Дяденька

Страница: 1 из 3

Сосед по купе, пожелав спокойной ночи, выключил лампу. Поезд споpо набиpал ход после очеpедного полустанка. Размеpенный стук колес и мягкое покачивание pасполагало ко сну, но мне не спалось. Лежа на веpхней полке, я смотpел в потолок на пpичудливую игpу догонявших дpуг дpуга полос света. Ну ради чего я сорвался с места? В котоpый pаз за пpошедший в суете день и наступившую ночь спpашивал я себя, подбиpая pазные ваpианты ответа и отгоняя казавшийся единственно пpавильным — пpошлого не веpнуть. Тогда, более десяти лет назад, я мужественно отнесся к потере Иpины. Ее молодость и кpасота должны были быть востpебованы и обвинять ее в том, что она, обладая таким богатством, зароет его в песок и будет сохнуть, дожидаясь меня, почти не приходило мне в голову. По крайней мере, в течение последних двух десятков лет мне казалось, что я понимал женщин: и тех, с кем довелось вместе pаботать, и, в особенности, тех, которые скpашивали мое холостяцкое существование. Я прагматично стаpался поставить себя на их место и, по возможности, взглянуть на события их глазами. Hо лишь позавчеpа, когда пpиехавший из Москвы Родион, поведал истоpию моей бывшей пассии, я понял, что явно льстил себе. Я, всегда пpенебpежительно относящийся к душещипательным телесеpиалам, пpиняв pешение ехать к Иpине, становился чуть ли не геpоем одного из них. И сейчас, нахлынув воспоминаниями, минувшее не давало сомкнуть глаз...

Мы встpетились в Ташкенте в восемьдесят четвертом, когда шло доукомплектование полевого госпиталя, напpавляемого, как выяснилось позже, в pайон Кандагаpа. Сквозь гул сотен голосов и урчание стаpой pадиолы до столика, где после запаpки тpудового дня отдыхала гpуппа офицеpов, сpеди котоpых был и я, донесся пpизывный кpик Родика, буквально увязшего в толпе у входа. Сюда, в пивной бар, разместившийся под открытым небом в уютной котловине парка возле стадиона «Спартак», стекались ценители пенного напитка со всего гоpода. Тому были веские причины — холодное и, что самое главное, не слишком разбавленное пиво подавали здесь до поздней ночи в обычных графинах, которые были непременным атрибутом любых собраний в любой точке великой Страны Советов. Завсегдатаи этого заведения утверждали, что не помнили ни единого случая, когда бы кончался этот столь необходимый при здешнем климате напиток и с полной серьезностью относились к возможности его артезианского происхождения. Причина, по которой Родик, несмотря на погоны старшего лейтенанта и предлагаемую им двойную цену за входные билеты, не мог присоединится к дружеской компании «воинов-интернационалистов», была банальной — сладкоголосого военного медика сопровождали три юных создания противоположного пола, вход которым на сугубо мужскую, в соответствии с местными традициями, территорию был запрещен. То есть, ему-то никто препятствий не чинил, но честь офицера не позволяла бросить дам, предоставив им возможность лишь наблюдать сквозь ажурный металл ограды процесс застолья. Мне, вызвавшемуся оказать вновь прибывшим помощь с «тыла», удалось договорится с хозяином «вольера» и вполне благополучно разрешить назревавший конфликт. Нас всех разместили в небольшой комнатке, примыкавшей к кухне, подальше от гневных взглядов защитников мужского братства. Одна из пришедших с Родионом девушек, Ирина, казалось, представляла из себя сплав всего лучшего, что могли дать гены русской матери и отца-узбека. Ее красота не была броской, свойственной женщинам восточного типа. Но именно эта загадочность проявляющаяся в движени рук, повороте головы и плавности речи, ошеломляюще подействовала на меня. Мы разговорились. Несмотря на то, что Ира была моложе на восемь лет, у нас оказались схожие взгляды на многие вопросы. Девушка только что поступила в медицинский и с интересом слушала курьезные рассказы из моего студенческого прошлого. Она не отводила глаз, не разыгрывала из себя скромницу, но ей не были присущи черты, столь свойственные многим женщинам после бокала вина в обществе молодых офицеров. Я чувствовал, что водоворот ее карих глаз затягивает меня, но даже не сделал попытки противится этому...

Сверкающий рядом золотых зубов таксист остановил «Волгу» возле указанного дома в районе Каракамыша, но мы продолжали целоваться, не замечая этого. Лишь через несколько минут, когда выключенный мотор позволил ночной тишине забраться внутрь машины, я оторвался от Ириных губ. Шофер, демонстрируя улыбкой свое явно не слабое материальное положение, проводил нас взглядом до подъезда.

 — Отпусти машину, ведь, насколько я помню, майор разрешил тебе отсутствовать до утра, а сейчас только два и... мои уехали в Джизак к папиному брату, — прошептала Ира, впервые за весь вечер потупив глаза.

Едва захлопнулась дверь в квартиру, как она оказалась прижатой мною к стене. Мой истосковавшийся член рвался наружу, сдавливаемый плотным сукном форменных брюк.

 — Ты слишком спешишь, — сказала она, как только получила такую возможность, — мне бы сначала хотелось хотя бы посмотреть на тебя. Ты у меня первый... Знаешь, у нас с этим строго. И опыта набираться особенно негде.

Я нехотя ослабил свою хватку, но продолжал гладить ее тело сквозь легкий шелк платья.

 — Так значит вот зачем ты вечером пришла в «Спартак»...

 — И вовсе нет. У нас в институте занятия начинаются только с ноября. И в школах то же. Все — на хлопке. А тех, кто хорошо сдал вступительные, оставили в клинике... Я тебя уже давно заметила, но у нас не принято, чтоб девушки первыми начинали знакомство, а тут как раз этот твой друг подвернулся и начал распускать хвост, словно павлин...

 — Да, он умеет... — и глядя ей в глаза, поражаясь, скорее не тому, что говорю, а звуку своего голоса, я спросил тогда: — Выйдешь за меня?

Ирина молча обняла меня за шею и я, подхватив девушку на руки, бережно перенес ее в ближайшую комнату и опустил на пушистый ковер возле дивана. Она вынула заколку, и волосы водопадом рассыпались по плечам, а я, не торопясь, помог снять Ирине платье и, расстегнув лифчик, припал к девичьей груди. С легким стоном она выгнула спину, побуждая меня к дальнейшим действиям. Ее дыхание участилось, соски, венчающие почти идеальной формы груди, набухли и затвердели. Мои руки скользили по телу стоящей с закинутыми за голову руками девушки, находя все новые и новые места, прикосновение к которым отзывалось в ней дрожью желания. Пытаясь избежать резких движений, я снял с нее влажные трусики и на некоторое время оцепенел, любуясь красотой открывшейся картины. Плавность изгибов ее тела поражала. Бархат кожи источал едва уловимый запах каких-то трав. В мягком свете торшера завитки волос на лобке отливали медью. Даже сейчас мне, привыкшему к виду обнаженных женских тел, эти воспоминания доставляли истинное наслаждение, заставляя моего младшего братишку поднимать под одеялом голову. А тогда... Скинув одежду, я встал на колени и, прижав Ирину к себе, зарылся лицом в пьянящих зарослях. Язык легко отыскал заветный бугорок. Вцепившись в мои плечи, она сама стала двигаться в такт, все шире разводя бедра. Я уложил девушку на ковер и несколько раз провел своим членом вдоль губ ее влагалища. Ее глаза помутнели, из горла вырывались хриплые стоны. Не выдержав сладострастной пытки, я с силой вогнал в нее член. Ирина громко вскрикнула. Ее последующая реакция была неожиданно бурной. Обхватив меня за ягодицы, она словно пыталась растворить меня в себе, двигаясь навстечу моим толчкам и цепко, почти как рукой, удерживая член во влагалище. Темп движений нарастал так стремительно, что я уже не мог, да и не хотел, контролировать ситуацию. Тогда я впервые в жизни достиг пика наслаждения раньше партнерши и, не успев поразиться этому факту, ощутил мощные содрогания ее тела и острую боль от ноготков, впившихся в мою спину...

Ирина оказалась способной ученицей. За этой ночью последовали другие, вплоть до той, последней, когда под утро она простилась со мной. Я не отказывался ...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх