Жестокие игры (часть IV)

Страница: 3 из 4

— перебил я ее, поднося выбранный ею ремень поближе к ее глазам.

Она снова всхлипнула, не в силах сдержать слезы.

 — Я думаю... десять, — запинаясь, произнесла она.

Я рассмеялся.

 — Не смеши меня. Ради этого я бы не стал тебя везти через весь город.

Лена испуганно молчала. Нет, такие игры, как практиковали мы с Ларисой, с ней явно не пройдут. Она слишком напугана.

 — Ладно, тогда правила назначу я, — сказал я, заходя ей за спину и видя, как напряглось все ее тело, — А тебе лучше расслабиться, не так больно будет.

Расслабиться у Лены не получилось, напротив, на ее руках и ногах вздулись весьма неплохие мышцы, выдавая ее знакомство с каким-то видом спорта. Тем лучше, хотя до Ларисы ей было далеко.

 — Пятьдесят ударов, — сказал я и добавил, — для начала.

 — Нееееееееееееееееет!!!

Ее крик резанул меня по ушам. Я тут же оказался перед ней и заткнул ей рот.

 — Кричать еще рано, понятно? Вот когда я начну рисовать пешеходную дорожку на твоей спинке, тогда кричи. А сейчас молчать, поняла? Иначе я завяжу тебе рот, будешь давиться собственными воплями!

Она закивала головой, испуганно глядя мне в глаза. От нее веяло животным ужасом. Я снова зашел ей за спину и провел рукой вдоль позвоночника, с удовольствием ощущая мягкое сопротивление упругих мышц. Затем размахнулся и для начала несильно хлестнул ее по спине повыше талии. Лена вскрикнула, больше от страха, чем от боли. Сначала я решил не истязать ее, но ее кожа была очень нежной, и даже легкие касания моего ремня оставляли на ней красноватые полосы. Лена же вопила во всю мощь голосовых связок. Обычно я приветствую, когда кричат, но сейчас ее визг бил по ушам. Поэтому, остановившись, я снова подошел к ее залитому слезами личику.

 — Правила меняются, радость моя, — сообщил я ей, — больше тебе не разрешается кричать.

Она снова забормотала что-то насчет пощады, задыхаясь от рыданий. Нарушив свое недавнее обещание, я привел ее в нормальное состояние, залепив пару основательных пощечин.

 — Я нанес тебе уже двадцать ударов, — сообщил я Лене, когда она обрела способность воспринимать сказанное, — следующие тридцать будут гораздо сильнее. Но как только ты закричишь, количество оставшихся удвоится. Поняла? Чем дольше продержишься без крика, тем меньше будешь страдать.

Она кивнула, закусив губку. Я знал, о чем она думала — таких, как я, нужно поменьше злить и во всем соглашаться — тогда есть шанс выжить. Только сейчас я подумал, что она до смерти перепугана и, пожалуй, даже не уверена, что удастся ли ей остаться в живых. Поэтому я ласково погладил ее по нежной, пока еще нетронутой коже попки, и сказал:

 — Будь хорошей послушной девушкой, и я тебя отпущу.

После чего отвел руку назад и обрушил на ее беззащитную спинку звонкий, размашистый, хорошо выверенный удар кожаным ремнем. Лена глухо застонала, отчаянно пытаясь сдержать рвущийся из легких крик. Я дал ей секунд десять передохнуть и с ювелирной точностью впечатал грубую резину в ее очаровательно приподнятые беззащитные ягодицы. Стон был громче и протяжнее, изящную фигурку девушки стали сотрясать сдерживаемые рыдания. Снова я дал своей жертве отдышаться. Третий удар вырвал из ее легких животный хрип, и она разрыдалась во весь голос. Лена уже была на грани и четвертый удар мог стать для нее роковым. Я придержал поднявшуюся было руку и провел пальцами по свежеисполосованной спинке и попке. Кожа под моей рукой была сухой и горячей. Лена вновь задергалась, пытаясь высвободиться. Мои пальцы тем временем исследовали ее восхитительное лоно и предмет моей особой слабости — маленькое звездообразное колечко ануса. Мой член, и без того каменный, запульсировал в бешеном ритме, когда я почувствовал, насколько тугой и неразработанный ее «черный ход». При всей своей многоопытности Лариса уже не могла обеспечить такое сопротивление мышц ануса, как эта перепуганная девушка — два плотно сжатых пальца с трудом проникли в ее анальное отверстие, и я почувствовал, как, сладко затрепетав, вокруг них сомкнулись теплые стенки.

Я тряхнул головой, отгоняя дьявольское наваждение. Лена была в полной моей власти, но я все же отдавал себе отчет, что за происшедшее изнасилование вполне можно и ответить перед законом. За истязание, впрочем, тоже, но это ведь еще надо доказать. Но за это совесть меня мучить не будет. А вот Ларисе я поклялся никогда не изменять без ее ведома, и клятву надо держать. А экземплярчик все же попался мне что надо...

Я двинул пальцы в обратном направлении, но потом снова ввел их на всю длину. Лене было явно больно, но не так, как при порке ремнем. Сцепив зубы, она смотрела в одну точку прямо перед собой. Пошуровав в ее теплых глубинах, я вырвал из ее горла несколько стонов. Пришлось высвободить из штанов член — он так рвался на свободу, что начал болеть.

 — Ну что, продолжим, — зловещим тоном процедил я, перехватывая его в левую руку, а ремень — в правую.

Лена, смирившись со своей незавидной участью, уже не молила о пощаде. Я снова начал хлестать ремнем ее беззащитную попку, стараясь не переусердствовать. Но надолго ее не хватило, и когда ей оставалось получить двадцать два удара, она взвизгнула, тем самым по правилам нашей жестокой игры удвоив их количество.

Я не собирался щадить ее, невзирая на возобновившиеся мольбы, но дал небольшую передышку. Спустя минут пять экзекуция была продолжена. Я встал у нее за спиной и чуть сбоку и занялся рисованием своего любимого узорчика — «зебры». Начал я с еще нетронутой области на ее спинке. Серия мощных ударов — и на нежной коже девушки вспухли двенадцать полос, постепенно меняющих свой цвет с нежно-розового на темно-багровый. Лена кричала, не переставая, отчаянно пытаясь освободиться. Ее бесплодные усилия распаляли меня еще больше.

Дойдя до ее изящной талии, я остановился, любуясь проделанной работой. Девушка плакала навзрыд, сотрясаясь всем телом. Нежно погладив ее по опухшим ягодицам, я опустил руку пониже и коснулся упругих бедер. Нежная кожа приятно подрагивала под моими прикосновениями, и мой член буквально разрывался от перенапряжения.

На бедрах ремень не оставлял столь явных полос, поэтому мне пришлось прибавить темп. Захлебываясь слезами, Лена кричала так, что у меня звенело в ушах. Каждый новый удар заставлял дрогнуть ее голосок, но в последующие секунды, когда боль от ударов распространялась по всем нервным центрам, она наверстывала упущенное. Когда из предназначавшихся ей сорока четырех ударов оставалось двадцать, в ее отчаянных криках в первый раз прорезался хрип. Опасаясь, что она сорвет свой пронзительный голосок, я прервал экзекуцию и сходил за скотчем. Старательно залепив ей рот, я лишил ее возможности кричать. После чего снял со штатива камеру и поднес ее поближе, снимая с близкого расстояния результаты проделанной работы. А там было от чего прийти в исступление. Вся ее прелестная спинка была разрисована вспухшими полосами, оставленными моим ремнем, которые пересекали ее в разных направлениях, а предмет моего восторга — упругая и изящная попочка — была сплошь покрыта кровавыми разводами. Только ее стройные ножки, за исключением бедер, были еще нетронуты. Их я оставил на десерт.

Затем я взял крупным планом ее залитое слезами личико с вышедшими из орбит глазами. В них застыла немая мольба и животный страх. Слова уже были ни к чему: Лена едва ли что-то понимала в происходящем.

Водя левой рукой вдоль налитого неистовым желанием ствола своего члена, я продолжил. Теперь под безжалостный обстрел попали ее ножки, точнее — область пониже колен. Лена давилась собственными стонами, и ее неистовое мычание, пробивающееся сквозь плотно приклеенный скотч, заставляло мой член сладко пульсировать. Очень быстро я почувствовал, что момент ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх