Нимфодром (А что у нас под юбкой 2)

Страница: 1 из 12

Иногда, особенно под ночь, желание наваливалось на Антона с такой силой, что ему приходилось стискивать край одеяла зубами, разлохмачивая ткань пододеяльника до отдельных волокон. Он боялся пошевелиться, иначе тело прикасалось к жене, отвернувшейся к стенке, и настрой мыслей сбивался. Запустив руку в плавки, или сняв их вообще, что было вполне оправданно из-за обрушившейся на город жары, Антон мял упругую плоть, скользя пальцем по выделяющейся смазке, и упорно представлял себе, как дочка подходит к нему, садится на коленки, тесно прижимаясь всем телом и туго охватывая его бедра, край ночнушки сползает вверх, натягиваясь на раздвинутых ногах и приоткрывая не белую полоску трусиков, а темную щелку покрытую нежным пушком...

На этом сцена заканчивалась, так как по сюжету дальше требовалось перейти к активным действиям, что было чревато мокрым пятном на постельном белье, а по утру неизбежным и вполне закономерным удивлением супруги по поводу внезапного рецидива подростковой эякуляции в столь зрелом возрасте.

И вправду, за пятнадцать лет семейной жизни Антону еще не приходилось жаловаться на совместную жизнь в интимном плане. Жена его полностью удовлетворяла, да и сам он был довольно ленив для похождений на стороне. Имея склонность к уюту и комфорту, пришедшую с возрастом, Антон никогда, даже по пьянке, не стремился владеть другими женщинами, и все его редкие интрижки были вызваны той же ленью, когда легче было согласиться на приставания настойчивой поклонницы, нежели ей отказать.

Но все изменилось благодаря их переезду в Европу и европейскому же стилю жизни, который они стали судорожно перенимать, натягивая его, как новое платье. Ломая себя, вырывая с корнем вжившиеся в кровь стереотипы, бравируя отсутствием ханжества, и уже только этим вгоняя в нервную дрожь большинство родственников и знакомых.

Оденемся секси! Нудистский пляж? Пожалуйста! Вместе в сауну? Битте шен вам с кисточкой. Под эти лозунги, жадно хапая впечатления и одновременно стараясь ничему не удивляться, они винтом вкручивались в местную жизнь старательно восполняя провалы кругозора. А пространство вокруг заполняло множество людей, все они имели свои странности и непонятные непосвященным стремления. И это разнообразие людских желаний вынуждало их карабкаться на новый круг, снова и снова примеряя на себя всевозможные стили и направления. Жизнь бурлила и кипела как в чашке Петри. И хотя их бравада была по большей мере напускной, было бы странно, если бы они изменились только внешне, оставшись прежними в глубине души.

Антон, наконец, смог реализовать давнюю мечту, о широченных штанах, мечте тинэйджера. Супруга стала одеваться в молодежных бутиках. Они словно попытались вернуть ускользающую молодость, успокаивая себя тем соображением, что только эта одежда полностью их устраивает по качеству и стилю, исходя из их более чем скромных финансовых возможностей. И на удивление, новые наряды на них не выглядели смешно или нелепо, а наоборот, как будто и вправду сбросили лет по десять.

Дочка, благодаря отличным оценкам, пошла в класс с более старшими ребятами. Быстро подхватив все веяния моды, начиная от стильной одежды и заканчивая навороченным телефоном, она неуловимо подросла, не вытянувшись в длину, а скорее заполнив собой все пустоты в итак обтягивающей одежде. Оставаясь внутри все той же тринадцатилетней девочкой, внешне она давала фору своим пятнадцатилетним подружкам.

Болезнь Антона началась в тот день, когда Жанна привела домой свою школьную подружку, наскоро представила ее и, тут же отпросившись погулять, они убежали. Девочка поразила Антона совершенством форм, налетом обаяния и неуловимой грацией. Причем, мысли о ней имели ранее не свойственную ему, когда дело касалось девушек младше определенного возраста, эротическую окраску.

Промучившись некоторое время желанием увидеть прелестницу в неглиже, Антон воплотил в жизнь иезуитский план, заманив, под предлогом похода в бассейн, девушек в сауну, где и смог рассмотреть свою неожиданную страсть в полной мере. Влечение к юной нимфе быстро прошло, но внеплановым последствием авантюры стало то, что он впервые за последние годы увидел свою дочку одетую лишь в струи воды.

Всю дорогу домой его преследовали уже вполне оформившаяся грудь, дерзким соском выглядывающая из кипенья струй, плавный изгиб бедра, скругление ягодиц, меж которыми, когда Жанна нагибалась, на секунду проступали пушистые лепестки темного цветка. Все это корежило Антона, и не смотря на сладостность мыслей, видение дочери представлялось ему неправильным, крайне дурным и абсолютно невозможным.

Голенькой Антон ее видел пожалуй лет пять назад в убогом номере московской гостиницы, куда они приехали на Рождество, и где Жанна по малолетству еще не смущающаяся наготы переодевалась ко сну. Тогда ее детское тельце с завязями грудей и без признаков растительности, не вызывало ничего кроме нежности. С тех пор Антону доставались только просверки белизны ее тела, которые удавалось зацепить краем глаза, когда он нечаянно входил в ее комнату во время переодевания или заглядывал в ванную, которую она моясь упорно забывала закрывать на защелку.

Превратившись год назад в девушку и почувствовав в себе женское начало, Жанна, во время их игр, резвясь как котенок и не контролируя себя, задирала ноги к потолку, раскидывая их и разводя в стороны, обнажая тонкую тканью трусиков, но тут же спохватывалась и уже стыдливо натягивала подол короткой юбки, пытаясь прикрыть интимное место, пока не забывалась и вновь не оголялась под влиянием момента.

Антон старался во время подобных развлечений не дотрагиваться до ее груди и промежности, опасаясь слишком раннего пробуждения женственности, и ограничивая себя ласковыми поглаживаниями и похлопываниями по попке. Тем не менее жена, изредка наблюдавшая их возню, крайне негативно относилась к происходящему и неоднократно брала у Антона слово о прекращение подобных забав. Но дочке эти игры доставляли удовольствие, и не желая ей отказывать, Антон начал скрытничать, баловаться с Жанной только наедине, что она интуитивно поняла и стала придерживаться того же правила, что и стало их первым совместным секретом.

И вот уже третий месяц Антона преследовали сладостные, бередящие душу фантазии связанные с дочкой. Не желая идти на поводу у своей новой мании, но не в силах сдержаться, Антон пустился на маленькие хитрости, оправдываясь исключительно эстетическими критериями. Рассуждая про себя о том, что любование юным телом еще не является извращением, он покритиковал Жанну за пух густеющий подмышками, что позволило ему с этого момента регулярно ловить в зеркале отражение обнаженной груди управляющейся с бритвенным станком дочери.

Затем, воспользовавшись покупкой Жанны облегающих брюк из тонкого материала, Антон заметил ей, что рельефная полоска трусиков сзади выглядит не очень красиво, чем вынудил дочку настоять к неудовольствию супруги на покупке тончайших узеньких трусиков, абсолютно не заметных под брюками, зато не скрывающих почти ничего во время их развлечений.

Все эти мелочи скрашивали ему жизнь, и постепенно, внимательно наблюдая за дочкой, Антон пришел к выводу о том, что его усилия, наложившись на внешнее окружение, все-таки пробудили латентную, пока еще спрятанную внутри Жанны сексуальность. Вначале он заметил ее руку, спрятанную под одеялом и мимолетным движением скользнувшую на лобок. Со временем, очевидно распробовав вкус нового занятия, Жанна стала теребить себя почти открыто, во время их задушевных бесед перед сном. Развалившись рядом с отцом на диване и блуждая взором по сторонам, она рассеяно запускала руку под юбку и поглаживала, ласкала пальцами сквозь трусики выступающий бугорок. Антон, стреляя глазами и напуская на себя невозмутимый вид, не мог понять чего больше в движениях тонкой кисти... детской уверенности в том, что никто не заметит этих легких касаний, или скрытого вызова, попытки прощупать его реакцию.

Мучаясь неопределенностью, не зная провоцирует ...

 Читать дальше →
Показать комментарии
наверх