Долгая дорога в деревню

Страница: 1 из 6

Гарик уже в сотый раз пожалел, что не послушался брата и переправился первым рейсом. Черт его дернул вскочить ни свет, ни заря и бежать пешком через весь город к речному вокзалу, чтобы успеть на катер, который отходит в шесть утра. Главное — не подготовился толком, даже поесть не успел, и с собой ничего пожевать не взял. Вот стой теперь под палящим солнцем на этой раздолбанной голой остановке и провожай тоскливым взглядом редкие легковушки, подпрыгивающие на покрытом крупными булыжниками шоссе до райцентра. Хоть бы одна тормознула, а то ведь даже полупустые проносятся мимо, обдавая выхлопными газами и, окатывая густым облаком пыли. Козлы!

Несмотря на раннее время, солнце было уже высоко, и стоять под ним становилось невыносимо. А спрятаться было практически негде, так как остановку некогда соорудили на открытом месте, ее бетонные стены давным-давно разрушили, теперь от нее остались только отдельные фрагменты, да обильно разбросанный мусор свидетельствовал о том, что именно здесь, на этом поганом местечке, и необходимо ждать транспорт. Рейсовые автобусы до райцентра перестали ходить лет пять назад, так что желающим попасть туда оставалось уповать лишь на попуток. А селяне и раньше неохотно брали пассажиров, даже за плату. Что такое сострадание, они забыли напрочь. Придется переть пешком. При мысли об этом Гарик вздохнул. Ему, конечно, не до райцентра идти, а намного ближе, до Лесного, но и 28 километров в такую жару — расстояние. Гарик еще раз ругнул себя за то, что не захватил с собой еды. Хорошо, хоть про подарок не забыл. Вчера вечером, вернувшись с работы, он сунул в дорожную матерчатую сумку свой единственный парадный костюм, отутюженную белую сорочку, одолженный у брата синий галстук с золотыми зигзагами, бутылку водки — так, на всякий случай, и заранее купленный подарок — большие настенные часы. Хорошо, что еще догадался книжечку детективов запихать туда же. Правда, пока плыли по реке, эту книжицу он уже «проглотил», тем более, детектив оказался так себе, уже с пятой страницы Гарик вычислил убийцу и дальше читать было не так интересно.

Блин, почему человечество еще не научилось протыкать пространство? Закрыл глаза, открыл — и очутился там, где нужно. Первым делом — искупаться, или в летнем душе помыться от души, потом холодного кваску хряпнуть, и пойти к Мишке с бутылкой. Мишка женится! Вот дурак, нет, чтобы на учебу поступить, работает водителем на сельской водовозке, а туда же — семью создавать. Девушку, правда, отхватил ничего себе, учительницу. Ну, старше она его, разве это преступление, зато с образованием, симпатичная. Гарику она по фотографии понравилась, чернявенькая такая, глазастая, видать, маленькая. На снимке, где они стоят рядышком, невеста Мишке едва до уровня сосков достает. Ну, правда, Мишка бугай, еще в седьмом классе всех в школе перерос, долгое время ходил тощий, каланча каланчой, а потом махом оброс мышцами, набрал вес и превратился в настоящего мужика. А вот Гарик так и не изменился, его до сих пор за подростка принимают. Смотрелись они, конечно, почти карикатурно: здоровенный белобрысый детина с усыпанным веснушками круглым лицом и щупленький, гибкий как лоза, «цыганенок». Мишка и ходил как медведь, слегка косолапо и вразвалочку. Медлительный, с простодушной улыбкой, он иногда казался умственно отсталым. На самом деле он учился неплохо, просто тугодумом был слегка. А вот Гарик все схватывал на лету, многое успевал, в школе считался заядлым активистом и общественником, рисовал, танцевал, играл на гитаре, участвовал в предметных олимпиадах. Да и спортсменом был неплохим — бегал на короткие дистанции, играл в волейбол. А дружили они, сколько себя помнили. Дома стояли рядышком, матери вместе работали. Гарик был поздним ребенком, мать родила его в сорок, когда старший сын уже перешел на первый курс университета. Илья, как человек взрослый, к появлению братца отнесся спокойно, тем более что в деревне уже не жил и злые языки его не беспокоили. Его отец погиб, так и не увидев сына, когда мать ходила на восьмом месяце беременности. Позже к матери сватались многие, да она никого не подпускала. Красивая в молодости, к сорока годам она немного поблекла, но все еще была видной женщиной — светло-русая коса вокруг головы, высокая грудь, прямая спина. Работала себе на почте, пенсию старикам разносила, письма да газеты людям таскала.

Почту с райцентра два раза в неделю привозили на зеленом фургоне с соответствующей надписью на боку. Приходил фургон почти всегда около семи вечера, так что Катерина успевала только пересчитать газеты и подписать накладные, а разносила уже наутро. Одно время старика Потапыча, водителя «Почты», заменял молодой цыган Гришка, красавец с белозубой улыбкой и кудрявым чубом. Как-то он приехал с большим опозданием, около восьми, Катерина уже хотела закрыть почту и уйти домой. Выгрузив связки с газетами, Гришка вышел облегчиться с дороги. Катерина подписала накладные, не проверяя, все равно обычно все совпадало, это же не магазин какой-нибудь, а почта, и пошла готовить чай.

В домике была небольшая комнатенка для чаепития, там стоял большой электрический самовар, небольшая узкая тахта и железный сейф для денег. Так уж повелось издавна, водитель всегда пил чай перед обратной дорогой. В Лесной почту привозили позже всех населенных пунктов района. Потапыч утверждал, что так удобно по маршруту.

Катерина как раз ставила на стол блюдечко с домашним печеньем, когда почувствовала спиной взгляд Григория. Цыган вошел как лесной кот — абсолютно неслышно. Он стоял, прислонившись о дверной косяк, скрестив на широкой груди свои мускулистые, поросшие жестким черным волосом, руки. Выцветшая грязная футболка плотно обтягивала его крепкий торс, яркие толстые губы расплылись в улыбке. Улыбка парня почему-то насторожила Катерину, уж слишком была она нахальной, слишком вызывающей. Что-то внутри женщины ёкнуло, появилось и стало нарастать напряжение. «Садись, — сказала Катерина и удивилась звуку собственного голоса, — чай готов». Чтобы не выдать охвативший ее испуг, она решила выйти, пересчитать газеты. Гришка продолжал стоять и улыбаться. Женщина хотела протиснуться мимо него, и тут цыган одной рукой перегородил ей дорогу, а второй схватил за плечо: «А ты со мной не выпьешь?». Катерина близко-близко увидела его глаза, эти безумно красивые, черные как смоль, глаза с длинными загнутыми вверх пушистыми ресницами и почувствовала запах спиртного. Гришка был навеселе. «Он же за рулем», — подумала женщина, но вслух ничего не сказала — дыхание сперло, сильная рука, лежащая на ее левом плече, обжигала огнем, от нее по всему телу Катерины бежали горячие струи, обволакивая и лаская. Женщина повернулась и пошла обратно, плюхнулась на тахту и обхватила руками себя за плечи. В висках стучало, колени дрожали и, самое удивительное, самое постыдное, чего с ней раньше никогда не бывало, между ногами стало мокро. «Выпьешь?» — услышала Катерина и подняла взгляд на Гришу. Он уже устроился на стуле напротив, длинные ноги вытянул вперед, в руке — початая бутылка водки. «Н-нет», — прошептала женщина, еще сильнее сжимая себя за плечи. «Значит, будешь, — сказал парень и протянул ей стакан с прозрачной вонючей жидкостью. — Пей!» Это прозвучало как приказ, и Катерина, с трудом соображая, что делает, взяла стакан, залпом выпила его содержимое. Водка обожгла горло, женщина закашлялась. Гришка тут же очутился рядом, начал похлопывать по спине. Когда его широкая твердая ладонь стала поглаживать, Катерина съежилась, но продолжала молчать. Встрепенулась она только тогда, когда другая рука парня легла на грудь. Тут же Гришка, не дав ей опомниться, повалил ее на тахту, навалился всем своим молодым сильным телом и впился в ее губы. «Боже, боже, боже», — шептала Катерина, непроизвольно сжимая ноги, а по ее телу уже вовсю шарили жадные руки. От Гришки остро несло крепким мужским потом, водкой и табаком, даже сильный запах бензина был не в силах ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (1)

Последние рассказы автора

наверх