себе под ноги, наблюдая, как по ногам на пол стекает моя моча. Закончив писать, мне стоило только присесть на корточки, как в глазах потемнело и: Вот так, без всяких манипуляций я испытала оргазм в маминых обписаных трусах. Этот случай стал вехой в моей дальнейшей жизни — я поняла, что без этого я уже не смогу обходиться.

И когда мне окончательно стало ясно, что писать в трусики — не просто блажь, а что-то большее для меня, то, что влечет меня и против чего мне просто устоять не возможно, я просто ошалела от постоянного желания писать в трусы и стала способной на разного рода проделки. В начале я проделывала это дома ежедневно, а то и по несколько раз на дню.

Затем мне стало этого мало и я писала в трусики во дворе во время гуляния — просто отходила в укромное местечко и, не снимая трусов, присаживалась и писала. Конечно, ни-кто из моих подруг и не догадывался, что, вернувшись из кустиков, я была в мокрых трусах (а летние каникулы еще продолжались и я гуляла в платьицах или в сарафанчиках).

Но вот каникулы закончились и начались школьные будни. Казалось, что вместе с каникулами закончились и мои «мокрые» игры — все стало серьезней и я. И вот однажды на последнем уроке мне здорово приспичило, урок собственно уже подходил к концу, поэтому проблем особых вроде бы и не было. Прозвенел звонок, все урок закончился. Собрав свой портфель, я направилась в туалет, чтобы пописать перед дорогой домой. Вошла, огляделась — никого. Я — человек стеснительный, мне легче делать свои дела, когда рядом нет никого. Уже спустила трусики и склонилась в «полу реверансе» над унитазом, как вдруг меня словно прострелило. Хо-чу об-пи-сать-ся!!! Мгновенно, не меняя позы, натянула трусики и впустила струйку в трусы. Меня моментально обожгло, и я удовлетворенно закрыла газа. В этот момент я хотела, чтобы этот поток никогда не кончался. И только последние капли просочились сквозь ткань трусов, дверь в туалет открылась и вошла какая-то старшеклассница. Я мгновенно выпрямилась и, оправив платье, вышла. Домой я шла с подругами, о чем-то весело говорили, смеялись, но я была тогда счастливей их всех — на мне были мокрые трусы, и никто из них и не догадывался об этом. И это была моя тайна:

Этот случай стал вехой в моей дальнейшей жизни — я поняла, что без этого я уже не могу обходиться. Но и потом, я не видела никакой связи между мокрыми штанишками, влагалищем и клитором. Я не могла понять, откуда приходит это блаженство оргазма (слово оргазм мне было тогда еще незнакомо). Но оргазм не приходил. И что я только не делала, чтобы испытать снова и снова это наивысшее блаженство: терпела до потемнения в глазах и затем расслаблялась в трусы — ничего; сильно-сильно, да так, что мышцы сводило, сжимала ноги и бедра — ничего, и т. п.

А нашла я путь к наивысшему наслаждению совершенно случайно без мокрых штанишек, лежа в постели. Хотелось спать, но сон не шел. Сначала я ворочалась с боку на бок, потом рука непроизвольно залезла в трусы, потом обследование пальчиком моей щелки, обрамленной легким пушком волосиков, затем — липкое уже влагалище, клитор, мастурбация, путь к которой нашелся сам по себе и, наконец, оно

А вот как все встало на свои места, примерно через два или три месяца спустя. Ночью мне снится сон, в котором я в классе и мне жутко хочется в туалет. Звонок, бегу в туалет, снимаю трусы, склоняюсь над унитазом, пробую писать — никак. Одеваюсь и иду в класс на урок. Писать хочется так, что нет сил терпеть. Возвращаюсь в туалет, повторяю процедуру — абсолютный ноль. И так несколько раз, пока, наконец, я не начала писать, но все мимо: Мне тепло, сыро, хорошо: Просыпаюсь и обнаруживаю, что лежу в мокрой постели: трусики мокрые, подо мной лужа. И тут-то рука сама собой юркнула под резинку трусов, и машинально сделала то, что теперь я уже умела делать.

Как бывает обычно

Мое пристрастие не для широкой публики, им не поделишься вот так просто ни с близкой подругой, ни с близким человеком, его просто приходится скрывать. Мало того, когда проходит угар блаженства — приходит отчаяние и страх за свой рассудок: ведь глубоко в нас сидят родительски наставления типа: «Девочка, как тебе не стыдно, делать пипи в штанишки очень плохо!!!» А насмешки сверстников или свидетелей ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх