100 ночей с дочерью

Страница: 3 из 3

меня больше, чем одежда. И было нам глубоко параллельно, что какой-нибудь редкий прохожий багровел при виде нас.

Помню отчётливо день, когда у меня в кармане осталось ровно столько, сколько можно было бы заплатить за шикарный номер в привокзальном отеле одного небольшого городка. Его мне очень настырно предлагали, я даже удивился отчего это вдруг... Ведомый странным предчувствием, я решил испытать судьбу и снял этот номер на ночь. Это была ночь на двадцать четвёртое сентября.

Данный нам номер от стен до потолка был облеплен зеркалами. Видно, количество всего зеркального, серебристого и золотистого и определяло, главным образом, его престижность. Я мысленно представил, как эти зеркала буду отражать наши нагие тела, танцующие в постели. Вместе вымывшись в широкой ванной, мы с Лили... Впрочем, это началось уже в самой ванной, когда я стал намыленной рукой массировать ей влагалище, такое мягкое, податливое, как тесто. Дочка от такой ласки, стоя на коленках, шире раздвинула ножки и взяла в ротик мой большой член. Ей всегда жутко нравилось это занятие.

Чем ближе было удовольствие, тем интенсивнее моя широкая ладонь мяла цветок под её попкой. Вторая моя рука пробралась к ягодицам и просунула два пальца в анус, отчего спинка Лили по-кошачьи выгнулась. И тут мне захотелось... Кожа вокруг анального отверстия натянулась как на барабане, Лили почувствовала внутри попы острую резь, вызванную толстым инородным предметом, который мышцы стремились отторгнуть. Но эта боль доставляла ей удовольствие, поскольку исходила от меня... Невероятными усилиями мне удалось запихать в попу весь свой толстый член. Он был так там зажат, что разбух ещё сильнее и не вынимался обратно. Лили заплакала. Но я, знавший этот плач, только сильнее насадил её и стал запихивать свою ладонь ей во влагалище. В ванную засочилась кровь, в стенах умножался истошный вопль дочери, а я всё глубже и глубже проникал в её детское маленькое тело. Вскоре я просунул кисть руки в её кровоточащую щель до конца, как в тряпичную куклу. Задний проход был тоже забит до предела. Дочка заизвивалась, как червяк на крючке, не переставая тонко голосить. Потом она повернулась ко мне лицом и мы стали отбирать друг у друга воздух до потери сознания. Свободной ладонью я сильно сжал плоскую, почти мальчишескую её грудь, и начал спускать...

Хватка моя ослабла, Лили потеряла сознание. Я включил ледяной душ и окатил сначала себя, потом её. От неожиданного холода она очнулась и дико уставилась на меня. Потом прыгнула мне на руки и крепко-крепко прижалась всем своим крошечным существом ко мне.

После ванной мы легли в постель, где предались ненасытным любовным ласкам. Сколько раз мы занимались любовью этой ночью! Теряя всякий рассудок, мы питались друг другом и нам не нужно было иной пищи (благо, что денег на неё уже и не оставалось в прямом смысле). Нежное влагалище Лили вновь обагрялось кровью, запятнавшей белоснежные — тёмно синие ночью — простыни. Я пил из всех щелей своей дочери её душу и спускал ей свою вместе со спермой во всевозможные щели. Мы наслаждались до абсолютного изнеможения, до полусмерти, до смерти, и кто бы мог знать, что эта ночь окажется для нас самой последней...

Наутро, когда каштановые волосы Лили застилали мои глаза, в номер беспардонно вломились пятеро хладнокровных истуканов в формах, сообщив, что я обвиняюсь в растлении несовершеннолетней дочери и в зверском убийстве своей тёщи. Вследствие чего мне грозит двадцать пять лет лишения свободы. Я спокойно и даже равнодушно внимал монотонной речи главного торжествовавшего истукана. Лили, прикрытая простынёй, вдруг спросила, какие у них есть доказательства, и тут тот же самый истукан бросил на неё, на мою Лили, пожирающий взгляд и ядовито сообщил, что помимо всего этой ночью прибавилось ещё одно... «видеозапись вашего ночного танго, сделанная скрытой камерой; она за зеркалом». Он отвёл то злосчастное зеркало в сторону, и ноги мои подкосились. Я не выдержал и ударил ногой изо всех своих сил этого ублюдка в спину. В том ударе смешалось всё... ненависть, обида, стыд, месть, любовь к Лили... Но пинок не получился и не причинил истукану практически никакого вреда. Зато когда он обернулся ко мне с удивлённой ухмылкой, его ухмылка размазалась красным месивом по звериной деревянной морде. Потом что-то бухнуло мне в спину и...

... Я очнулся в камере, не в силах вспомнить произошедшего. В глазах двоилось, голову разрывало на части. Мне потребовалось минут пятнадцать для того, чтобы прийти в себя и собрать мозаику перемешавшихся событий в более-менее стройную картинку. И я ничуть не удивился, когда сквозь блестящие холодные прутья увидел свою жену. Она смотрела на меня и грустно улыбалась. Рядом, на табурете, сидел охранник и позвякивал ключами. Его лицо показалось мне добродушным.

 — Я им всё рассказала, — тонко начала Лили, — и про то, какой ты хороший, и про то, что я не могу ни дня без тебя, и всё-всё, — она всхлипнула. — И твой срок смягчили до десяти лет.

Я вплотную прижался к решётке и поймал губами губки своей девочки.

 — Я просилась сидеть в камере вместе с тобой, но этого уже мне не позволили. Сказали только, что я могу приходить сюда раз в день. Где я буду жить, пока ещё не знаю. Хочу в нашу квартиру... Помнишь?

Я судорожно сглотнул и кивнул головой. Скорее всего, подумал я, мои родители станут опекунами Лилии.

 — Всё кончено... — с тяжестью выдавил я, чувствуя, как на глаза непроизвольно наворачиваются горячие виноградины слёз. — Лили, ведь... (я поймал её дрожащий взгляд) ведь... ты не сможешь хранить верность мне... десять...

 — Я всё смогу. Я всё... — она зажмурила глаза, и мы, обнявшись через решётку, разрыдались, не обращая внимания на охранника. Но последний, кажется даже сочувствовал нам и молчал, закрывая глаза на происходящее. Я рыдал, забыв обо всём на свете... о тёще, о камере за зеркалом, о тюрьме, и в мире моём осталось самое ценное, бесценное... моя дочка.

 — Лили, ты ведь ещё совсем маленькая, а через несколько лет ты забудешь своего отца и встретишь кого-нибудь, кто...

 — Вовсе, вовсе нет, мне не нужен кто-нибудь, мне нужен только ты, папа... и я буду ждать, когда тебя они отпустят. Потом вырасту, мне будет двадцать два. Мы уедем отсюда навсегда, навсегда, туда, где я стану твоей законной женой.

 — Ты и есть моя законная жена, — сказал я, краем глаза замечая, как удивлённо повернул голову охранник. Подумал, наверное, что я совсем свихнулся. Но после того, что я рассказал Лилии о её матери, всё понял и совсем уже не препятствовал нам целоваться через решётку. Он даже не взглянул на нас, когда Лили шумно выдохнула грудью... моя ладонь залезла ей в джинсы и до основания погрузилась в её влагалище. Дочка зажмурилась. Руке мокро и тепло...

Во время то я понял, что Лилия не умрёт никогда, потому что это цветок, который распускается каждой весной в моём сердце вечно юным, бесконечно чистым созданием. И она никогда не предаст и будет любить меня вечно, даже через много-много лет, даже после смерти... Хотя смерти не существует, и в этом я более чем убедился.

Напоследок я оставил одну интересную и важную деталь... я часто ходил на могилу к своей юной жене и убивался так сильно, что однажды ночью в полубреду отправился на кладбище с лопатой. Моё сознание тогда было очень больным, мне страшно хотелось вновь увидеть свою маленькую супругу. Я выкопал гроб двенадцатилетней давности и лопатой вскрыл его. Он был, конечно, пуст. Просто пустая ненужная коробка. И в ту ночь у меня исчезли все сомнения насчёт смерти жены. Я свято поверил в то, что она бессмертна. Следующий день был шестнадцатым числом. Тем самым.

Однажды от скуки, постоянной спутницы заключённого, я стал считать, сколько ночей прошло от шестнадцатого июня до двадцать четвёртого сентября. По иронии судьбы их оказалось ровно сто... Сто ночей легли в моей памяти дорожкой от лета к осени. Но жизнь бессмертна и идёт по кругу. Теперь, в сумраке свинцовых стен и тяжёлых стальных прутьев, я дожидаюсь весны, которая придёт уже совсем скоро... всего через семь лет. Лили сейчас пятнадцать. Незабываемый возраст моей любви. Любви, и ласки, и яркого вечного солнца...

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

5 комментариев
  • Anonymous
    Виталий (гость)
    17 июля 2012 6:31

    Мне очень понравился рассказ... как вроде сам там был... и да я на стороне любимых сердец, пусть даже отец и дочь, сын и мать, брат и сестра

    Ответить

    • Рейтинг: -1
  • Vailery
    26 мая 2013 1:43

    Уже 9 лет прошло с момента написания этого рассказа...
    Но он вызывает во мне бурю эмоций... Рассказ который действительно «зацепил» на все 100%...
    У меня нет больше слов

    Ответить

    • Рейтинг: 0
  • Anonymous
    Blacki (гость)
    23 января 2015 14:30

    Первый что-то заставило меня написать на данном ресурсе комментарий.
    Автор явно больной на голову человек. Как удивительно в этом рассказе сочетается гениальность и безумие?! Прочел на одном дыхании и как будто. Такой легкий и красочный слог заставил лично поприсутствовать при сем действии и почувствовать возбуждение, и в следствии почувствовать отвращение к самому себе за сопереживание главному герою.

    Ответить

    • Рейтинг: -1
  • Anonymous
    интернест (гость)
    14 февраля 2015 1:10

    процитировал мои слова, в корне. автор во многом не в себе. больной души человек.

    Ответить

    • Рейтинг: -1
  • 13reid
    2 мая 2016 1:06

    Если отбросить красивый слог и яркие образы, которыми автор наполнил сей рассказ, то что остаётся? Отец ебал свою маленькую дочь до крови, убил на её глазах её бабушку, трахал её на глазах прохожих, доводил до болевого обморока и голода, нанёс несколько моральных и физических увечий на всю жизнь, только лишь потому что не воспринимал её как личность, а лишь как реинкарнацию его жены, которая погибла из-за того что тот не натянул гондон. Как то не возбуждающе

    Ответить

    • Рейтинг: 0

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

наверх