Желтые дни

Страница: 5 из 6

хочешь — не хочешь, а «спускать» надо.

Павел Иванович был мужчина осторожный. Сделав несколько дальних рейсов вместе с Виталькой, убедившись, что тот парень хороший, наслушавшись от него разных баек и анекдотов о «голубых», под веселую руку шутливо предложил заняться сексом. Виталька тогда от души рассмеялся и так же весело согласился. Но когда рука Павла Ивановича оказалась вместо руля на бедре напарника, тот вдруг перестал смеяться, стал серьезным, хотя руку мужчины не скинул.

Комаров принял это как знак согласия.

Тут же на дороге, не сходя с трассы далеко, Павел Иванович умело сделал минет Витальке. Это был его первый минет в жизни. И поэтому, когда напарник прошептал, что сейчас он уже вот-вот все — мужчина отстранился и принял первый поток спермы себе на ладонь. Потом член Виталика выстрелил еще пару раз и все пальцы Павла Ивановича оказались в липкой белой жидкости, вязкой, издающий резкий рыбный запах. Она капала на пол грузовика, а они оба оторопело наблюдали за этим, пока наконец напарник не опомнился и не вытер ее грязной тряпкой. К запаху сперму тут же примешалась легкая бензиновая вонь. И этот аромат оказался чарующим для мужчин.

Наскоро сделав минет Павлу Ивановичу, Виталька пересел за руль и они отправились догонять время, ибо несколько выбились из графика. Комаров довольно развалился на сиденьи «Камаза» и замурлыкал под нос какую-то песенку, а потом решительно заявил, что как только они сдадут груз, то... Виталька не возражал.

И так началась бродячая жизнь с напарником.

Дома Павел Иванович с удовольствием трахал жену, исподволь хотел подрастающую дочь (даже сумел подглядеть за ней в ванной!), но особую изюминку он нашел именно с Виталькой. В каждом без исключении рейсе они сливались в экстазе на каком-нибудь пустынном участке дороги: довольно быстро освоили анальный секс, долгие мужские поцелуи и экспериментировали с разными позами совокупления. Павел Иванович предпочитал больше пассивную роль, отчего и разработал свой анус до приличных размеров. Первое время он мучился легким геморроем, но дома все быстро проходило, а потом вообще все вошло в норму.

И жизнь потекла веселой рекой, полной удовольствий.

Павел Иванович ходил на работу как на праздник, чем немало потешал жену. Но Ольга Григорьевна не возражала против частых командировок, потому что в доме появились деньги, и с контрактами Комарову везло прямо сказочно.

А потом Павел Иванович встретился с Лидией Васильевной, своей собственной тещей в подъезде в те минуты, когда отдавал прощальный затяжной поцелуй Витальке.

Сцена оказалась на редкость театральной.

Замершая в изумленном порыве Лидия Васильевна... Смущенный, с бегающим взглядом Виталька... И Павел Иванович с обреченным лицом идущего в атаку на танки...

 — Это... Как же это... — закудахтала было Лидия Васильевна.

 — Мама, я прошу Вас! — сурово проговорил Комаров.

 — Ну, я пожалуй, пойду... — это уже Виталька.

Когда за напарником хлопнула дверь в подъезде, теща недовольно скривила губы и демонстративно направилась к лифту.

 — Лидия Васильевна, — схватил ее за руку Павел Иванович. — Если вы хоть что-нибудь расскажете Ольке...

 — То что? — презрительно поинтересовалась женщина, стряхивая руку зятя. — Что ты можешь сделать? Зарежешь меня? Задушишь? Или отрежешь язык?..

Павел Иванович молчал, придавленный реализмом слов тещи, потому что она была права — не существовало той силы, котора могла заставить ее замолчать, даже ради счастья собственной дочери. Грузный и потный он растерянно слушал как спускается лифт — могильная для их брака с Олькой лодка. И этот Харон, толстый, невысокий, с большими грудями уж точно не остановится. Никогда в жизни Комаров не ссорился с тещей, но никогда и не разговаривал с ней по душам, за столом, сердечно, за бутылочкой водки... Потому что теща не пила, не терпела пустых разговоров с мужиками, на дух не переносила его командировки и вообще — была полной и настоящей сукой, к тому же еще и разведенной.

 — Лидия Васильевна... — Павел Иванович сбавил резкость своего тона, хотя внутреннее бешенство пропорционально возросло. — Я прошу вас...

 — Это уже лучше, — сурово отчеканила теща. — Такой тон мне нравится больше...

 — Как же мы, это?... — подыграл ей Комаров, глядя на открывающиеся двери лифта.

 — Машина у подъезда? — спросила Лидия Васильевна командным голосом.

 — Угу, — промычал мужчина, не совсем понимая при чем здесь машина.

 — Тогда поехали! — приказала теща и первая направилась на улицу.

Уже трясясь в тяжелом «Камазе» и автоматически выруливая на дорогу, ведущую к дачам, Павел Иванович не переставал злиться на эту плюгавую и жирную особу, которая сидела рядом и вертела им как хотела. Правда, мельком Комаров выхватил из этой поездки то, как подпрыгивала на ухабах большая грудь женщины. Почему-то эта грудь запала в душу мужчине, и даже тогда, когда они оказались вдвоем на даче, перед его глазами все маячили эти два арбуза, затянутые в широкий бюстгальтер. Назвать лифчиком такое сооружение у Комарова не хватило духу.

Лидия Васильевна довольно огляделась в пустой и холодной комнате и жестом указала на кровать:

 — Раздевайся...

 — Вы мне? — не поверил своим ушам Павел Иванович.

 — Нет, я дяде твоему! — злорадно съязвила теща. — Тебе, кому же еще, болван!..

Чтобы не стать преступником в одночасье, Комаров шумно выдохнул из легких воздух и тупо принялся расстегивать на себе рубашку. Если бы не все, что связывало его с тещей — дом, жена, даже напарник, то он позволил бы себе безо всякого смущения совести избить эту бабу, а может даже и запинать ногами, закусать, оторвать ей к черту эти гребаные сиськи, ибо она это заслужила по полной программе...

Однако, когда он повернулся к Лидие Васильевне, то увидел перед собой не ту миловидную женщину пятидесяти лет с хвостиком, а злобную стерву с горящими глазами, распущенными крашеными волосьями, с коготками густо намазанными лаком. Трудно было поверить что это та же самая женщина, которая всего каких-то полчаса назад входила в подъезд дома с авоськами, полными продуктов. Невозможно было поверить, что именно эта женщина, которая так чутко нянчилась со Светкой, когда та была маленькой. И уж совсем нельзя было предположить, что это — Лидия Сергеевна, мать Ольки, потому что на широких ее бедрах было прикреплено ремнями что-то очень похожее на садистские трусики — кожаные, с блестящими бляхами, а в аккурат между этими толстыми ляжками...

Одним словом, Павел Иванович безмолвно и покорно принял на себя весь этот груз унижения и оскорбления. По полной программе. И если бы не его многочасовые упражнения в анальном сексе, то без приезда «скорой» вряд ли обошлось. Потому что насиловала своего зятя Лидия Сергеевна именно фаллоимитатором для вагинальных сношений. Не самым крупным, так, сантиметров шесть в диаметре. Но даже для закаленного заднего прохода Павла Ивановича такой «член» оказался настоящим испытанием. И это если не считать того потока грязных слов, вылитых на мужчину. Он успел за час стать и «сукой», и «блядью», и «шлюхой», и «прошмандовкой толстой», и, естественно, «педрилой гребаным»... Женщина поминутно входила в раж, щипала Павла Ивановича за бока и за ляжки, хлестала ладонями по ягодицам, а под конец, развернув его лицом к себе и закинув его ноги на свои плечи, Лидия Васильевна плюнула мужчине в лицо и мгновенно забилась в долгом оргазме.

Из которого она вернулась минут через пять.

Павел Иванович к этому времени уже сидел на кровати одетым и грустно рассматривал предмет, который буквально истерзал его анус. Все еще не веря, что такая штуку была внутри ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх