Отец

Страница: 3 из 4

кровати. Не сложно было предсказать его дальнейшие действия — сейчас он подойдет ко мне. Так и есть, — запах табака и одеколона усилился. Отец приподнял одеяло и посмотрел на мое скрюченное на смятой простыне обнаженное тело.

 — Что, думаешь, яйца спарятся? — Отец усмехнулся; вместо того, чтобы опустить одело, он постоял какое-то время, и затем кровать пронзительно заскрипела и прогнулась под тяжестью его тела, — я полежу немного с тобой, не возражаешь?

 — Хорошо, — хотя это было совсем не хорошо, и мне совсем этого не хотелось, но нелепое любопытство не позволило мне отказать. Кроме того, где-то в глубине души, я подозревал, что мой отказ все равно не будет услышан.

Глубоко вздохнув, я вобрал в легкие терпкий аромат папиного одеколона. Это «Хаттрик» — тетя Галя подарила его своему брату на день Рождения. Папа часто на даче брился с вечера — «чтобы не тратить время утром».

Папина рука легла мне на бедро. Широкая немного влажная шероховатая ладонь медленно поднялась, съезжая к животу. Желудок томительно сжался по неизвестной причине, словно кто-то холодными длинными пальцами копошился в кишках. Ох, папочка, что это ты задумал? Если бы это случилось несколько лет назад, я бы даже не обратил внимания — маленькие дети часто спят в одной кровати с родителями. Но я уже не маленький мальчик

Часы продолжали монотонно тикать, отмеряя отпущенное для сна время. И все также шумел дождь за окном. Похоже, он даже усилился. Завтра во дворе будут огромные лужи, возможно, придется ходить все утро в резиновых сапогах, пока солнце немного не подсушит тропинки в саду. Что-то сильно беспокоило меня. Хотелось перевернуться на другой бок, но я боялся привлечь внимание нежданного соседа. «Если ты не хочешь спать, это не значит, что и другие не хотят, « — прозвучал в голове строгий мамин голос. « Закрой глаза — сон сам придет», — посоветовала невидимая бабушка. Да, лучше всего сейчас было бы заснуть, но присутствие рядом отца вызывало странное чувство неловкости и смутной тревоги.

Внезапно папина ладонь заскользила вверх, к груди и ущипнула правый сосок. Я вздрогнул от неожиданности:

 — Ты чего?

 — Ты ведь не спишь. Угадал? — Отец как будто задыхался.

 — Не сплю, — отпираться не было никакого смысла.

Мысленно я следил за путешествиями отцовской ладони по его телу. Вот она поползла вниз, вдоль груди, живота... Она доползла прямо до этого места!"Он щупает меня за хуй!» Мне стало одновременно смешно и страшно. Ладонь накрыла гениталии и легонько нажала на член. Что мне было делать? Может ли отец трогать своего сына за хуй? Наверное, может: В каких-то особых случаях: Если я сам трогаю себя, то и папе можно: Папа самый близкий человек, и к тому же мужчина. И уж ему-то точно известно, что можно делать мальчикам, а что нельзя.

Папа дышал теперь часто-часто, и его тяжелое дыхание обжигало шею и затылок так, что казалось, волосы вот-вот начнут тлеть. Самое ужасное, что мой член предательски набухал от осторожных и нежных отцовских прикосновений, а по всему телу разлилась приятная истома. И это после того, как я не так давно хорошенько подрочил! К моим ягодицам прижался твердый горячий предмет. Я был уже достаточно взрослым, чтобы понять, что именно это за предмет. В груди что-то болезненно сжалось и заныло.

 — Что ты делаешь? — Я постарался, чтобы в его голосе не звучал страх. Но страх и тревога были в самом вопросе.

 — Серега, — голос отца стал совсем хриплым и звучал как-то сдавленно, — ты любишь меня?

 — Да, конечно, — ничего другого я ответить не мог. Я ведь действительно любил отца.

 — Тогда ничего не бойся. Я не сделаю тебе ничего плохого. Просто потрогаю тебя: Мне это нужно, очень нужно, пожалуйста:

От частых и ритмичных движений папиной руки там начался настоящий пожар. Член набух так, что стало больно. Отцу это тоже, похоже, нравиться — он ритмично терся своей толстой писькой между моими, ягодицами.

 — Какой у моего мальчика большой пистолет, — отец говорил хриплым напряженным шепотом, а мне больше всего в ту минуту захотелось сбросить его руку, убежать из комнаты.

Но все тело словно парализовало, от затылка до самых пяток пробегала нервная дрожь. Наверное, я бы мог выскочить из кровати, убежать из дома, но мысль бежать голым по улице показалась совершенно дикой. Отец принялся покрывать поцелуями мою спину, опускаясь все ниже, к ложбинке между ягодицами. Он откинул одеяло. С замиранием сердца я почувствовал отцовский язык в тугом кольце сфинктера. Конвульсивно дернувшись, я приподнял попку, устремляя ее навстречу необычной и приятной ласке.

Через секунду сильные отцовские руки оторвали меня от матраса и поставили в унизительную позу на четвереньки. Папа ни на секунду не оставлял мой член. Он засунул мне в задницу чем-то смазанный палец, и через мгновение меня разорвала страшная боль...

Отец вдавил мое лицо в подушку, заглушая рвущийся из груди крик боли. Я весь напрягся, подался вперед, желая освободиться от режущей боли.

 — Не шуми, бабушку разбудишь: расслабь попку, расслабь... — Папа остановился и начал усиленно массировать мой член. Странное дело, эрекция оставалась все такой же сильной, несмотря на боль. При этом возникло такое ощущение, что я сейчас обкакаюсь. Приятное напряжение в гениталиях отвлекли меня, я расслабил мышцы столь желанного в эту минуту для моего папочки заднего прохода. Воспользовавшись этим, он вогнал член еще глубже

 — А-А-А-й — о-о!!... — я даже не узнал свой срывающийся петушиный голос, из глаз брызнули слезы, — вынь, мне больно! Слышишь?! Слезь с меня!

Отец не слышал меня. Буравящая, пульсирующая, горячая боль проникала все глубже, и мне показалось, что член отца уже заполнил меня всего и вот-вот разорвет живот. Отец делал это уверенно и быстро, и сквозь боль, стыд и унижение пробилась мысль, что это не первый раз для него. Я вздрагивал от мощных коротких толчков, задницей чувствуя прикосновения его живота и покалывание грубых паховых волос. Резким движением он прижал меня к себе, просунув руки под животом, словно насаживая на кол. Папа вошел еще глубже, и нестерпимая боль заставила меня снова вскрикнуть. Это было такое странное чувство, когда в твоей прямой кишке ритмично и мощно, разрывая внутренности, двигается взад-вперед мужской член. Первая режущая боль незаметно отступила. Отец замер на несколько мгновений, словно давая мне привыкнуть к новому ощущению. Умело орудуя рукой, он вернул упругую твердость моему начавшему было опадать члену. Орган отца был уже где-то очень глубоко, я совершенно не чувствовал боли в тот момент. Со мной что-то произошло: член совершенно деревенел, и я вдруг почувствовал приближение оргазма, такое режуще-тянущее ощущение. Когда отец начал медленно вынимать свой раскаленный шомпол, по всему телу разлилась приятная истома.

 — Так лучше? — Мириады разорванных мыслей метались в моей кипящей черепной коробке, но его осторожные ласки приятным зудом растекались по стволу члена.

 — Да-а, лучше-е-е! — Не знаю, как это сорвалось с языка, но я словно погружался в жаркую темную бездну. Стыдно признаться, но, чувствуя подступающий оргазм, я хотел, чтобы отцовская рука двигалась быстрее. Но это блаженство длилось не долго: руки отца крепко обхватили меня, последовал ужасный толчок. Потом еще один. И еще... Толчки все время усиливались, потный, глотая слезы, я жалко подергивался в руках того, кто вдруг перестал быть моим отцом. При этом не теряющий своей силы член раскачивался в такт этим подергиваниям. Мне уже не было стыдно или больно:

 — Ох, бля, какой же ты узенький... Бля... Хорошо... хорошо, — отец явно был в экстазе — Хорошо, хорошо-о-о....  Читать дальше →

Показать комментарии (2)
наверх