Игра

Страница: 3 из 3

со стоном сжимать руками свою промежность, а этого, согласитесь, не так уж хочется мужчине в присуствии двух симпатичных женщин.

Однако стон я услышал из-за двери. Дженни лихорадочно, не попадая ключом, старалась открыть входную дверь. Наконец ей это удалось. И взъерошенная, раскрасневшаяся наша заместитель директора ворвалась в свою собственную прихожую. Она сразу, не замечая пробежала мимо кресла, где сидел я, а на полдороге к заветной двери, куда и я и Кэти не прочь были бы войти, Дженни, хотя ее ничто не удерживало, вдруг замерла судорожно спиной ко мне сдвинув ноги и вся выпрямившись.

Кэти вскочила с кресла радостная, хотя одной ладошкой ей приходилось зажимать низ живота...

 — Мы играем, мама!

 — Нет, нет! — сдавленным голосом простонала Дженни... — дочка, дорогая, у мамы сейчас проблемы, маме так трудно... — она вдруг завопила... — В-в-в! — и согнулась, как сгибается мужчина, получивший удар в пах... — мама очень-очень хочет в туалет... — видимо ей удалось, сжав себя обеими руками хоть немного восстановить контроль над мочевым пузырем и уже чуть спокойнее, она произнесла... — Четыре больших чашки черного кофе... Я обыграла их всех, — заметив растерянность в глазах дочки, она ласково попросила... — ну хорошо, сыграем, но ты же, доченька, разрешишь маме сразу сдаться и пройти в туалет? Я едва терплю! У-у-у!

Одновременно с этим всхлипом, я услышал потрескивание — Дженни, согнув ноги в коленках, из последних сил старалась расстегнуть молнию на брюках. Наверное, это было мучительно, потому что пальцы ее, соскальзывая невольно упирались в самый пузырь, раздутый до предела. Но тут Кэти растерянно произнесла...

 — Но мама. Если ты сдашься, и будешь писать, я, наверное, опять не вытерплю. И тогда дяденька увидит, как я описалась... — она сказала это почти с детским ужасом перед чем-то нестерпимо стыдным.

Грациозно, хотя и в ужасном напряжении согнутая фигура Дженни опять застыла. Только дрожь сведенных мускулов пробегала по ее согнутым и намертво сжатым коленям, оттопыренной попке, сведенным плечам. Рядом, так же согнувшись, переводила взгляд с матери на меня Кэти.

 — Что еще за дяденька? — необычным, низким голосом спросила Дженни.

 — Тот, что забрал меня из школы, — едва проговорила сквозь сжатые зубки Кэти, показав на меня глазами... — он сидит в кресле за твоей спиной.

Было больно смотреть, как невероятным усилием, Дженни заставляет себя обернуться и встретиться со мной глазами. Я не нашел ничего лучше, как приветливо и сочувственно улыбнуться начальнице. Молния на джинсах Дженни была наполовину расстегнута, пуговицу от брюк она оторвала и сжимала в кулаке, которым давила себе прямо на промежность. Высокая тугая ее грудь почти выбилась из-под сбившейся блузки, все знали, что лифчика Дженни не носит, незачем ей.

 — Доб-рый ве-чер... — через силу выдохнула сдавленным голосом Дженни и, видимо это последнее усилие оказалось для нее нестерпимым. Она всхлипнула и тоненько-тоненько заплакала-завыла, сгибаясь все больше. Я невольно поглядел на низ ее живота, вокруг ее ладоней начала просачиваться и смачивать сразу потемневшую ткань джинсов на бедрах до самых колен влага. Женщина все еще пыталась терпеть, не давая своим шлюзам открыться полностью, но сквозь них вырывалась горячая, тонкая, как лезвие ножа, струйка, и остановить ее было уже невозможно.

 — Я же так бежала!... — сипло и жалобно шептала моя начальница, глядя на меня в упор исподлобья... — Я так терпела... Я же почти успела!..

 — Мама! — в настоящей панике закричала Кэти... — Я сейчас уже тоже не смогу!

И словно этих слов не хватало. Дженни хрипло зарычав от позора и наслаждения расслабила колени, прижав мокрые ладони к почти обнажившейся груди, переступила ослабевшими ногами, широко расставляя их и в тишине передней отчетливо раздалось журчание льющейся на пол струи — Дженни сдалась. И тут же Кэти, слабо взвизгув попыталась расстегнуть свои подростковые джинсики и даже пробежала два шага по направлению к заветной двери, но остановилась, задрала голову и, прикрыв глаза, осталась стоять, стараясь не смотреть, как течет по ногам ей в кроссовки и растекается по линолеуму кругом горячая лужица. А Дженни все глядела прямо мне в глаза, и негромко постанывала...

 — У-уй, не смогла... Господи, как хорошо! О-о-ой-й, как же мне стыдно! Я обоссалась! Не утерпела...

 — Мама... — плакала Кэти рядом... — мамочка! Мы с тобой так... Мы так... Как маленькие девочки... Мы ему проиграли, сразу обе... Ой!..

 — Доченька... — прошептала Джении, когда я поднялся с кресла и попытался пройти мимо двух несчастных, описавшихся женщин... — Что же ты наделала... Как же ты, доченька, маму свою подвела...

6.

 — Мама! Он ведь тоже хочет... Почему же он утерпел? — огромная обида звенела в голосе обманутой и опозоренной девочки. Дженни, по-прежнему зажимаясь обеими ладонями, сделала шаг мне наперерез...

 — Он сейчас еще не так захочет, — все тем же низким, хриплым голосом многозначительно пообещала она, ступая по огромной луже на полу, и не обращая внимание на продолжающееся журчание, обратилась ко мне с какой-то отчаянной веселостью...

 — Ты же позволишь девчонкам отыграться?

 — Как это? — с некоторым трудом проговорил я. Мне во-первых было их обеих очень жаль, во-вторых я был буквально на пределе во всех отношениях.

 — Пообещай, — щеки у Дженни были малиновые и она едва переводила дыхание, пытаясь говорить спокойно... — пообещай минуту, всего минуту постоять неподвижно. Вытерпишь, можешь меня поиметь, прямо здесь, или в удобное для тебя время потом. Дай девочкам один шанс, я прошу...

Она просила по настоящему, а не так, как раньше. Но конечно, не великодушие заставило меня кивнуть. Я очень хотел трахнуть Дженни, с первой минуты, как только увидел. Я невольно кивнул и тут же с ужасом увидел, как яростно блеснули глаза женщины.

 — Кэти, — крикнула она... — заметь время! Сейчас увидишь, как мама отомстит за нас обеих!

Кэти, вытащила одну руку, до того зажатую меж коленок, отогнула намокший обшлаг блузки (вот, подумал я, как брызнуло у бедной девчушки, и рукаву досталось), и уставилась на секундную стрелку детских часиков. А Дженни шагнула ко мне, по моему, у нее еще немножко, напоследок продолжало течь сквозь полурасстегутые брюки, но это уже не волновало ни ее, ни меня, потому что следующим движением, она уверенной рукой взяла меня прямо за все мое мужское. Я так и взвыл.

 — Больно я тебе не сделаю, — ласково и зловеще пообещала Дженни... — смотри, дочка, сейчас дяденьке станет еще лучше, чем было нам.

 — Ой сучка! О-о! — сквозь зубы промычал я, чувствуя, как ловкие ее пальчики, что называется, катают мне шары, и одновременно нестерпимо натягивают кожу на члене, который и без того был готов брызнуть каждую секунду. Дженни взяла меня в оборот, и только прикрикнула...

 — Стой на месте! Ты обещал стоять! — и дочке... — Сейчас у него потечет еще лучше, чем у нас было...

И снова спасительная мысль мелькнула в памяти. Эта женщина всегда издевается сначала сама над собой! Ё — моё, она же заставляет меня хотеть только потому, что сама хочет, «очень-очень» как наивно проговорилась мне бедняжка Кэти! Я высвободил свою руку и из последних сил, пропихнул ладонь в насквозь мокрые трусы своей мучительницы. Она сделала попытку противостоять моему подлому приему, выгнулась, брыкнула ногой, совсем, как лошадь лягается, но после уже пережитого сил у женщины оставалось, наверное, немного и вскоре моя ладонь пройдясь по теплому, намокшему треугольнику волос, просунулась в самое горячее местечко женского тела, в ее святая святых — между ног.

 — Мама! — выдохнула Кэти, услышав, как отчаянно, обреченно вдруг взвизгнула Дженни. Подрагивающий в последнем издыхании желания и стыда клитор моей начальницы оказался у меня под пальцами в одну секунду, и тут же ослабла ее хватка за мои яйца. Еще десять секунд мы жали друг на друга, как только могли, а потом женщина вновь застонала...

 — У-ау! Не могу-у я больше! — и, рванув блузку на груди, обнажила набухшие и тут-же покрасневшие от стыда груди, стала бешено мять себе соски... — Пусти! Умоляю! Прошу! Не при девочке! Только не при ней! Я сейчас... вот прямо сейчас... О-о-о!..

Я толкнул ногой дверь, одним движением руки сдернул с несчастной женщины и трусики и намокшие джинсы, и продолжая давить на самое чувствительное женское место заставил зайти следом за мной. Она даже не пыталась сопротивляться, только молила изнемогающим голосом...

 — Ну отпусти же! Пожалуйста! Пожалуйста! Я же тебя отпустила! А-а-ах! Пожалей! Нету больше моих сил! М-м-м, как же ты меня!... Милый...

Я едва успел рвануть молнию на брюках и мой истерзанный член, выскочив из гульфика буквально вонзился ей в промежность, вошел легко и глубоко, как в плавящееся масло и, ткнувшись пару раз где-то там в глубине в мягкое и упругое живое тепло обдал Дженни изнутри густым потоком спермы, опоздай я на секунду и все это богатство было бы горячими каплями в моих трусах. Я изо всех сил сжал ее в объятиях и резким толчком выпихнул женщину, которая была уже не в силах перевести дыхание, в прихожую. Шатаясь добрел до унитаза и, едва сдержав счастливый стон, направил туда свой обмякающий член. За дверью, в голос стонала, вопила, рычала Дженни...

 — Я кончаю! Ууууууу-йй! До чего же хочется, Кэти, если б ты знала!... Не могу!!! Не смотри, Кэти, не смотри на маму!!! Мама... А! А! Мама кончила!!! — и, после паузы тихо, печально... — Все. Вот твою маму и отымели, доченька...

Но постанывали и подвывали от боли и обиды, они обе еще долго, все то время, пока я, чувствуя себя самым счастливым человеком, опорожнял свой мочевой пузырь в их туалете.

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх