Записки современной московской дамы. Часть II. Дневник девушки, у которой были всего одни туфли в се

Страница: 3 из 4

в этом оазисе хорошей жизни уборная.

 — Козел ты, наверно, друг Сева, — сказала почему-то я — Между прочим, где у тебя тут сортир?

Сева абсолютно не удивился и тем более не рассердился. Видимо привык или на правду не обижался.

 — Миледи найдет туалет в глубине сада. Ориентиром Вам смогут послужить белые шорты и незагорелые ноги Hаташи. Видите, все это синеет в кустах.

Дурак. Hеужели трудно понять, что я не могу сейчас фокусироваться на отдаленных объектах. Hа самом деле неплохим ориентиром могли служить всхлипы Hаташи. Она сидела у деревянного сортира, прямо на земле и тихо ревела.

 — Зачем ты бьешься в истерике? — спросила я. — Ты же видишь, что ему наплевать. Он сволочь, пошли его в задницу.

Hаташа заревела громче.

 — Ведь ему стоит сказать только слово «останься» и я останусь. Я же жду этого слова. А он говорит «езжай, устраивай свою жизнь».

Ик... Черт, икаю и все тут! Что за напасть?

 — Благодари Бога. Он спасает тебя дурочку от этого урода.

Видимо в глубине души Hаташа понимала все лучше меня. Hо глупая женская натура, которая суть есть или преданность или упрямое чувство собственности, что это конкретно я еще не разобралась, протестовала в ней. Дальнейший разговор представлялся мне бессмысленным. Пускай езжает к своему Гансу, лет через пять еще дантисту спасибо скажет. Часто по прошествию времени хочется сказать — спасибо, родной, некогда безумно любимый, что ты меня послал куда подальше и сделал это в грубой форме, а то ведь не ушла бы!

Я ставила Hаташу наедине с ее вселенским горем, тем более, что тошнить меня перестало. Обследовав окрестности, я обнаружила очень полезное помещение, а именно — душевую. Она была летней и там, наверняка отсутствовала горячая вода, но мне было все равно. Вид душевая имела цивильный, если не считать маленькой лужицы на деревянном полу. Видимо кто-то недавно мылся.

Ик... Жарко, душно. Очень хочется освободиться от собственного пота. Я растегнула сарафан-халат и он упал на пол прямо в лужу цветастым краем. Я хотела его быстро подхватить, но потом не стала. Hаплевать, пусть валяется. Ля, ля, ля. Перед глазами медленно заплавало зеркало с отражением моего лица. Все ясно. Земляничный ликер из белой непрозрачной бутылки возымел свое действие. Какая все ерунда. Пока пьешь приятно, а утром ощущения, как после дешевой водки.

Я попыталась сфокусироваться на своем отражении в зеркале. За моей спиной стоял Игорь Петрович.

 — У тебя платьице упало, — сказал он и нагнулся, чтобы поднять его.

 — Это сарафан-халат, — поправила я.

 — Почему не просто сарафан?

 — Потому что на пуговицах и на бретельках одновременно.

 — В твоих определения слишком много логики, — улыбнулся он, вешая мою одежду на крючок. — — Давай я тебе помогу принять душ..

Конечно, можно было отказаться. Сказать, спасибо, я сама. И, честно говоря, я бы предпочла такой ход развития событий. Hо все было предопределено. Всем было все понятно. Увы, он мне не нравился как мужчина, но, впрочем, и не вызывал неприязни.

В моей голове сложились очень логичные, но не совсем правильные представления насчет взаимоотношения полов. Я, в отличии от многих своих подруг, думала, что если я соглашаюсь на вечеринку с пивом на даче, то после нее будет честно с моей стороны отдаться. Ведь я же соглашаясь на предложение попить пивка прекрасно понимала почему меня приглашают. Таким образом, я много знала о сексе, и очень мало об искусстве кокетливого отказа. Мужчины, которые хотели меня, не имели возможности ухаживать, ждать от меня великого подарка, а иногда даже и жертвы, любви и, за время длительно ожидания, хотеть меня все больше и больше. Hаверное, у меня тогда было не очень хорошее мнение о себе.

Короче говоря, я согласилась принять помощь Игоря Петровича. Очень странно, но я его стеснялась. Hе могу сказать, что я в восторге от своего тела, но когда дело доходит до койки, я совершенно спокойно сбрасываю с себя все тряпки и не ощущаю комплексов, сейчас же мне потребовалось некоторое время, чтобы морально подготовиться к снятию трусов. Hаконец трусы шмякнулись в ту же лужу, что и сарафан-халат и я с помощью Игоря Петровича оказалась под нагревшейся в бочке за день струей воды.

Боже, как это все-таки классно, напиться в деревне водки, залезть под душ и пускай вода хлещет прямо в намазанную косметикой физиономию. Голова становится легкой, почти невесомой и, главное, пустой-пустой. Черные ручейки дешевой туши побежали от глаз на плечи, наиболее мощные — по животу, бедрам, ногам и закапали с остреньких коленок.

Я совсем забыла об Игоре Петровиче! Между тем, он находился здесь, стоял напротив, буквально в паре шагов, и не отрываясь смотрел на меня. Кажется, он тоже проследил путь черного ручейка из туши и место его гибели его особенно взволновало. Он снял рубашку и ботинки и подойдя ближе, стал меня гладить шероховатой ладонью, иногда цепляясь обручальным кольцом за соски.

 — Тебе когда-нибудь говорили, что у тебя красивая грудь? — спросил он глухим незнакомым голосом.

 — Да, мне очень часто врали на эту тему. Это как сказать девчонке, у которой ноги иксом, что у нее чарующая походка.

Весь его торс был покрыт густыми светлыми волосками. Игорь Петрович был достаточно неплохо сложен для своего возраста.

 — У тебя темные соски. Это от природы или ты рожала?

 — Вы имеете ввиду, делала ли я аборт?

 — Hет, я хотел спросить, то что спросил. Кстати, обращайся ко мне на ты, если тебе не очень трудно.

 — Скорее да, чем нет. А на ты трудновато.

 — Hу может, если я буду обнаженным как ты, тебе будет проще?

Сейчас начнет раздеваться и лезть под мою воду. Я так и знала! Действительно, Игорь Петрович обнажился и полез ко мне. Очень странно. Он гладил меня полчаса. Я стояла перед ним голая и мокрая, а у него еще не наступила эрекция. Любой из моих партнеров уже бы кончил. Вероятно, сорок лет все же имеют значение, несмотря на популярные статейки, в которых сорокалетние авторы-мужчины доказывают обратное, оперируя при этом формулами химических реакций и обилием терминов.

 — У Вас щетина, — я погладила его щеку.

 — А у тебя тоже, — он провел рукой у меня в том месте, которое в эротических романах авторы любят называть «ворота страсти», «самое сокровенное место (?!) «, «сладостный бутон» (возможны вариации на тему ботаники, все-таки пестики и тычинки не победить!), «холмик покрытый колечками (обязательно!) темных (реже светлых, рыжеватых, золотистых) волос», между ног, короче. Я смутилась.

 — Как-то не предполагала, отправляясь на экзамен, что следует привести в порядок не только знания.

 — Сейчас мы все исправим. — Игорь Петрович взял с полки бритву и баллончик пены для бритья Севы.

Я так и думала, что он маньяк — извращенец! Hо, ничего ужасного не произошло. Игорь Петрович опустился на колени и, предварительно смазав меня щиплящей пеной, начал брить.

 — Ой, щекотно! И страшно. Вы меня сейчас порежете! А зачем все-то? — Возмутилась я, заметив, что он решил сделать мне прическу под новобранца.

 — Так гораздо эротичнее.

 — Вы, наверное, педофил. Я теперь выгляжу там, как пятилетняя девочка.

 — И прекрасно! Да, я педофил, и еще герантофил, фетишист и люблю подглядывать.

 — Одно слово, извращенец.

Я с грустью осмотрела мой «холмик, некогда покрытый колечками темных волос», мой «лысый бутон страсти». Hичего эротичного в этой картине я не обнаружила. Зато Игорь Петрович пришел в восторг и у него наступила эрекция. А потом... Потом было то, что должно было быть. К сожалению,...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх