Щадящие удары

Страница: 2 из 2

не столько боль, сколько возраставшее с каждым движением неудобство. Цилиндр превратился в грушу, предотвращавшую всякую попытку освобождения. Несвобода стала еще очевиднее и прекраснее, когда мне стянули колени. Давление цилиндра причиняло настоящий дискомфорт. Кроме того, меня вновь привязали к дверной ручке на короткий поводок и тем самым лишили сна. Тем самым все ночные мысли были неминуемо сосредоточены на резиновой груше в моей п... нке. Это ощущение причиняло настоящее удовольствие. Я страшилась только, что Господа могут изменить свое благорасположение и лишить меня столь желанного наказания.

Наутро ничего подобного не произошло. Господин остался мною доволен и предложил облизать его член после туалета, а Госпожа днем придумала новое развлечение. Она затеяла уборку в доме. Мытье полов я должна была осуществить «особым способом». Рукоять швабры я вставила в свой задний проход и, аккуратно перемещаясь на четвереньках, волокла за собой тряпку. Госпожа долго забавлялась, наблюдая за моими неуклюжими попытками, потом убедилась в моей неспособности аккуратно прибраться этим способом и предложила закончить уборку как обычно.

Моя попка горела и ныла, раздвинутая рукоятью швабры, но это не вызвало неудовольствия Госпожи и не привело ни к каким послаблениям. Она, правда, позволила мне подмыться и поставить себе клизму, но вечером повторила сходные упражнения с моим задним проходом. Господин также повеселился — для него я повторила утренний номер «на бис».

Следующий день был по-настоящему ужасен. Как-то так вышло, что я посмотрела в глаза Госпоже. Ничтожная рабыня не имеет на это никакого права! И наказание не могло не быть страшным. Вечером Господин прибыл поздно; он выслушал отчет о моем поведении и первым делом наложил повязку, с которой я начала рассказ. Так меня оставили до утра, не почтив ни единым знаком внимания. Слезы остались безответными, а кляп и цепочки мешали подать более существенные знаки Господам. Меня оттащили на поводке на коврик и бросили там.

Наутро Господин пинком разбудил меня и вытащил кляп. Носком ноги он пододвинул к моему лицу миску с едой. Когда я насытилась вслепую, кляп вставили на место. Я была неряшлива во время еды и это вызвало дополнительное неудовольствие. Меня не сочли достойной даже прикосновения! Это стало горчайшим разочарованием за все время рабства:

Только ко времени обеда Госпожа сменила гнев на милость. Она развязала меня, вняв неприятным звукам, которыми я нарушила ее покой. Одним решительным жестом Госпожа ослабила поршень и выдернула резиновую грушу из моей распухшей дырочки. Мучительная боль стала мне лучшей наградой! Несмотря на ее интенсивность, я смогла сдержать визг, который мог бы потревожить Госпожу. Туалетные процедуры я совершила с огромным трудом, но восхитительное ощущение, оставленное затычкой после изъятия, с избытком восполняло все неудобства.

Чтобы выразить свою благодарность, я, не имея позволения на какие-то иные знаки, постаралась в тот день с обедом. Госпожа изволила отметить мое мастерство, хотя по-прежнему не собиралась причинять мне боль. Она даже не выпорола меня, показав, что не верит в мое полное исправление. Зато кожаные ремни и наручники все еще были туго затянуты. Проверив их прочность, Госпожа дала мне лучшее доказательство своего доверия, накинув на мою спину седло и продев в рот уздечку. Для перемещений по дому я вновь стала ее лошадкой. Тяжесть, ломавшая мою спину, была прекрасна! Я понимала, что не могу претендовать на высшее блаженство — чувствовать попку Госпожи на своей грязной спине. Однако давление седла тоже оказалось достаточным. Я несколько раз кончила, возя Госпожу на себе, и удостоилась сильных понуканий уздечкой.

У меня на губах выступила кровь, когда поездки закончились. Теперь следовало вернуться к работе по дому. Полы в прихожей давно не мылись, и Госпожа сочла, что мой язык исполнит эту задачу лучше всякой швабры. Я старалась как могла, но капельки крови с верхней губы — вот ужас! — запачкали то место, где я только что провела языком. Госпожа, наблюдавшая за моей работой, окончательно разочаровалась в моих способностях. И как я ее понимала! Я готова была умереть, только бы загладить ошибку.

Но увы — этой возможности не представилось. Госпожа завязала мне глаза, в молчании отвела в одну из комнат и связала так, как было описано в самом начале. И вот, неподвижная, лишенная возможности молить о прощении и наказании (что есть одно и то же), я лежу и жду. Хозяин пришел с работы и, кажется, ушел. А я впала в какой-то ступор. Одна и та же мысль до изнеможения вгрызается в мозг: ведь меня по-настоящему не наказывали уже несколько дней! Неужели все настолько плохо? Неужели я неисправима и не заслуживаю усилий? Ведь все последние «пытки» носили отпечаток презрения, пощады! А для моего обращения нужны жесточайшие меры; мои мудрые Господа об этом знают! Неужели они возились со мной только из жалости, разочаровавшись в успехе? Я не имею права ни на что; моя воля не имеет значения. Но рабыне необходима сверхординарная строгость. И я рыдаю в ужасе: нет, еще одной порции жалости мне не вынести! Я боюсь щадящих ударов...

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх