Основной инстинкт

Страница: 3 из 4

Но внутренний психологический барьер не давал мне действовать в этом направлении. Я уснул и мне приснился сон, как мы с Катюшей трахаемся, она почему-то сначала хохотала, а потом кончала до упада.

Так прошла зима, одеяла уже были заменены на простыни, но девочки так привыкли к моему обществу, что выпускать из своей постели меня не хотели. Настало лето, надо было подумывать об отпуске, я пока ничего еще не решил для себя, но отпуск, естественно, намеревался провести с любимыми девчушками.

Уже настало лето и комары потянулись в комнату. Один занудливый комар как-то ночью разбудил меня. Я лежал на левом боку и обнимал тело. Опять же я все перепутал, может быть подсознательно во сне потянулся к Катюше и лапал ее отнюдь не по детски. Одна моя рука обнимала ее шейку и касалась голой груди, другая же бесстыдным образом покоилась под трусиками на безволосом практически лобке. Один палец наполовину был погружен между раскрытых губок. Катюша как обычно спала, широко раскинув ноги, щель ее была увлажнена, клиторок немного напряжен. Меня бросило в жар, про комара зануду я забыл тут же. Член сам мгновенно выпрыгнул из трусов и напрягся до ломоты. В голове лихорадочно метались и путались мысли, чего делать?

Неужели я просто перепутал? Или она специально все это подстроила. Я давно замечал нездоровый (а может здоровый?) Катюшин интерес ко мне. Она на протяжении полугода щеголяла передо мной в ночнушках и в халатиках с разрезами, чтобы мне удобней было обозревать ее твердые грудки. Она никогда не закрывалась в ванной и я несколько раз заставал ее там голой. То она разляжется в кресле и раздвинет ноги, а трусы заправит так, что пизденка вся практически видна. То за мной подглядит, когда я переодеваюсь. А уж трахаться с Томой, когда она в квартире, вообще было невозможно.

В итоге я развернулся, разбудил Тамару и выеб ее в задницу на кухне. Тома отметила, что сегодня мой член какой-то особенно твердый. Что я мог ей сказать? Позже, на следующий день я все же поведал ей, как очнулся ночью с рукой в пизде ее дочери. Та только посмеялась, смотри, мол не перепутай, Кутузов.

Тамара работала подряд неделю и в соответствующие выходные мы были с Катей наедине. Мама уходила на работу в 7—30, а мы еще долго валялись в кровати, правда под разными простынями. Я обычно просыпался раньше, варил кофе или чай и будил ее. Это было не так просто сделать, молодой организм никак не хотел просыпаться. Часто она затевала шуточную драку, пинаясь ногами, при этом совершенно не задумываясь о том, что ночнушка ее задирается, и мне видны трусики, часто сбивающиеся в промежности в сторону. Тогда я мог рассматривать ее покрытую пушком пизденку. Член у меня при этом вставал и я быстро прекращал наши баталии, схватив Катерину за талию, я тащил ее в ванну умываться, а сам нарезал бутерброды для завтрака.

В тот день, когда это случилось, ничего необычного не было. Мы готовились через неделю отбыть на юга и сегодня должны были с Катей ехать на рынок за ее обновками. Тамара давно была на работе. Я злился, что девчонка никак не может пробудиться и тряс ее за плечи, она же, как всегда, проснувшись, начала пихаться ногами. Я защищался, однако один раз она мне все же заехала по члену. Лицо у нее при этом было смеющимся, она как бы провоцировала меня на ответные действия. После ее очередного удара ночная рубашка задралась высоко и я увидел, что моя Катюша без трусов. Это было чем-то новеньким.

Девочка в очередной раз махнула ногой, и я в подробностях рассмотрел полуоткрытое влагалище, обрамленное розовыми губками, между которыми угадывалась маленькая пуговка клитора. Член, как по команде начал свое восстание. А я не успел еще надеть брюки. Наконец я не выдержал и сказал:

 — Катя, с каких это пор ты спишь голая? Да еще ногами сейчас тут махаешь?

Девчонка засмеялась, бесстыдно раскинув ноги на кровати в разные стороны, ночнушка задралась еще выше, на талию. Теперь уже была видна и розочка ануса.

 — Дядя Саша, а ты чего, меня боишься? Я не кусаюсь. А чего это у тебя там растет в трусах, можно посмотреть?

Вот оно, подумал я, началось, разошлась девочка ни на шутку, надо бы ей по заднице для острастки надавать. Чего же теперь делать. Я тупо молчал, уставившись в ее промежность. Член только что не разорвал плавки.

 — Ууу, какой огромный.

С этими словами она проворно вскочила с кровати и обеими руками сдернула с меня трусы до колен. Член, вырвавшись на волю, закачался в опасной близости от ее лица. Девочка, как ни в чем не бывало, начала его разглядывать. Потом она ухватилась обеими ручонками за мою елду и произнесла:

 — Вот это да: Я такого еще не видела.

 — Вот интересно, а где ты нечто подобное вообще могла видеть? Мала еще для таких зрелищ.

 — А мне двое мальчиков в классе показывали свои, но у них в половину меньше, а когда ты мылся, я тоже смотрела, но он не такой был. А когда вы с мамой: хммм, она замялась, трахаетесь, то вообще ничего нельзя разглядеть, орете только как ненормальные, кайф ловите. Я тоже так хочу, я боюсь с одноклассниками, они ни черта не умеют, а ты опытный, мне мама говорила, что ты отличный любовник.

Она тараторила без умолку, держась за мое достоинство, поглаживая его неумело, оголяя головку. Вот черт, с мамой они обо мне говорят, как о любовнике, это же 12 с половиной лет, чего ж я делаю. С головки тем временем свесилась прозрачная капля смазки. Катя размазала ее пальчиком по всей головке и теперь водила им по ней, заставляя меня закрывать глаза от кайфа. Не мог я ей ничего говорить в тот момент, можно было ее сейчас оттолкнуть и прекратить этот разврат, но, боже, как мне этого не хотелось. С другой стороны, любое поощряющее мое слово, и я становлюсь соучастником этого развратного ребенка, очень мной, кстати любимого. Как я потом ее маме в глаза смотреть буду. Катя нарушила молчание:

 — Ладно, не хочешь говорить и не надо, молчи, но я хочу его на вкус попробовать, я знаю, что девочки это сосут.

У меня глаза на лоб полезли от ее осведомленности. Я стойко молчал, а Катя стала языком неумело облизывать мою головку, забираясь им под крайнюю плоть, при этом она сказала, что вкус ей нравится, кисленький и солененький. Долго со мной этим заниматься было нельзя, я отстранил ее и наконец выдавил из себя:

 — Катюша, перестань, я сейчас кончу и забрызгаю тебя всю, ты же испугаешься, прекрати.

 — Не испугаюсь я, я хочу это увидеть.

Преодолев мое вялое сопротивление, она снова наклонила голову и начала впервые в своей жизни пропихивать головку мужского члена себе в рот. Сначала у нее ничего не выходило из-за несоответствия размеров, но потом, приловчившись, девочка аж наполовину запихала его в свой блядский ротик. Потом она приподняла голову и снова, открыв рукой головку, насадилась на него. Я почувствовал, как головка уперлась в детское небо и начал кончать. Я подумал, что девчонку нужно наказать за самодеятельность и кончить ей в рот. В другой раз подумает, прежде чем шалить с такими вещами. Все это пролетело в голове мгновенно.

Первые потоки спермы заполнили Катюшин рот, глаза ее округлились от неожиданности, она слезла с члена и следующие струи попали ей на лицо и на длинные растрепанные волосы. Девочка судорожно глотнула.

 — Как вкусно, это я от неожиданности, в следующий раз все выпью. Он у тебя красивый, не то что у наших мальчиков и спермы много.

Она все болтала без умолку, обнаруживая недюжинные знания в области секса, а я все молчал, колени у меня подгибались от только что перенесенного сумасшедшего оргазма. Подумать только, я кончил малолетке в рот. В конце концов, я отобрал у нее игрушку, и растянулся на кровати, закрыв глаза.

Мысли лихорадочно кружились в моей голове, надо было принимать решение, я уже любил по своему ее мать и не мог вот так обойтись с ней, трахнув ее дочку.

 — Катенька,...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх