Полярный. Повесть. (Вторая авторская редакция)

Страница: 9 из 22

Славик и немного подстроил гитару. — Ну что, поехали? Как насчет лирики?

 — Давай! — Это ответили все в один голос. У ребят буквально загорелись глаза...

И Славик запел... Гитара в его руках ожила и полилась музыка... Он пел громко, «в голос». Эту песню просто нельзя было петь по-другому...

Близкие люди — внезапно вы сделались дальними

Ветер судьбы одуванчиком вас растрепал

Близкие люди — слезами своими прощальными

Не разрушайте надежды последний причал...

Близкие люди — вы гордые, вы справедливые,

Сами себе вы хозяева и палачи.

Только любовь была между нами красивая —

Эта любовь сквозь безлунную полночь кричит...

Близкие люди, ближе не будет,

Друг друга нам не обмануть...

Кончится вьюга и нам друг друга

Можно простить, но уже не вернуть...

Время пройдет и тогда неизвестные «дальние»,

Ваши места, между прочим, стесняясь, займут...

Ну а пока... моя жизнь — словно зал ожидания,

Где не живут, только ждут, только ждут, только ждут...

Близкие люди, ближе не будет,

Друг друга нам не обмануть...

Кончится вьюга и нам друг друга

Можно простить, но уже не вернуть...

Он закончил петь, взял последний аккорд и посмотрел на ребят. Они сидели обалдевшие — никто из них не думал, что он так хорошо мог играть на гитаре и петь. Они не ожидали... И еще, конечно, сама песня во всем виновата... Она не могла не тронуть сердце, не могла оставить нормального человека равнодушным и безучастным...

 — Ну, Славка, ты даешь! Тебе же просто цены нет! Так петь... — первым «очнулся» Лешка Аверкин. — Ты тоже слышал? Скажи, класс!

Последняя фраза Лешки была обращена не к ребятам и не к нему, а к кому-то, кто стоял, очевидно, за спиной Славика.

Славик обернулся на дверь, все еще сжимая гитару в своих руках.

В проеме двери стоял Сережка...

Лицо его было серьезным и удивленным. А глаза... Глаза... Он смотрел прямо на него...

И этот взгляд всю ночь потом не давал Славику заснуть...

* * *

Первый заместитель командира части так долго не вызывал Славика к себе для «личной беседы», что он уже забыл о том, что эта беседа вообще должна была состояться, и о том, о чем его предупреждал в свое время Сергей.

Но вот настал день, когда дневальный передал ему приказ — явиться после завтрака в кабинет заместителя по его вызову. Тогда Славик и вспомнил все...

Сергей в этот день уехал с замполитом в Полярный и должен был вернуться только к вечеру. И странное дело — Славик почему-то почувствовал себя от поступившего «приглашения» как-то неуютно, а от отсутствия Сережи в части — как-то незащищенно, словно ему могли причинить вред. Это был не страх, это было чувство опасности, «красный светофор» над его головой...

Он прекрасно понимал, что не мог не пойти на эту встречу... Даже если ему не хочется... Очень...

Его мнения здесь никто не спрашивал... Поступил приказ — и он обязан был его выполнить.

Он вошел в кабинет «зама» обуреваемый многочисленными дурными предчувствиями. Как только он увидел его самого (раньше они так близко еще не сталкивались) — Славик сразу понял, что его предчувствия его не обманывают.

Капитан второго ранга Романов сидел за своим столом, сложив руки на груди и вальяжно откинувшись на спинку кресла. Он ждал Славика. Видно ему действительно нечего было делать — он просто сидел и улыбался. Его улыбка была наглой и вызывающей. Она была полной противоположностью улыбки Сережи...

Романов был лысоват, мал ростом и имел лишний вес. На вид ему было лет сорок. Его глаза — темные и блестящие, напоминали Славику глаза серой крысы. Это были недобрые глаза...

 — Шахов? — голос Романова был высоким, женоподобным. Говорил он так, словно кривлялся.

 — Так точно, — без особого энтузиазма ответил Славик и отдал честь.

 — Проходи, садись, золотой мой, — Романов указал на второе кресло, рядом с его столом.

Славик повиновался.

Да, этот человек ему сразу не понравился. В нем все было отвратно. Славик поймал себя на мысли, что не может обнаружить в Романове ни одной черты, которая бы вызывала в нем положительные эмоции, симпатию. И еще — от Романова веяло опасностью... Этот человек заключал в себе какую-то скрытую угрозу... Словно бомбу с тикающим часовым механизмом...

«Хитрый, умный, безжалостный зверь» — так Славик определил его для себя.

 — Значит, ты и есть тот самый новенький, наше пополнение? — Романов улыбнулся еще шире, отчего его улыбка сделалась еще более отвратительной и какой-то «сальной».

 — Так точно. — Славик чувствовал, что этот разговор ему не нравится. Чем дальше, тем больше...

 — Ага, ага... Ясненько... Ну что же я могу сказать? Не обеднела еще земля русская на красивых парней... Ты куришь?

 — Да.

 — Кури, я разрешаю... — Боже, сколько показного великодушия было в этих словах!

 — Спасибо, не хочется. — Славик старался не смотреть на Романова. Опустив глаза, он рассматривал свои руки.

 — Ах, Шахов, Шахов... Такой большой мальчик, а говоришь неправду... Скажи, почему ты меня боишься? Я ведь не враг тебе, я твой друг... Твой старший товарищ...

После этих слов Романов встал из своего кресла, обогнул стол и подошел к Славику.

 — И еще — я твой начальник, командир... Я тот человек, с которого ты должен брать пример...

«Да уж, пример... С кого угодно, но только не с тебя!» — подумал про себя Славик, продолжая молчать.

 — И я требую к себе уважения. Я требую выполнения моих приказов... Это ясно?

 — Так точно...

 — Тебя словно заклинило с этим «так точно». Ты что, других слов не знаешь?

 — Никак нет, знаю...

 — Тогда чтобы я этих «уставных фразеологических форм» больше не слышал. Договорились?

 — Так... — Славик осекся, — Ладно...

Романов продолжал стоять, возвышаясь над ним. Руки он опять сложил на груди.

 — Уже лучше... Я смотрю, ты тут уже успел найти себе друга... Хм... Это похвально. Всецело одобряю твой выбор. Сережа Трошин — хороший мальчик, симпотный, хотя и ершистый... Принципов очень много у него, а в этой жизни с принципами приходится трудновато. Смотрите только вы с ним не переусердствуйте... Ты понимаешь, о чем я говорю?

 — Нет... — Славик помотал головой из стороны в сторону.

 — Понимаешь! Ты не глупый. У вас уже все было? Расскажи...

 — Мне нечего вам рассказывать. Про что вы говорите?

 — Нечего? А мог бы. Значит — тайна, да? Так интересней... Какие же вы все еще дети! Будто бы я не знаю, чем вы там занимаетесь все втихаря...

Славик опять промолчал, оставив фразу Романова без ответа.

 — Мне ведь все известно про вас, матросики мои! И то, как вы «бухаете» иногда, и про то, что все вы поголовно дрочите перед сном, пачкая простыни... И про то, кто из вас кого «любит»... У меня тоже здесь есть свои «глаза» и «уши»... Мне известно намного больше, чем ты себе можешь представить...

 — Я не понимаю, о чем вы говорите... — Славик пожал плечами.

 — Все ты прекрасно понимаешь, дорогуша, не придуряйся! — в голосе Романова прибавилось ехидства и веселости, — Просто пытаешься разыграть тут передо мной «святую простоту»... Ну да ладно... Дело твое... Я скоро поеду в отпуск, на сорок пять дней... Мне будет «немного не до тебя»... Но когда я вернусь... Мы обязательно продолжим с тобой этот разговор... И тогда уж тебе не удастся вывернуться....  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх