Желтые дни

Страница: 2 из 6

сказала Ольга Григорьевна. — Он ничего... Я просто от неожиданности... тут...

 — А, это он может, — заметила Трефилова и рывком убрала волосы назад. — Дай фен, ладно!

Светкина мама указала на ящик в шкафу, где хранились фен, специальная расческа и электрощипцы. Наташка взяла все ей необходимое и опять ушла в ванную, оставив свою собаку наедине с хозяйкой квартиры. Они поглядели друг на друга, и Ольга Григорьевна строго сказала:

 — Чтобы больше никаких... А то я твоей хозяйке скажу!

Пес глубоко зевнул, обнажая большие клыки, как бы говоря, что чихать он хотел на свою хозяйку. И почему-то Светкиной маме стало неуютно от этого собачьего жеста, поэтому она с наигранным равнодушием пробормотала «нувотпоразауборку» и снова наклонилась — на этот раз за совком. Она снова ожидала внезапных тычков грубого животного, но Джек за ее спиной хранил молчание, словно бы его там и не было. Всем сердцем желая, чтобы так оно и было, чтобы эта псина провалилась поскорее вместе с Наташкой из ее, Ольги Григорьевны, квартиры, женщина выпрямилась и беспрепятственно дошла до кухни. И только уже у дверей она обернулась, чтобы удостовериться в том, что Джек не грызет что-либо неположенного и не гадит на только что свежеубранном ковре.

Джек не гадил и ничего не грыз. Он лежал на свежеубранном ковре на спине и, вывалив свой длинный розовый язык, коротко и часто дышал. Его могучий черный бок ритмично поднимался и опадал, мускулистые задние ноги были раздвинуты, а между ними аккуратно лежал увесистой сосиской красный собачий член. Член слегка подергивался, как морской червяк, вытащенный на сушу и уже почти задохшийся без воды. Джек поднял голову и снова лукаво посмотрел на Ольгу Григорьевну.

Женщине на миг показалось, что собака всем своим видом говорила, мол, подойди, я тебя не съем. Подойди и потрогай эту упругую плоть. Попробуй какая она на ощупь, какая она увесистая, какая... вкусная. Ольга Григорьевна очумело тряхнула головой и посмотрела в сторону ванной. Там вовсю заливался высокий Наташкин голос, поющей новую песню Пугачевой, и весело жужжал фен, как бы подыгрывая в такт.

 — Чушь какая-то... — растерянно пробормотала Светкина мама. — Я вовсе не такая... Я и не собираюсь...

Она сделала шаг в кухню, а собака театрально уронила голову на ковер с глухим стуком, комично дернув лапами, как от предсмертного вздоха. Конечно, всем своим видом говорил пес, конечно, ты не такая... Ты другая, но все-таки... Где ты еще встретишься с таким симпатичным, породистым, чистоплотным псом!... А тут такой шанс...

Ольга Григорьевна поставила веник с совком в угол к холодильнику и, со словами: «Это просто так — ради эксперимента!», нерешительно приблизилась к Джеку и присела перед ним на корточки. Пес ласково лизнул ей руку и демонстративно повернул голову, как бы не смотря на. Дотронувшись до гладкого бока ротвейлера, женщина все так же боязливо погладила теплую шерсть. Собака никак на это не отреагировала, и только член зашевелился чуть более активно. Ольга Григорьевна протянула руку к этому лысому сгустку кожи с тонкой сеткой красных и синих сосудиков и указательным пальцем провела по его краешку. Член Джека оказался очень теплым и бархатистым на ощупь, и буквально просился в руки.

 — Да что я, дура что ли! — вдруг возмущенно произнесла женщина и резко поднялась. Джек быстро взглянул на нее, и в его глазах блеснули недобрые огоньки. Ольга Григорьевна немного брезгливо вытерла руку и... встретилась взглядом с Наташкой. Трефилова стояла, облокотившись на дверной косяк, и молча наблюдала за этой сценой. В ванной все так же заливался фен.

 — Собачкой моей интересуешься? — бархатным голоском произнесла Наташка, покачивая проводом электрощипцов.

 — Нужна мне была твоя собачка... — выдохнула Светкина мама. — Такая же больная, как и...

Она запнулась на полслове и направилась в кухню.

 — Да нет, — мягко оветила Трефилова, ничуть не обидевшись. — Просто ты не умеешь с ней обращаться.

 — Что? — Ольга Григорьевна выглянула из-за холодильника.

 — Джека мой ласку любит, — протянула Наташка, подойдя к собаке. — Вот так он любит у нас, вот так... да, Джека?

С этими словами она ласково гладила собачий член, который прямо на глазах увеличивался в размере. Джек задышал чаще и его задние лапы начали подрагивать. Судя по тому, как уверенно женщина управлялась с интимной частью ротвейлера, Светкина мама с некоторым стыдом и внутренним «ах!» предположила, что Трефилова давно уже... занимается любовью со своей псиной?! Она снова отбросила веник и вышла в комнату.

 — Ты что же это... — растерянно начала Ольга Григорьевна. — Это же так...

 — Приятно, Оля, приятно, — наставительным тоном произнесла подруга. — Только ханжи и старики, кто никогда не пробовали и не знают, что это такое, могут утверждать подобные вещи!... И, пожалуйста, Оля, не говори так о моей собаке — она вовсе не больная...

Светкина мама пожевала губами, издавая невнятные звуки, которые должны были быть словами, но так и не родились. А потом этот аборт монолога и вовсе иссяк, а мысли Ольги Григорьевны понеслись со все нарастающей скоростью. Ибо Наташка, эта тридцатилетняя с хвостиком женщина улеглась на ковер и осторожно принялась облизывать гениталии своей собаки. Джек пробормотал что-то довольное, и Наташка аккуратно взяла кончик его члена в рот. Ольга Григорьевна сначала встала на цыпочки, а потом тихо подошла поближе, чтобы видеть все происходящее, так сказать, из первого ряда.

Ее школьная подруга, такая милая в прошлом девочка, примерная жена хорошего мужа, богатого и неглупого; эта самая Наташка Трефилова, которая в пятом классе до крови расквасила коленку и ей пришлось накладывать швы — вон они виднеются синим рубцом из-под коротких шорт, эта милая и добрая женщина сидела сейчас на коленях рядом с Ольгой Григорьевной, подружкой Олькой, и увлеченно делала минет своей мускулистой собаке. Тихие хлюпы изредка доносились изо рта Трефиловой, и тогда тонкая ниточка слюны оставалась на толстом стволе собачьего члена. Ярко накрашенные губки плотно обнимали эти переплетения сосудиков, чуть пачкая их помадой, которая тут же стиралась новым движением. Двумя пальчиками с тупо подстриженными ноготочками женщина держала гениталии Джека у самого корня и легонько массировала тугую плоть. Всем своим видом Наташка напоминала невесту с мужем в первую брачную ночь. «А я, выходит, свечку над ними держу!», мысленно нервно рассмеялась Ольга Григорьевна и, не удержавшись, прыснула вслух.

Джек и Наташка вместе посмотрели на нее, а потом подруга слегка отстранилась и, облизнувшись, негромко предложила:

 — Ты попробуй, Оля, попробуй!..

И тут воля Светкиной мамы дала трещину. Потому что, если бы ей это все было глубоко противно, то она давным-давно бы уже выгнала непрошенных гостей, предварительно с ними поссорившись. И поскольку, она этого не сделала, значит, ей было не все равно?... Значит, в этом неожиданном визите оказался любопытный сюрприз?... И разве не умело Джек тыкался в ноги и между ними, да причем так, что женщина вскрикнула не от испуга за свою жизнь, а от испуга быть замеченной в том, что ей это... приятно? Приятно, черт возьми!?

Руки Ольги Григорьевны мелко-мелко затряслись, а ладони вспотели. Женщина оглянулась невидящим взором на часы в серванте, потом на дверь в прихожую и снова на гостей. Те терпеливо ждали, хотя Джек уже опустил заднюю ногу, по-видимому, от усталости.

Наташка со снисходительным видом поднялась и настойчиво повлекла подругу на ковер. Светкина мама безропотно подчинилась, а потом, сказав слабым голосом: «Дурдом какой-то!», высунула язык и, зажмурившись, лизнула горячую собачью плоть. В первое мгновение она ничего не ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх