Vim imponere

Страница: 2 из 3

не изменишь, а твоя девственность уже почти осталась в прошлом. И я знаю, что ответить тебе.

 — Да, крошка, да!

Я расстегиваю свой пояс и стягиваю джинсы, не сводя с нее взгляда. Я гипнотизирую ее. Так смотрит на свою жертву удав, уверенный, что она не ускользнет от холодно-пристального взгляда его глаз.

 — Оставьте меня! — Она начинает извиваться, стараясь освободиться от оков.

И тут я понимаю, что мечта моя осуществлена. Наступил тот момент, ради которого мы с Джоем все затеяли, и — я боюсь признаться себе в этом — ради которого я жил все эти годы, с того момента, как осознал, зачем мне дан этот унылый отросток, болтающийся между ног.

 — Шлюшка! — Бросаю я ей, перед тем, как приступить к этим захватывающим движениям, древним, как мир, ровесникам человечества. — Маленькая шлюшка! Ты знаешь, что я сейчас с тобой сделаю?

И за мгновение перед тем, как ворваться в этот горячий узенький рай, пылающий сотнями солнц между ее ножек, я слышу ее вопль, полный страдания и прощания с детскими грезами:

 — НЕЕЕЕЕТ!!!

Слезы катятся из ее глаз, а я вхожу в нее резко, намеренно причиняя еще большую боль.

О, этот прекрасный миг, когда под натиском мужского естества рвется тоненькая пленочка, и течет кровь первой любви! Что может быть сладостней таких моментов?

Изнасилованная, растерзанная мной, она внезапно резко обмякает, и я понимаю, что сознание оставляет ее. Но ничего. Теперь я могу владеть ей долго и неспешно. Я срываю с себя рубашку и прислоняюсь к ее груди своей кожей. О, малышка, как мне приятен этот миг единения наших тел, как мне хочется снова и снова входить в тебя, чувствуя своими чреслами раскинувшуюся передо мной бездну.

Через пять минут она снова приходит в себя. Я трахаю ее молча, хрипло дыша, каждым движением подгоняя свою страсть. Да, сейчас, вот сейчас мое семя устремится навстречу ей...

 — Пожалуйста, не в меня, не в меня...

А она грамотна для своих лет! Ну что ж, тем приятнее мне будет кончить прямо в это прекрасное тело, которое стало моим настолько, что...

 — О-о, крошка, какая же ты сладкая!!!

Этот вопль вырывается у меня вместе с резкими судорогами оргазма. Еще никогда я не кончал так сильно, когда кажется, что отрываешься от земли.

Но это проходит. Я все еще нахожусь внутри нее, не желая выходить из этого замечательного тела.

 — Молодец, крошка. Еще несколько таких же сеансов — и ты будешь с радостью принимать меня и моего друга. Кстати, я же еще вас не познакомил. Эй, Казанова! Иди сюда!

Я открываю дверь подвала, и Джой врывается, чуть не сшибив меня с ног.

 — Она была девственницей, да? Да? Ну, скажи мне! — Он нетерпеливо стягивает с себя майку, обнажая худое, угловатое тело. — О, какие у нее сиськи! Ты сейчас подергаешь ими, крошка, когда дядя начнет тебя иметь во все дырочки!

Джой налетает на Памелу, как ястреб на цыпленка. Памела молчит, и только вздрагивает, когда он входит в нее. А потом она поворачивает лицо ко мне и шепчет с дикой ненавистью в голосе:

 — Я убью тебя, подонок! Клянусь, что ты будешь кровью харкать. Тебе все кишки выпустят... м-м-м!

Джой с размаху запечатывает ей рот ладонью.

 — Что-то говорливая она не в меру! Лучше б стонала погромче, меня это возбуждает!

Он вытаскивает из нее член и старается подойти к ней поближе, чтобы успеть кончить девчонке на лицо. Но не успевает. Фонтанчик спермы вырывается вверх, забрызгав все вокруг, но только не Памелу.

Я уже снова возбудился. Теперь я хочу большего.

 — Подержи ее за руки!

Она сопротивляется, но все тщетно. Я расстегиваю наручники, и мы вдвоем переворачиваем ее на живот.

 — Ого, какая у нее упругая попочка! — Джой с размаху шлепает Памелу по ягодицам, оставляя на них ярко-красное пятно.

 — Прекратите! — Кричит она. — Ну, что вам еще нужно? Отпустите меня!

 — Малышка, да мы только начали, — улыбаюсь я, чувствуя, что мой член снова готов к бою. — Сейчас мы с тобой займемся анальным сексом.

Она сжимает свою попку, пытаясь закрыть мне путь в эту сладкую запретную зону, но я вгоняю туда свой штырь со всего размаху, не обращая уже никакого внимания на ее сопротивление.

Просто потрясающе! Никакие ощущения не могут сравниться с этим! Мышцы анального отверстия крепко обхватывают мой пенис, и от этого затрудненного движения наслаждение возрастает многократно. Я буквально разрываю ее, вламываясь между этих прелестных половинок, еще не знавших той древнегреческой забавы, которую ханжески вырезают из большинства классических текстов. А ведь в этом — целый пласт культуры. Что, скажите, более сексуально, чем этот нежный девичий задик с маленькой дырочкой, зовущей в такие джунгли безумия, где можно заблудится, захлебнувшись собственным сладострастием?

Джой снова возбужден. Он не может дождаться, когда я закончу, и поэтому начинает подстраиваться рядом, чтобы тоже принять участие в нашей маленькой оргии.

Памела орет как резаная. Ее вопль мечется в тесных стенах подвала, заглушая наши с Джоем хриплые стоны удовольствия.

 — Да заткни ты ее! — Бросаю я, не отрываясь от своего занятия. Я близок к оргазму, но крики девчонки начинают меня раздражать.

Джой выходит из ее влагалища и засовывает член в аккуратненький ротик, который не так давно выкрикивал проклятья в мой адрес.

Плечи Памелы вздрагивают: она беззвучно плачет и продолжает рыдать после того, как мы извергаем в нее с двух сторон очередную порцию спермы.

Джой, кажется, смущен. Он, конечно, ожидал слез, но, видимо, рассчитывал, что истерика быстро прекратится.

 — Ну, все, детка, — он похлопывает ее по спине. — Мы уже закончили. — И, немного подумав, добавляет:

 — По крайней мере, на сегодня.

Джой ошибается. Я спускаюсь к Памеле часа через два. Она сидит, вжавшись в угол комнаты и смотрит на меня взглядом затравленного зверька, прикрывшись остатками разорванной одежды.

 — Стань на колени. — Я готов к тому, что она сейчас начнет сопротивляться, но она уже сломлена и покорно выполняет мой приказ.

 — Сними туфельки.

Обожаю, когда у меня отсасывают босые девчонки. Почему-то меня безумно возбуждает этот вид голых ножек, в то время как очаровательная головка движется взад-вперед, доставляя ни с чем не сравнимое наслаждение.

 — Соси, сучонка!

Она делает минет совершенно механически, без каких либо эмоций. По-моему, мы с Джоем немного переборщили. Я слышал о таких случаях, когда у женщин просто тихо съезжала крыша, и они всю оставшуюся жизнь проводили в своем собственном мирке.

Я кончаю, но удовольствие от этого оргазма минимальное.

 — Глотай, шлюха! — И, проследив, что мое приказание выполнено, я выхожу из подвала.

На следующий день я понял, что где-то подхватил грипп. Слабость во всем теле была такая, что я даже не пошел к Памеле, оставив ее на весь день в распоряжение Джоя. Однако ближе к полудню он вернулся с крайне озабоченным видом и подтвердил мои подозрения о психическом здоровье девчонки.

 — Она совсем с катушек съехала! — Джой плюхнулся в кресло и взъерошил волосы. — Смеется все время как сумасшедшая и что-то бормочет про птичек, солнышко и травку. Мне даже трахнуть ее нормально не удалось, она лежит, как кукла резиновая, и только несет этот бред.

Вместе мы спустились в подвал. Увидев нас, Памела поднялась со своей подстилки (мы уже не привязывали ее) и громко произнесла:

 — Хочу пи-пи!

Она тут же присела и начала мочиться прямо в тарелку, где лежал ее завтрак. Потом начала нервно хихикать, визгливым голосом ...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх