Сероглазый

Страница: 4 из 5

свой зад у меня в паху, то его руки лезли черт знает куда. Кончилось тем, что я вскочил, в ближайшем отряде нашел заспанную «девку» и впервые трахнул человека в задницу. Когда я вернулся, он безмятежно спал.

12. Саша

Значит так. Во-первых, артобстрел его добродетели должен быть постоянным. Т. е. в каждое дежурство я его должен заводить как можно больше. А во-вторых, нужно делать все, чтобы он сосредоточил свое внимание именно на мне. И я начал.

Я постоянно к нему прижимался, норовя задеть или упереться в его член. Я полностью раздевался и принимал позы, от которых в отряде все давно бы уже взвыли и растерзали меня на куски. Ничто не помогало. Он неизменно засыпал. Однажды я начал его массировать прямо во сне. Я ласково теребил в руках его приличное хозяйство и сам сильно завелся. Он быстро набухал прямо в моей руке, начал беспокойно ворочаться, подаваться навстречу. Я уже еле мог его обхватить. Но в этот момент он очнулся, выскочил из моих объятий, сорвался с топчана. Его трусы оттопырились большим бугром, дыхание стала прерывистым. Как угорелый он понесся в туалет. Оттуда стали раздаваться характерные звуки, закончившиеся глухим протяжным стоном.

Я озверел. Какого рожна ему еще надо? Радовало только одно, что он хоть на что-то еще реагировал. А каков экземпляр? Моя рука до сих пор сохранила это ощущение жаркой свежести его могучей плоти, а задница млела от желания ее поглотить. Я просто не мог себя уже сдерживать. Ну, надо же — не себе, не людям. Чего он хочет-то? Утром я его и спросил. Оказалось, что он бережет мое человеческое достоинство. Да, попал! Весь идиотизм был в том, что я его хотел все больше. Не самого процесса, как там, в отряде, где было наплевать, кто там сзади. Я хотел именно его, мощного, чистого, доброго и ласкового. Чтобы растворяться в его желании и страсти! Чтобы угадывать каждое движение, ловить его и подаваться ему навстречу, а потом принять в себя безудержный поток благословенной влаги.

Надо менять тактику. Буду постоянно его заводить, делая вид, что мне ничего не надо. Он и так уже ко мне неровно дышит. Когда-нибудь это случится. Хуже всего то, что и сам я дышал не очень ровно. Он мне нравился все больше. Нравились его простое лицо, манера поведения уверенного в себе молодого сильного мужика, знающего себе цену. Нравилось человеческое ко мне отношение, хотя и понимаемое им столь неподходящим для меня образом.

Я стал вести себя с ним, как большой ребенок, доверчиво принявший его ласку и заботу. Я не делал никаких откровенных покушений на его тело. Это было спокойное обожание старшего брата младшим, проявляемое иногда очень неумело и возбуждающе. Это был каскад мимолетных полудетских ласк, не дающих покоя молодому здоровому телу. И он поплыл. Мне стоило больших сил «не замечать» его все увеличивающегося возбуждения. Его плоть напрягалась уже просто от того, что я лежал рядом. Иногда, делая вид, что сплю, я ощущал его дрожащее от напряжения орудие между своих ягодиц, но каждый раз он сдерживал себя, хотя это давалось ему все труднее. Однажды я и сам не выдержал и начал чуть заметно отвечать на его порывы. Он задрожал, отпихнул меня, сорвался с места, оделся и выбежал из дежурки. И я понял, что у него впервые это случилось. Но не со мной.

Я готов был его убить. Остолоп чертов. Пропади ты пропадом со своими благочестивыми идеями. Хочу я тебя. Хочу тебя любить и быть любимым. Принадлежать безраздельно, всегда,

а не только в дни дежурств. Заставить видеть в этом мире только меня и дышать только мной.

Я вижу, что тоже стал тебе дорог, да что толку! Ты носишься со мной, как с любимым дитем, не зная как уберечь от злого окружающего мира. И не можешь дать единственного, что сделало бы меня счастливым.

13. Виктор

А потом пришла беда. Благоприятные изменения во внешности «сероглазого» отметил не только я. На него положил глаз начальник службы безопасности колонии. Приказание привести «сероглазого» первым получил староста. Он тут же доложил, что тот постоянно числится за мной. Тогда последовал звонок мне.

 — Слушай, дай мне в долг твоего паренька на недельку-две. Один мой, прежний, досрочно освободился, а второй — в карцере, больно строптив стал. А себе подберешь что-нибудь, из молодых.

У меня желваки заходили на щеках. Что ж, мало ему? Вся колония в его распоряжении, так нет, подавай ему именно моего. Ну, не могу я его отдать. Это похоронить все то, что мне удалось для мальчишки сделать. Да и люблю я его, как брата, как сына, как черт знает кого, родной он мне, и никогда я к нему никого не подпущу и на поруганье не отдам.

 — Товарищ майор, не могу. Поймите, мой он, прикипел я к нему. Да, и он привык очень!

 — Привык? Какая важность! А что, сладкая куропаточка попалась? Ты меня все больше интригуешь. Ладно, не ломайся, присылай его ко мне вечерком, а там посмотрим.

Он повесил трубку, а я застыл у аппарата. Ситуация была просто аховая. Рассказать майору, что я его забирал, но у нас ничего не было — это просто идиотизм. Могли понять и простить что угодно, любые извращения (сами не без греха), но узнать, что я не понятно во имя чего просто нарушал правила, устав — это было выше их сил. Меня бы просто сгноили. Оставалось биться за него, как за свое «имущество». Но и тут полная тоска. Я получил точный приказ, в отношении абсолютно чужого мне человека, заключенного колонии. Приказ от прямого начальника, который не выполнить просто нельзя. Не выполнишь его — и сам окажешься в зоне. Оставалось одно: бить на то, что приказ не касался исполнения служебных обязанностей. Но с этим обвинением я должен был выйти к начальникам, которым майор подчинен, а это уже прямой бунт на корабле. Тоска.

И тогда я принял решение. Начальник медпункта, мой хороший знакомый, выслушал меня достаточно прохладно.

 — Тоже увлекаешься мальчиками? — Он недоуменно окинул взглядом мою фигуру. Черт! Не будешь же рассказывать ему, что было на самом деле. Нельзя сказать, что охотно, но навстречу мне он все же пошел.

«Сероглазый» был помещен в медпункт. Весь забинтованный, он валялся на кровати, удачно симулируя последствия избиения. Конечно, майор все понял, но реакции не последовало.

Неожиданно я был послан в соседнюю колонию в качестве сопровождающего двух заключенных. Дело было обычное, хотя на душе царапали кошки. Уж очень все случилось несвоевременно. Будто что-то предчувствуя, я торопился, быстро уладил все дела по передаче и рванул назад.

«Сероглазого» в медпункте не было. Сказали, что за ним пришел староста отряда и повел в помещение для свиданий с родственниками. Я бежал так, что сердце готово было выскочить из груди. Дверь со стороны заключенных была заперта. Я обежал помещение кругом и рванул на себя дверь с той стороны, откуда входят родственники. Она была открыта. Я ворвался в комнату для свиданий. На той половине комнаты, разделенной решеткой, «сероглазого» насиловали сразу двое. Они даже не сняли с него бинтов, сорвав их только там, куда проникали с яростью и жестокостью двух зверей. «Сероглазый бился в их руках, мычал, пытался вырваться, выпучив от напряжения глаза. Но силы были явно не равны. Я дико заорал, схватился за решетку руками и рванул на себя. Те, двое, на мгновение остановились, но на их половину вошел майор, и дал знак продолжать. Я в неистовстве дергал решетку, но все было напрасно. Я продолжал кричать! Я рычал, и слезы лились по моим щекам. Там терзали моего мальчика, а я, здоровый и сильный, в трех метрах от него, не мог ничем ему помочь. Нет, мог!

Я рванул из кобуры пистолет и разрядил всю обойму в этих мерзавцев. Майор в ужасе вжался в стенку и медленно отползал к двери. Очень велико было искушение всадить пулю и в него, но я знал, чем это обернется для меня. «Сероглазый» упал и, разинув рот, растерянно оглядывал тела его мучителей.

Все кончилось для меня достаточно благополучно. Майор не посмел придать происшествие ...  Читать дальше →

Показать комментарии (1)

Последние рассказы автора

наверх