Похороны бабушки

Страница: 4 из 5

пошла в спальню, и через минуту вышла ко мне, сказав, что мама в ванной и посоветовала поискать бумажник под кроватью. Она была права — бумажник действительно упал за кровать. Я отдала его отцу, и он довольный жизнь отправился с несколькими родственниками в местный бар пить «тодди» — алкогольный напиток из кокоса невероятно популярный в нашем штате. Отец очень любил его, и постоянно говорил, что в городе настоящего «тодди» днем с огнем не достанешь. Завтрашний день обещал быть довольно тяжелым — именно завтра прах бабушки должен был быть развеян над рекой, и завтра же будет первая из двух поминальных церемоний.

Женщины весь ночь собирались готовить рисовую пасту для птиц, и угощения для наших родственников, прибывших на завтрашнюю церемонию. Прах бабушки был собран в глиняную урну, которая завтра будет опущена в реку. Женщинам не разрешается присутствовать при этом, и они могли бы утром спокойно позавтракать и отдохнуть от тяжелой ночи

Но у мамы болела голова, и ей разрешили пойти спать в дом соседки. Меня отпустили вместе с ней, поэтому ночью нам не пришлось много работать. Там и без нас было достаточно женщин лучше, чем мы с мамой разбиравшиеся в подобных делах. Гита, гостеприимно улыбаясь, встретила нас на пороге своего дома.

Она положила нас в комнате рядом с собственной спальней, пожелала спокойной ночи, и, выключив свет, ушла к себе. Мы с мамой быстро заснули, но я проснулась посреди ночи, оттого что мне сильно захотелось пить. Я пошла на кухню, налила себе стакан воды и хотела, было, возвращаться в нашу комнату, но вдруг увидела, что дверь в «тетушкину» спальню слегка приоткрыта и у нее горит свет. Я подумала, что, наверное, они с мамой о чем-нибудь разговаривают, и решила присоединиться. Но, заглянув в спальню Гиты, замерла на месте.

Мама и «тетушка» обнимались на огромной постели, причем мамина голова покоилась на «тетушкиных» грудях — миленькое зрелище. Гита нежно касалась самых чувствительных местечек на теле мамы: подмышек, пупка, живота, внутренней стороны бедер. Избегая, однако, грудей и щелки. Но скоро «тетушка» присосалась к маминым большим сисям. Мне даже стало завидно, что она с такой легкостью распоряжается грудью, принадлежавшей мне в младенчестве.

 — О, Гита! — вскрикнула мама, но «тетушка» впилась в ее губы страстным поцелуем, а потом снова занялась грудью.

 — У тебя такие славные сосочки! — заявила она, поцеловав их один за других.

Затем Гита остановилась, и я подумала, что меня заметили, и отошла от двери. Но она, обняв маму за плечи левой рукой, опять поцеловала ее в губы, а правую руку опустила на мамину волосатую писю.

 — О-о-ой! — чуть ли не взвизгнула ошеломленная мама, и попыталась отодвинуться подальше от «тетушки» и ее шаловливых пальчиков.

Но Гита обрушила на маму град поцелуев, в то время как ее указательный пальчик погрузился в мамину щелку.

 — Милая, у тебя такая чудная писечка, но невероятно волосатая. Почему, сладкая моя?

Мама пробормотала в ответ, что муж разозлится, если она побреется.

Тогда «тетушка» с горящими от удовольствия глазами устроилась у мамы между ног и двумя руками раскрыла ее щелку. Затем нежно, но, крепко держа пальцами губки, она еще шире раздвинула мамины ноги. А мама лежала, выставив свою волосатую промежность напоказ, словно шлюха, вздрагивая от каждого прикосновения Гиты. Я даже представить себе не могла, что моя настолько консервативная в вопросах секса мать так легко сдастся «тетушке», которая этот момент настойчиво искала спрятавшийся в этих роскошных зарослях клитор.

Наконец отыскав его, Гита прижалась к раскрытой маминой писе и, не спеша, стала облизывать клитор. Мама с каждым движением бедер пыталась буквально впечатать свою щелку в мокрое от непрерывно текущего оттуда сока лицо Гиты.

 — О-о-о-о! — застонала она, кончая.

Однако «тетушка» не остановилась на этом, и довела маму до второго оргазма мощностью двадцать баллов по десятибалльной шкале. Затем она сменила позицию и устроилась на маме сверху, как мужчина на женщину и стала энергично тереться своей выбритой о мамину волосатую. Ее мощные ягодицы так и ходили «туда-сюда». Мама подмахивала ей с той же скоростью. Было видно, что она за всю жизнь не испытывала такого удовольствия, и старалась восполнить этот пробел. Женщины вошли в раж и двигались все быстрее и быстрее, хрипя и подзадоривая друг друга. Кончили они одновременно. Я тоже не смогла удержаться и, сунув руку в трусы, стала ласкать себя, не отрывая взгляда от извивающейся парочки.

 — А-А-А-А-А! — не знаю, кто из них кричал громче, но их вопли звучали для меня, как музыка.

Когда женщины обессилившие растянулись на постели, я тоже кончила и, не сумев сдержать чувств, взвизгнула:

 — Ой-ой!

Какая же я дура! Они обе посмотрели в сторону двери, и мама быстро прикрылась. Она покраснела от злости и стыда, и не поднимала глаз. Еще бы я поймала ее, занимающуюся любовью с другой женщиной. Гита в отличие от нее сохранила спокойствие, лежа передо мной абсолютно голая, мокрая от пота.

 — Иди к нам, милая! — сказала она.

Я медленно вошла в комнату.

 — Детка, мы с твоей мамой давние подруги, сейчас делаем то, чем занимались раньше. В этот нет ничего плохого, дорогуша, наслаждение есть наслаждение, неважно с мужчиной ты его испытываешь или с женщиной.

Она ясно давала мне понять, что маме совершенно незачем знать, что мы уже трахались с ней до потери сознания. Я решила подыграть ей:

 — Мне ужасно неловко, но я проснулась и, не увидев маму рядом, пошла, искать ее.

 — Все нормально, а теперь вы обе — мать и дочка — сядьте возле меня, — скомандовала «тетушка».

Мама, все еще не решаясь, поднять взгляд села рядом с Гитой, которая начала раздевать меня. Когда я осталась совсем голая, она нежно поглаживать все мои чувствительные местечки. И тут я заметила, что мама украдкой смотрит на мое тело — она впервые видела меня обнаженной после того, как я из угловатой девушки-подростка превратилась в молодую женщину.

 — Дорогуша, разве тебе не хочется увидеть какая у тебя красивая дочь? — спросила ее «тетушка».

Мама наконец-то смогла посмотреть мне в глаза, но ничего не сказала. Однако я увидела, в ее взгляде гордость — ей было приятно, что ее дочь выросла красавицей.

 — Давай вместе посмотрим на нее, — сказала Гита маме, стаскивая с нее простыню, которой та прикрывалась.

Я поднялась с кровати и встала посреди комнат, а они сидели передо мной, причем Гита пощипывала мамины набухшие соски. Осмелев, мама просто пожирала меня глазами.

 — Милая моя, а что тебе больше всего нравится в дочери, — спросила «тетушка» маму.

 — Ну: ну: та штучка, ниже живота, — она замялась с ответом.

 — Нет, как мы это называем.

 — Пися.

 — Хорошо, а ты заметила, что у нее там нет ни одного волоска.

 — Да, мне это так нравится.

 — А почему ты сделала это, дорогуша? — поинтересовалась у меня Гита.

Я поняла, что совершенно не нужно отвечать, что это «тетушка» побрила меня:

 — Я только вчера побрилась, хотя привыкла делать это каждые две недели.

 — Но почему? — удивленно воскликнула мама.

 — Таково правила в нашем общежитии, в качестве профилактики кожных заболеваний все девушки должны брить лобок и подмышки.

Немного похоже на правду.

 — Разве тебе не хочется потрогать ее миленькую щелочку? — опять спросила Гита маму.

Мама промолчала, но «тетушка» жестом сказала мне встать рядом с ними, и когда я так сделала, она положила дрожащую мамину руку мне на лобок.

 — Ну,...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх