Такое кино

Страница: 1 из 3

 — Он совершенно нормальный мужик, — тараторила Ольга, не забывая придерживать Катю под локоток. — Совершенно нормальный мужик, у него своя жизнь, знаешь, пока я там работала, ну то-сё, пятое-десятое, я думала, он меня того, после работы, ну ты знаешь, обычно бывает, так вот — ни-ни! Вообще, будто нет меня. Я сначала думала, он педик, ну бывают же педики, мало ли чего, то есть я к ним нормально совершенно отношусь, у моего Валерки, ну того Валерки, ну ты его знаешь, так вот, был друг, ну не в том смысле, а просто друг, институтский, педик, то есть они ничем таким не занимались, так я тебе скажу — в личном общении очччень приятный такой человек, хотя чувствуется что-то такое, ну я даже не знаю что, да, это я не про то, так вот у него этого нет. То есть совершенно.

Катя замотала головой.

 — Погоди, не трещи. Я уже ничего не понимаю. Ты вообще о чём?

Ольга надула губки.

 — Ну ты меня не слушаешь ни фига, я же тебе рассказываю, ну про Михал Борисыча, ну мы куда идём, по-твоему, а? Сама ведь напросилась...

Катерина примирительно улыбнулась и потрепала Ольгу по крутой попке.

Олечка была похожа на куклу Барби в классическом исполнении — как внешними данными, так и умом с сообразительностью. Впрочем, это ей нисколечко не мешало жить. Это милое, глупое, совершенно безобидное существо, испуганно жмущееся ко всякому сильному плечу, в конечном итоге всегда как-то устраивалось. Тем более, что свою основную жизненную задачу — доставлять удовольствие мужчинам — оно исполняло с таким отчаянным задором, что Катерина иногда переставала что-либо понимать в этом бесконечном хороводе Александров, Саш, Саньков, Шуриков, Серёж, Серёг, Сержей, Вадимов, Дим, Вадиков, и прочих мужских имён, которые плотно забивали её уши после первых пяти минут разговора с подругой. Самое интересное, что она каким-то непостижимым образом умудрялась их не путать, и, кажется, помнила всех и каждого. Более того, она была искренне убеждена, что Катерина тоже прекрасно помнит про Санька со скорпомощной подстанции, Сашу из Литинститута, и Александра Игоревича из города Торонто, который спал в розовой пижаме с микки-маусами, и любил это делать только между грудей.

Иногда Катерина задумывалась, кто она для Ольги. Несмотря на продолжительность отношений (они начались ещё в институте), и всё то, что они знали друг о друге, Кате иногда казалось, что Олечка воспринимает её точно так же, как и мужчин, которым было от неё кое-что нужно. Она охотно давала делать с собой всё, и сама делала всё, и это ей нравилось (ещё как нравилось — Катя невольно облизнулась, вспомнив, как хорошо набухают Олечкины сосочки под её поцелуями), но всё-таки Катя чувствовала, что, умри она завтра, в Олечкиной жизни ничего не изменится. Разве что очередному Олиному хахалю будет некому позвонить, чтобы отвезти Олечку домой из какого-нибудь очередного клуба, где Олечка перебрала, устроила стриптиз на барной стойке, перебила немеряно посуды, а потом обоссала бильярдный стол, на котором пыталась танцевать польку. Интересно, что все эти безобразия как-то сходили Олечке с рук — хахаль платил за коктейли, посуду, биллиардный стол, и при этом оставался от Олечки в полном и безоговорочном восхищении...

Помещение, в котором устроился загадочный Михаил Борисович, выглядел достаточно внушительно. Этакий небольшой особнячок прошлого века, неброско, но умело отреставрированный, чугунная ограда, красная плитка вместо асфальта... стояночка (на ней скучал одинокий серебристый «Опель»)... холл... интеллигентного вида охранник (он смотрел на Катерину секунду-другую, после чего уверенно кивнул), лестница наверх, рыжая девица с лисьей мордочкой и удивительно развратными глазами. Девица мазнула взглядом по Катиной фигурке, и та кожей почувствовала холодный интерес опытный сучки.

 — Шеф у себя, на втором этаже, комната 203, — сообщила она. — Вы проходите... Оля, будь добра, посиди здесь.

Оля чмокнула подружку в краешек накрашенных губ и прошептала «ни пуха ни пера».

Катерина так же, шепотом, послала её к чёрту.

Кабинет Михаила Борисовича выглядел более чем солидно, даже чопорно, если не считать маленькой акварели на стене, изображающей спаривающихся лошадей. Прищурившись, Катя разглядела в уголке характерную хвостатую подпись, и чуть было не присвистнула: похоже, эта картинка стоила сумасшедших денег. Если это подлинник, разумеется.

 — Это подлинник, — Катерина поняла, что хозяин кабинета (полный пожилой мужчина, виски с благородной проседью, галантно привставший из-за стола, приветствуя гостью) проследил за направлением её взгляда, и слегка смутилась. — Да, я знал, что вы искусствовед по образованию... поэтому и повесил эту вещь сюда. Специально ради вас. Но вообще-то я держу это дома, в своей коллекции... думаю, что вы её увидите.

В этот момент дверь в кабинет чуть скрипнула. Хозяин слегка кивнул кому-то за спиной Натальи, и дверь закрылась. Через пару секунд чья-то рука погладила её по волосам. Наталья вздрогнула, но вовремя сообразила, что надо вести себя спокойно.

Михаил Борисович это заметил и поощрительно улыбнулся.

 — Расслабьтесь. Сейчас моя девочка вас посмотрит... а я пока, с вашего позволения, немного отвлекусь. Дела, знаете ли... — он демонстративно полез в папку с бумагами.

Рука рыжей (Наталья поняла, что это была именно она) погладила Катерину по груди, по животу, после чего быстро обследовала то, что было у неё под юбкой. Катерине пришлось чуть раздвинуть ноги, чтобы дать наманикюренным пальчикам пройтись по её женским частям. Расстегнула ей пуговичку на кофточке. Вторую. Третью. Катя понимала, что сейчас её будут раздевать донага. Она всё ещё не могла понять, нравится ей происходящее или нет, когда её короткая юбочка упала на пол, где уже лежали остальные тряпочки.

Когда шеф соизволил поднять глаза от бумаг, Катя стояла перед ним голенькая, с раздвинутыми ножками, между которых хозяйничал пальчик рыжей девицы. Пальчику было очень свободно: Катерина была отчаянно, постыдно возбуждена.

 — Ну что ж, хорошо, — заключил Михаил Борисович, быстро оглядев обнажённое тело девушки. — Теперь к делу. Насколько я понимаю, вы не прочь сняться в фильме для частной коллекции. Ваша подруга вам всё объяснила насчёт условий?

 — Д-да, я в курсе, — выговорила Катерина, слегка заикнувшись: рука рыженькой умело коснулась очень чувствительного места, отчего оробевшая девушка чуть не кончила.

 — Теперь займёмся выбором сюжета... Как вы понимаете, нас не интересует обычное порно. Этого добра достаточно на любом ларьке. Наших клиентов интересует воплощение их фантазий. Причём воплощение по-настоящему полное. Вам, лично вам, должно нравиться то, что вы делаете. Очень нравиться. Вы понимаете?

 — Да, возможно, — по вздрагивающим белым ляжкам Катерины можно было понять, что её утроба судорожно сокращается, но она старалась контролировать себя. Ощущения, однако, от этого только усилились. Низ живота предательски ныл, требуя ласки. Рыжая стерва, однако, убрала руку от Катиного лона, и занялась её грудью. Лёгкие поглаживания сосков сменились лаской более грубой, но очень приятной: рыжая мяла катину грудь, слегка прихватывая упругую плоть ногтями. Катерина застыла, стараясь не выдать себя. Ей почему-то показалось, что Михаил Борисович не одобряет женщин, не умеющих себя контролировать.

 — Итак, у нас сейчас есть два заказа. Первый — садизм. Роль жертвы. Порка. Проколотые соски. Наказания клитора. Горячий воск. Прижигания. Как вы к этому относитесь?

Ладошка рыжей опять переместилась в промежность девушки.

 — Извините, это не моё, — собравшись с духом, ответила Катерина. Ей понравилось звучание собственного голоса: получилось достаточно уверенно, но ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (1)
наверх