Снова в школу

Страница: 2 из 2

секунды три, но Оксане этот миг показался вечностью.

В итоге, на фотографии Оксана Геннадьевна выглядела вполне нормально, поскольку была видна только ее голова. Правда, если очень хорошо присмотреться, то в промежутке между Мишкой и его соседом можно заметить фрагмент силуэта голого тела. Но на эту мелочь человек не знающий всех подробностей внимание вряд ли обратит. Зато одногруппники очень любили показывать пальцем на фотографию, висевшую на стене, и кричать, что Оксанка там голая. Были еще другие фотографии, о которых дети и не подозревали. На одной была изображена воспитательница и Оксана. Воспитательница стояла позади, прижимая девочку к себе ладонями скрещенными на груди ребенка. На другой фотографии девочка уже лежала на коленях у фотографа, как в кресле... ноги разведены, волосы распущены. Фотограф улыбался, растягивая пальцами девичью промежность, и Оксана, как это не странно, тоже улыбалась. Эти снимки были сделаны в единственных экземплярах во время тихого часа в кабинете заведующей. Где сейчас эти фото, Оксана Геннадьевна не знала. О том случае она вспоминает, как о наваждении.

После этого в жизни Оксаны Геннадьевны нет-нет, да случались подобные происшествия. В детском саду, пока родители не переехали в другой город, Оксану часто наказывали раздеванием на публике. К этому она даже начала привыкать. Когда ей сказали, что на празднике Восьмое марта она будет играть роль гипсовой статуи, Оксана не удивилась. Зато ее мама была очень изумлена, увидев на сцене своего ребенка обнаженным и обмазанным белой краской. Девочка изображала статую маленькой феи, которая по сценарию должна была ожить во время дождя. Ее сверху поливали из лейки. Краска постепенно смывалась, обнажая и без того обнаженное тело Оксаны. Это был финал пьесы неизвестного автора. Девочка спускалась с постамента и, не произнеся ни слова, кланялась зрительному залу вместе со своими товарищами. А за кулисами голос диктора читал заключительные строки... «Фея ожила и стала обыкновенным ребенком». Занавес закрылся. После спектакля воспитательница будет объяснять маме, что голой ее дочку решили поставить только потому, что не хотели марать трусики краской. Домашние разборки ни к какому результату не привели... Оксана боялась рассказывать о своих приключениях с Димой. Все закончилось тем, что семья переехала в другой город. На новом месте Оксана успокоилась. До девятого класса ее никто не третировал. А в девятом классе все началось сначала. Однажды Оксана забыла принести спортивную форму на урок физкультуры. Преподаватель — женщина поступила с ней несправедливо, заставив снять школьное платье и присоединяться к девочкам. Слава Богу, что в этом возрасте физкультура проводилась отдельно у девчонок и мальчишек. Оксана не носила лифчиков, поэтому единственным предметом из одежды на ней оставались беленькие трусики.

Ее несформировавшиеся грудки торчали в разные стороны, соски набухли, а свободные трусики при выполнении упражнений совсем не скрывали волосики между ног. Когда Оксана начала выполнять стойку в «мостике» трусики вообще съехали в сторону, обнажив пухлые, довольно развитые половые губки влагалища. Учительница была вредной женщиной. Заметив эту оказию, она, вместо того, чтобы остановить девочку, заставила сильнее прогибаться в спине и держать стойку. В это в время, как назло, дверь отворилась и в проем высунулась веснушчатая рожа одноклассника Сережки. Вначале он не заметил Оксану, обратился к преподавателю с просьбой дать журнал, чтобы им, мальчишкам, их учитель проставил оценки. Но на полу-фразе Сережка осекся. Буквально в двух метрах от себя он заметил настоящую девчоночью «п...». Парень потерял дар речи, стоял и пялился на это чудо. Лица Оксаны он видеть не мог, да и, судя по всему, не старался... ему вполне хватало представленной картинки. Оксана понимала, что если сейчас рухнет, то столкнется взглядом с одноклассником. Поэтому она терпела. А училка, как ни в чем ни бывало, спокойно прошла мимо с журналом в руке. Когда дверь захлопнулась, физручка со смехом в голосе произнесла... «Ну, что, милая, в следующий раз будешь забывать форму? Я тебе обещаю, что, если такое еще раз повториться, отправлю голышом на улицу». К счастью, «такого» до окончания школы с Оксаной Геннадьевной больше не повторялось. Правда, потом, уже во взрослой жизни ей снова приходилось испытывать унижения. В роддоме, к примеру, ее голую на каталке везли через приемную сквозь толпу людей. У Оксаны Геннадьевны в ванной начались неожиданно схватки. Прибежавшая на крики сестра уложила женщину в каталку, накрыла одеялом. Одеяло по дороге в родильную свалилось. Пропажа обнаружилась в лифте. Сестра возвращаться не стала. В этот день, по иронии судьбы, в больнице делали ремонт, поэтому ехать пришлось через первый этаж. Оксана Геннадьевна отчетливо помнит возбужденные взгляды мужчин. Впрочем, в тот момент ей было абсолютно безразлично, кто на нее смотрит, и в каком она виде. Ей было больно. Лишь потом, спустя день, Оксана Геннадьевна начала восстанавливать подробности. Она вспомнила объектив видеокамеры, направленный на нее одним из встречающих папаш. Вспомнила прикосновения мужских рук, когда коляска продиралась сквозь толпу. Самое пикантное заключалось в том, что ее везли ногами вперед, а колени Оксана Геннадьевна из-за боли, или быть может по другой причине, не смыкала. Вот уж картина была. Сейчас Оксана Геннадьевна часто вспоминает тот эпизод. И, что самое интересное, она ловит себя на мысли, что снова хочет пережить такое. Только без тех мучительных схваток.

Оксана Геннадьевна никак не может понять саму себя. Анализирую этапы своей жизни, она все чаще приходит к выводу, что готова поддаваться чужой воле — любому, даже не ярко выраженному проявлению чьей-то воли. Стоит на Оксану Геннадьевну повысить голос, или твердым голосом что-то попросить, как разум начинает ей отказывать. Женщина теряет над собой контроль. Такое случалось не раз. Вот и тогда в мэрии она, словно под гипнозом, подмахнула свою роспись под этим дурацким договором об учебе сына.

Может это сон? Оксана Геннадьевна взглянула на старушку и робко произнесла...

 — Мне к директору...

 — Да хоть к самому черту! Сдавай одежду.

Последнее слова прозвучали, как команда. Эта фраза полностью лишила женщину воли. Оксана Геннадьевна начала медленно расстегивать пиджак.

 — Вначале обувку снимай.

 — Да — да...

Женщина вспомнила о табличке... вначале — обувь, потом — юбка. Она начала послушно раздеваться согласно списку. В голове стоял туман, и витала единственная мысль... «Где взять 35 тысяч долларов?».

 — Директорский кабинет вверх по лестнице.

Оксана Геннадьевна вздрогнула. Она вдруг поняла, что стоит совершенно голая в этом незнакомом здании. Старуха указывала куда-то рукой. Оксана Геннадьевна кивнула, как китайский болванчик, и пошла.

 — Номерок возьми! — громогласная старуха продолжала командовать.

Оксана Геннадьевна взглянула в ее сторону и увидела на вешалке свои трусики. Они были растянуты на прищепках, как холст в рамках. На белой ткани даже проявлялось некое художественное творение в виде бледно-жёлтого пятнышка отдаленно напоминающего лошадиную голову. Если еще пририсовать туловище и ножки, то получился бы маленький пони.

 — Да не так! — старуха раздраженно вырывала из рук Оксаны Геннадьевны какой-то предмет. — Засунь это себе, и нажми на шарик.

Оксана Геннадьевна непонимающе глядела на манипуляции старухи.

 — Дай, я сама!

Гардеробщица перевалилась через стойку, притянула женщину к себе и усадила на перегородку. Потом ловко развела родительнице бедра и одним движением ввела предмет внутрь, надавила на шарик, который тут же сдулся. Оксана Геннадьевна почувствовала, как внизу живота что-то расширилось. Она посмотрела себе между ног и увидела маленький брелок с цифрой 2, висевший на тонкой цепочке из копны каштановых волос.

 — Ну, вот, меня еще и пронумеровали, — вдруг с невесть откуда взявшейся иронией в голосе проговорила Оксана Геннадьевна, — осталось только штамп поставить на одно место.

 — Ничего, никто от этого еще не умирал.

Старуха вдруг подобрела...

 — Одной родительнице так понравилась эта штука, что теперь каждый день в школу ходит. И, что самое интересное, просит повесить одежду на дальние номерки. Тут ведь, как? Чем больше вторая цифра, тем размер финтифлюшки больше. У тебя цифра 12 нарисована, значит второй номер — это пустяк. В следующий раз я тебе «пятерочку» дам. Сразу почувствуешь разницу. А потом, когда твой во второй класс пойдет, на «двадцатки» переключимся — там шишечки разные и бугорочки. В десятом классе будут «сотки». Это вообще убойная сила. Ну, да не буду пугать, сама увидишь, когда время придет. Оксана Геннадьевна вдруг осознала, что школьные правила ей нравятся. Она посмотрела на номерок, болтающийся между ног, на свою белоснежную кожу, на старушку, и улыбнулась...

 — Где кабинет директора?

 — Вон там, милая, вверх по лестнице, вторая дверь.

 — Еще будут какие-нибудь указания?

 — С тебя хватит — гардеробщица тоже заулыбалась, и, видимо в знак расположения, хлопнула ладошкой женщину по попе. — Иди!

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

1 комментарий
  • Anonymous
    Хомяк (гость)
    3 февраля 2015 15:38

    Однако! А забавно, если перелистать детские приключения и провести мамашу по порношколе.

    Ответить

    • Рейтинг: 0

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

наверх