Желтые дни

Страница: 3 из 6

почувствовала кроме приятного запаха наташкиных духов, которым пропиталась шерсть в паху у Джека. С бьющимся сердцем она лизнула второй раз, потом третий, и вдруг вкус животной плоти, одуряющий и возбуждающий, обрушился на девственные сенсоры домохозяйки. Она, мать почти взрослой дочери, занималась сексом с кобелем...

Как настоящая сучка!

Будучи весьма опытной по части орального секса со своим мужем, водителем-дальнобойщиком, Ольга Григорьевна начала было активно ласкать языком собачий член, но Джек внезапно коротко заворчал.

 — Потише, Олька, поаккуратней! — инструкторским тоном сказала Наташка. Она сидела рядом и внимательно наблюдала за сценой. Светкина мама сказала «угу» и снова принялась лизать гениталии Джека, но уже в другом ритме.

 — Вот... Вот так... — время от времени вставляла Трефилова, поглаживая собаку по боку и поправляя прядки длинных волос на лбу подруги. — Джек у нас так любит... Любит...

Когда рот Ольги Григорьевны немного устал, а член ротвейлера весь покрылся скользкой смазкой, Наташка снова удивила подругу.

 — А теперь Джек пусть немного поработает!

С этими словами она отошла к дивану и, сняв свои шорты вместе с трусами, широко развела ноги в стороны. Взору Ольги Григорьевны открылась чрезвычайно волосатая женская половая щель, с выглядывающими бугорками розовых губок. Эта щель уже слегка блестела, потому что Наташка определенно возбудилась. Мысленно кинувшись взором к своей промежности, Ольга Григорьевна с легким стыдом поняла, что ее широкие бабские трусы намокли в самой интимной их части. Ничто человеческое ей оказалось не чуждо.

Джек довольно рыкнул, глухо гавкнул и бросился к хозяйке, уже одним взглядом определив, чего она хочет. Однако, они слегка не поняли друг друга, ибо собака было взгромоздилась на женщину сверху, хищно подрагивая ляжками, а Трефилова быстро спихнула кобеля и торопливо сказала:

 — Нет, Джек, не это... Лизать! Лизать!..

Она похлопала себя по лобку, и Джек мгновенно сменил позу. Своим длинным языком он начал ласкать промежность своей хозяйки, а Наташка помогала ему, двигая бедрами в такт. Диван заскрипел под их тяжестью, и подруга скрылась из виду Ольги Григорьевны, закрытая широкой собачьей спиной. Чувствуя неловкость от того что на ней в данный момент оказалось такое некрасивое нижнее белье, да еще с дыркой на заднице, да еще и без бюстгальтера, Светкина мама быстренько стянула трусы под халатом и бросила их в угол так, чтобы гости этого не заметили.

Но гостям было и не до этого. Наташка уже вовсю разошлась, так что скрип дивана сменился на более высокую ноту, а ротвейлер собрал ковер под своими лапами в крупные волны. Прерывистые, восторженные вздохи и ахи женщины разбавлялись довольным глухим собачьим ворчанием. Куцый хвостик псины трясся, словно под током, и Ольга Григорьевна, уже совсем ничего более не стесняясь, подошла к дивану и от души добавила скрипу, повалившись на него. Она распахнула халат, и в это время Наташка взвизгнула.

 — Джжееек!... — Ее голос захлебнулся в потоке сладострастных возгласов. — Джееек, сука ты такая, кобель неисправимый, хрен ты собачий...

Она оттолкнула пса и рукой принялась массировать свой лобок, пальчиками залезая внутрь, в мокрую от собачьей слюны и собственных выделений дырку.

Ольга Григорьевна с робкой радостью обратилась к ротвейлеру:

 — Джек! Лизать!

И похлопала себя по лобку.

Собаку не надо было долго упрашивать. Прямо перед ним маячили две волосатые мокрые женские промежности, от которых исходил такой чарующий и возбуждающий аромат, что Джек скульнул от нетерпения и уткнулся мордой во влагалище Светкиной мамы... Глава третья — Та-ак! — довольно протянула Танька Каманина, оглянувшись на остальных. — Чудненько...

С этими словами она нарочито медленно вытащила пушистый клок ваты из тряпочного лифчика Светки. Тонкие волокна остались на пластмассовых квадратиках белья, и одна грудь тут же стала почти на номер меньше.

 — А то-то я смотрю — за месяц такие сиськи отрастила, что прямо хоть на ферму посылай! — добавила Ленка Хохлова, вытаскивая вторую порцию ваты.

Если бы не внезапно вошедшая учительница по физкультуре, Александра Петровна, то неизвестно чем бы кончилось это «расследование», которое учинили девчонки Светке в школьной раздевалке в спортзале.

 — Девочки! — резким голосом произнесла физручка. — Почему вы не в зале? Вам что, отдельное приглашение надо?!

 — Да нет, — на удивление мягким голосом ответствовала Каманина. — Мы уже почти все...

Она подтянула спортивные штаны и вышла из раздевалки, бросив клок ваты на пол. За ней потянулись и остальные девчонки, стараясь не смотреть в Светкину сторону.

 — Комарова! — окликнула Александра Петровна. — Ты что, глухая?

Светка опустила голову и сделала было шаг к двери, но потом резко остановилась и дрожащим голосом сказала:

 — Я не пойду!

 — Что? — злые черные глаза учительницы округлились от удивления.

За семь с половиной лет работы в этой школе ей отваживались грубить всего трижды, да и те были отъявленными отбросами. А эта тихая, робкая на вид ученица, которая всегда чуть втягивала голову в плечи, когда слышала резкий оклик физручки, оказалась неожиданной занозой в самое неподходящее время.

Скривив тонкие губы, Александра Петровна отчеканила приказным тоном:

 — Если ты сейчас же не выйдешь на занятия, то твой дневник станет предметом тщательного изучения сначала директора, а потом родителей!... Ну-ка, быстро в зал!

 — Я не пойду... — упрямо пробормотала Светка и отвернулась к стене. — Делайте, что хотите.

За дверями послышался гомон и многоголосый шум шаркающихи и топающих ног — класс отправился на улицу, на школьный стадион, к своим занятиям. Громкий голос физрука, жирного и усатого Гоги, лениво подгонял нерадивых и отстающих. Потом голоса переместились в коридор, и удаляющееся эхо вскоре стихло.

 — Ладно, — пожала плечами Александра Петровна, — ты сама напросилась... Давай дневник!

Светка безропотно протянула толстую тетрадь в протянутую руку.

 — И пошли со мной в кабинет!

В зале была маленькая каморка, как у папы Карло, где хранился весь спортивный инвентарь для школьных занятий. И там же помещался стол, где физруки хранили свои тетради с записями, пакетик с сухарями и чашки для чая. Одуряющий запах резины и лыжной мази витал в воздухе, отчего Светке стало совсем тоскливо, но отступать ей было некуда — пойти на занятия вместе с классом было для нее смерти подобно. Конечно, ей рано или поздно придется пойти, но это будет потом, не сейчас... Что-то, возможно, забудется, сотрется острота ощущений... Но сейчас!..

 — Комарова! — голос Александры Петровны вернул Светку в реальность. — Я ничего не понимаю, ты же отличница!..

 — Хорошистка... — робким голосом поправила она женщину. — Там... «четверки» тоже есть...

 — Ну хорошистка, — согласилась физручка, листая дневник. — И по поведению у тебя «отлично»... Зачем тебе неприятности?

Внутренне Светка вся содрогнулась, ибо рассказать о своем ужасном разоблачении этой строгой учительнице... Лучше сразу повеситься! Поэтому Комарова сжала губы и наклонила голову, рассматривая кроссовки на ногах и исподлобья сравнивая их с кроссовками на ногах женщины. Уж скорее бы она поставила этот чертов «неуд» и на сегодня занятия для Светки оказались бы окончены. Даже несмотря на то, что впереди тяжелая математика — дом, милый дом звал и манил ее...

 — Света, — неожиданно мягким голосом сказала Александра Петровна. — Посмотри на меня...

...  Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх