Серенада четырех кавалеров

Страница: 2 из 6

принялись целоваться, теперь уже у нее в комнате на широком диване. Я уже не колеблясь, снял с нее блузку и лифчик, и сам остался только в тренировочных штанах. Мы терлись грудью друг об друга, и я не мог вспомнить ощущения, слаще этих прикосновений.

Я нежно поглаживал Оленьке ноги, и она замирала от неизведанного удовольствия. А мои руки поднимались все выше и выше. Вот, наконец, и кружева трусиков. Девочка вздрогнула и отстранилась.

 — Не нужно. Я боюсь, подожди. Не сейчас.

 — Но я чуть-чуть. Только потрогаю.

 — Все равно не нужно. Ой, не снимай. Оставь, не трогай.

 — Ну, чего ты боишься, девочка моя? Я не сделаю тебе ничего плохого. Только то, чего ты сама захочешь.

 — Я ничего не хочу! Пусти, мне страшно. Я разлюблю тебя.

 — А сейчас ты меня любишь?

 — Да, но я думала, что ты совсем другой, а ты меня обижаешь.

 — Я не обижаю тебя, я только хочу, чтобы нам обоим было хорошо.

 — Мне нехорошо. Мне страшно и стыдно.

Так заговаривая ей зубы, я все-таки стащил с нее трусики, Почувствовав это, Оля вскочила и забилась в угол дивана, натягивая на колени короткую юбку.

 — Не надо, не трогай меня. Я дам тебе, только не сейчас. Завтра. Или хоть вечером. Я сейчас не могу. Оставь меня. Не трогай!

 — Но ведь ты сказала, что любишь меня. Докажи это.

 — Люблю. Но пусть это будет позже, не сегодня. Ну, хотя бы вечером.

 — Ну, хорошо, хорошо, маленькая. Не бойся. Я тебя не трону. Я тоже люблю тебя и очень хочу. Ну, разреши мне только потрогать тебя, ну, там, между ног. И его возьми в руки.

 — Нет! Нет!

 — Ну что же ты? Говоришь, что любишь. Я вот ничего с тобой делать не стал, потому что тебя люблю. А ты только говоришь, одни слова.

Оля открыла глаза и, отведя их в строну, шепнула.

 — Ну ладно.

Я подвинулся, сел рядом и потянул ее руку вниз. Коснувшись ладонью напряженного члена, который я уже успел выпустить наружу, Оля тут же отдернула руку. Но я держал ее крепко, и вот она уже взяла в кулак мою пылающую плоть.

С возрастом чувства, конечно, притупились, и теперь, даже когда мне член ласкают ртом, уже нет такого острого ощущения. А тогда, почувствовав как нежная чуть влажная девичья ладошка двигается вдоль моего мужского достоинства, я ощутил себя в раю. И начисто забыл, что еще совсем недавно вовсе не интересовался этой девочкой. Хотел только трахнуть ее, раз уж такая возможность представляется. Из любопытства и спортивного азарта. Теперь же я уже любил ее, ощущал прилив неизведанной еще нежности и счастья.

Притянув к себе Олину головку, я так стал целовать ее, что девочка не могла не почувствовать произошедшей со мной перемены. Не зная, чем ответить на это, она быстро задвигала рукой вверх вниз по моему члену, и я не выдержал. Струя спермы выплеснулась наружу, заливая мне живот, Олину юбку и руки.

 — Ой, что это? — воскликнула она и вдруг замолчала. Затем, увидев мое искаженное лицо, спросила:

 — Тебе не больно?

Мне не было больно.

Потом мы привели себя в порядок и решили пойти погулять.

 — Погулять до вечера? — спросил я, нажимая на последнее слово.

 — Как захочешь, — кротко ответила Оля.

Мы вышли на шумную улицу Горького, зашли в кафе и съели мороженное, посмотрели мультфильмы в «России». Уже стемнело, а мы все гуляли. Купили бутылку сладкого вина, которое, как оказалось, Оля очень любила.

 — Пойдем домой? — спросил я и почувствовал, как напряглась Олина рука в моей ладони. Напряглась и вновь ослабла. И мы пошли домой.

В квартире никого не было, только телефон раскалывался от звона. Оля успела снять трубку и объяснила взволнованным родителям, что она гуляла и только что вошла, а Катя умотала к подруге до воскресенья. На дачу Ольга ехать отказалась, что было мною воспринято как доброе предзнаменование.

Придя домой, мы заперли двери и сели ужинать вдвоем, запивая колбасу сладким Олиным вином. Постепенно в головах у нас зашумело, языки развязались, затеялся серьезный разговор.

 — Я вправду тебе нравлюсь?

 — Конечно! Я же говорю, с Танькой расстался из-за тебя.

 — Почему же ты мне этого раньше не говорил?

 — Стеснялся.

Ольга хмыкнула:

 — А вот я тебя уже давно люблю, с того момента, как ты появился у нас в квартире. Только я не знала, как это дать тебе понять.

 — Да, я знаю, я толстокожий, все понимаю с трудом. Зато теперь...

 — Скажи, а мальчишкам обязательно надо сделать с девочкой... , ну это самое, ты понимаешь?

 — Трахнуть, что ли? Конечно, обязательно. И девчонкам тоже. Это ведь всем приятно, лучше этого ничего не бывает.

И я пустился в путаные рассуждения, смысл которых был взят частично из медицинских книг, частично из тех чудовищных мифов, которые бытуют в мужской среде. Вы бы здорово посмеялись над моими тогдашними объяснениями.

 — Однако не грех и попариться.

Четверка поднялась со скамей и, сбросив простыни, потянулась в парную, натягивая на головы шапки-треухи. Минут через двадцать они вновь водворились на свои места и, закусывая после четвертой, снова стали слушать Ивантеева.

Выпили мы с Олей вино и стали танцевать. Держу я ее в объятьях и чувствую, что хер мой так встал, что скоро штаны лопнут. Ну нет, думаю, это мы с тобой должны делить на двоих. И за попку подталкиваю ее к себе. Она не сопротивляется, только глаза отводит. Потом спрашивает у меня:

 — Ты обязательно хочешь сделать это сегодня? Иначе нельзя?

 — Ясное дело. А завтра и ты будешь хотеть этого не меньше меня.

 — Ладно. Тогда выйди и зайди через пятнадцать минут.

 — Хорошо. А ребенка я тебе не сделаю, обещаю.

С этими словами я вышел, а когда вернулся, Ольга лежала в широкой родительской постели, натянув одеяло до подбородка. На стуле была аккуратно сложена ее одежда, сверху лежало платье, так что ни трусиков, ни чулок не было заметно. Маленькая лампочка-ночник освещала комнату.

Я запер дверь, разделся и скользнул под одеяло. Обняв Олю, я нащупал ночную рубашку.

 — Зачем это?

Ольга молчала. Затем тихонько сказала:

 — Славик, ты извини меня, но я не знаю, что ты со мной будешь делать. И при чем тут ребенок? Расскажи, может мне тогда не будет так страшно.

 — Ты совсем ничего не знаешь?

 — Почти ничего, кроме того, что ты мне сегодня говорил.

Я начал ей рассказывать и понял, что сам путаюсь и ни черта не понимаю. Но я что-то говорил, и она постепенно успокоилась, позволила снять с себя ночнушку, а затем я и штанишки постепенно стянул с бедер. Ну что? Рассказывать дальше или перейти к стилю «вставил — дал под зад»?

Мужики вздохнули и решили, что лучше будет рассказывать дальше, подкрепив решение рюмкой «Посольской».

 — После моих слов и действий Оленька совсем растаяла и сочла, по-видимому, что можно во всем мне довериться. Смею думать, я не подкачал. Да и девочка мне в меру сил помогала.

Сначала мы сбросили одеяло, включили большой свет, и некоторое время просто рассматривали друг друга. Мы были очень молоды и оба, честно говоря, никогда толком не видели, что там ниже пояса у лиц противоположного пола. Потом я дал Оле в руки свой член, и она стала с интересом исследовать его: сдвигать и надвигать кожу, мять и гладить. После этих манипуляций член стал таким твердым, что им можно было колоть орехи. Я тем временем глазами и руками изучал то, что есть между ног у женщин. Время от времени я прикасался там к чему-то такому, что Оля вскрикивала от удовольствия и необычности ...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх