Противники

Страница: 4 из 5

твоему сведению, мудак ты ебливый, ты со своими бабами забыл мне вчера позвонить!

 — Прости, бабк. А можно, я не один приду?

 — А с кем это?

 — Он тебе понравится, — бросаю трубку.

Бабка, с шумом выдыхая едкий дым, кивает в сторону Мишки:

 — Это ты с ним, что ли?

Немцов заливается краской.

 — Как зовут-то?

 — Бабк, его Немцов зовут. Мой партнер по шахматам.

 — Я так сразу и поняла, что по шахматам, — сколько же яду в этом маленьком колобке!

 — Бабка, не мать ты мне после этого. Ты мне ехидна, — вспоминаю старую советскую киношку.

Мишка больше не смущается.

Наливает нам по стопарику. Пока Мишка мочится, слышу задумчивое:

 — Вот одного не понимаю, в кого ты такой пидарас уродился?

 — Не пиздите, и да не пиздимы будете... В тебя, бабк, в тебя.

 — Как это?

 — Видишь ли, дорогая бабка, вчера оказалось, что мне, равно как и тебе, мужики нравятся. Этот — первый. Может, и последний. А у тебя их сколько было? Ты ж сама рассказывала, что на тебя чуть ли не весь Второй Белорусский фронт заглядывался?

 — Ко мне, между прочим, командир полка клеился, но я его отшила.

 — Ты еще скажи, что у нас в роду и беременных не было! А может... ты и с фрицами... того, а? Может, мне уже давно пора на историческую родину?

 — Ты мне тут зубы не заговаривай. Блядь, дожила до седых мудей и не знала, что пидора ращу!

 — Так ты ж сама мне говорила, что девочки уже в пеленках не целки, вот я и внял твоему совету. Ладно, мы, пожалуй, пойдем в мою комнату, мне надо Немцову один дебют показать.

 — Только во время эндшпиля не орите.

 — Прикольная она у тебя, — Мишка закрыл дверь и всосал мои губы.

 — Самая классная бабка в Центрально-Черноземном районе, — я раздевал Немцова. — Миш, я просто охреневший, я хочу тебя.

 — Только не скачи дебютом Четырех коней, ладно?

Лежим, отдышаться не можем. Телефон. Тропарёв:

 — Митяй... я подумал тут... Я согласен, играем Торре. Ты уж продержись ходов тридцать для приличия.

 — Ну что я маленький, что ли? Всё будет сделано по высшему разряду, никому и в голову не придет.

Немцов дырявит глазами потолок. Предлагаю партию вслепую, отдаю ему белые.

Ферзевые пешки выстраиваются друг против друга. На потолке возникает огромная доска с желто-зелеными полями. Перед ним наверняка такая же.

 — Да, Димон, а мы не договорились, на что играем.

 — Если я выиграю, то еще разок... попозже.

 — А если проиграешь?

Я теряю позицию.

 — А чего бы ты хотел?

 — А чтоб ты завтра не подставлялся Тропарёву. Димон, я очень хочу поехать с тобой в Варшаву. Представляешь, только ты и я?

 — Нет, Миш, на это я играть не буду.

 — Ну тогда отсосешь, если продуешь, — в его голосе мерещатся злые басы.

 — Замётано!

Не могу настроиться, в башке его идиотское предложение вертится. Ну да, конечно, мне бы очень хотелось быть с Мишкой в Варшаве, но Тропарёв этого больше заслуживает, хоть у него и хромает дебютная подготовка. Нет, Тропарёв будет вторым!

 — Димон, чего молчишь-то? Конь f3, говорю.

 — Извини, торможу. Какой это ход?

 — Восьмой.

 — Миш, сдаюсь, позиция вылетела.

 — Брешешь! Что, в рот взять захотелось? Ну давай, припадай к аппарату.

Аппарат в готовности номер ноль. Во рту противно и волосато. Вспоминаю, что языком тоже нужно работать. У Мишки вчера так классно получалось!

 — Блин, Димка, щекотно же! Давай минет на брудершафт...

Через полчаса, тяжело дыша:

 — Димчик, миленький, возьми меня с собой. Я люблю тебя...

Притворяюсь спящим.

Под утро просыпаюсь от щекотки. Лижет яйца. Отрываясь:

 — Димон, не сливай Тропарёву, а?

 — Ты сам-то сможешь сегодня сыграть?

 — Я буду думать о тебе.

 — Да-а, много ты наиграешь с такими думами.

Тому, кто рано встает, засчитывают фальстарт...

Утром бабка в открытую ей самою дверь:

 — Пидарасы, вы скачки, что ли, ночью устраивали? Ипподром, блядь, нашли.

Тогда скажите, кто на ком скакал, чтоб я знала, на кого ставить?

 — Бабка, сгинь, у нас сегодня последний тур. И вообще, ляг на то ухо, которое еще слышит, и спи себе... И почему на лошадей ставят, а на людей кладут?

 — Тоже мне, люди... Бляди вы, а не люди... Не забудь про лавэ за пузырь, ебака хренов.

Мишка зевает во весь рот, демонстрируя свои безграничные возможности.

Формальное рукопожатие с Тропарёвым. Поправляю свои черные. Начинает, как и положено в Атаке Торре, ферзевой пешкой. Моментально отвечаю тем же. Вместо коня на f6, как у Торре. Ловлю удивленный взгляд. Подходит Мастер и видит перед собой ферзевый гамбит во всей красе. Уходит к столу Немцова. Гамбиты у Тропарёва — пятка Ахилла.

Иду курить. Шансы примерно равные, но Тропарёв в явном замешательстве.

Только чиркаю зажигалкой, Немцов вваливается:

 — Димон, у меня две пешки лишних. А у тебя как?

 — Я играю классический гамбит, а вчера договаривались играть Торре.

Целует в щеку и убегает превращать лишние пешки на билет в Варшаву.

Митяй, козёл, сдай партию! Тропарёв — твой друг. Вы восемь лет стол к столу, доска к доске. Это же так просто — зевнуть пешку или даже фигуру! Шорт вон на прошлой неделе Тимману целого слона в выигрышном Английском начале проморгал, и ничего. А тут гамбит, где возможно всё.

Блин, обкурился, башка кружится. Прохожу мимо стола Немцова. Как раз пожимают руки. На доске торжество Мишкиной «сицилианки». Мастер отворачивается.

Компашка во главе с Мишкиным и моим Мастерами перекочевывает к нашей с Тропарёвым доске. Отдаю слона за два пешака. Еще двенадцать ходов... и у меня аж три проходные пешки! Тропарёв не верит своим глазам: все три выстраиваются на второй горизонтали, готовые превратиться в ферзей. Это уже не облом Варшавы, это форменное опускание. Я ставлю первого ферзя. Второго.

Третьего. Висит мат в два хода — и бабка моя поставит. Не сдается. Не верит.

Я твердым голосом: «Шах и мат!» Тропарёв:

 — Поздравляю.

Мастер:

 — Поздравляю.

Мишкин Мастер:

 — Поздравляю.

Немцов:

 — Поздравляю.

Все хором:

 — По-здрав-ля-ем!

Немцов сияет, как его значок мастера спорта на рубашке, когда я поднимаю над головой тяжелый кубок. Тропарёва не видно. Вместо него диплом за третье место получает Мастер. Обязательное фотографирование призеров — мы с Немцовым. Без Тропарёва.

В Варшаве Мишка с каждым днем все позже приходит в гостиницу. Проигрывет пять партий кряду. О сексе и речи быть не может. Боже, как я хочу его!

В результате я одиннадцатый, а Немцов делит предпоследнее место. Мишка запоминается мне только на набережной Вислы, куда мы выползаем за два часа до поезда. Вся шея в засосах. Не моих. Если пидор говорит, что он тебя любит, это вовсе не означает, что он любит только тебя. Да и любит ли?

Следующий подобный турнир в сентябре в Будапеште. От нашего города едем втроем. Плюс наш... то есть... Олегов Мастер — я теперь играю за Мишкин клуб.

Перед самым отъездом:

 — Бабк, а меня Немцов бросил.

 — Знаю. Второй месяц сохнешь. Он мне сразу не понравился, пидарас крашенный.

 — Бабк, а давай я буду любить ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх