Возвращение домой

Страница: 2 из 2

 — Потом придет Он — как бы тот, самый первый и самый обожаемый.

 — Откуда он возьмется?

 — Подъедет тут к семи один старикан, у нас стрелка.

Что-то подмывало меня рискнуть:

 — Черт с тобой, я согласна! Реагируем!

Ремни оказались гораздо более качественными, чем сам диван. Почему-то мне подумалось, что изготовлены они не иначе как из шкуры молодых важенок. Они нежно, но непреклонно охватили мои лодыжки, кисти рук, широкой петлей обжали талию, сделав — я в этом была абсолютно уверена — куда более соблазнительной широкую чашу моих бедер с аккуратно постриженым кустиком волос.

Ленка с удовлетворением подергала путы:

 — Полежи тут, послушай поезда.

 — Он что, на электричке ездит?

 — Этот — да.

 — Ну у тебя и клиенты! А он не удивится?

 — Да какая ему разница? Ко мне он уже привык, начинает скучать. А тут свежак. Лицо, однако, я тебе прикрою — незачем светиться. И трусики в рот набью.

Я слегка обеспокоилась:

 — А это-то зачем?

 — Ну, голос...

 — Он что, может голос узнать? Так мы знакомы?!

 — Ох, заткнись, Галыч! — проворчала Ленка, аккуратно вталкивая мои же собственные трусики в мой рот, а затем заклеивая губы широким пластырем. — Ты слишком много говоришь, сестра.

В этот момент я расслышала шуршание гравия под чьими-то отдаленными шагами, потом стук входной двери.

Ленка поспешно накинула на мое лицо капюшон, потом вышла встречать.

 — Подготовила кого-нибудь?

Я дернулась всем телом, но ремни держали крепко: это был голос отца!

 — Да, заехала тут одна телка.

 — Ничего?

 — Сейчас увидишь. Только стесняется лицо показывать.

 — Да на кой мне ее лицо? Надеюсь, цена ее устроила?

 — Ну а как бы я ее иначе привязала? Давай, приступай. А я пока листья во дворе посгребаю.

Я почувствовала знакомые руки, тщательно обследующие мой живот, внутреннюю сторону ляжек, груди. Ах, сука, что придумала! Во мне боролись злость и восхищение собственной младшей сестрицей. Примешивалось и что-то еще. Оно росло, становилось все сильнее, и, наконец, я поняла: во мне нарастало бешеное возбуждение. Ведь все было совсем как когда-то, может быть, даже лучше. Сейчас будет долго исследовать мое тело, изучать его. Я знала даже последовательность его движений: шея, уголки губ, уши. Несколько нежных поцелуев, покусывание мочки. Правая рука вслепую бродит в зарослях. Груди, соски — Боже, как мгновенно они набухли! Вот и упругое колечко его губ, палец, прорывающийся в скользкие недра. Сосет, посасывает, постанывает, трется лицом, щекой. Длинные музыкальные пальцы с аккуратно обстриженными ногтями широко растягивают вход там, внизу. Резковато, со мной он бывал осторожнее. Со мной! А сейчас перед ним просто очередное тело, теляк, телка. Наверное, я крепко изменилась за эти семь с половиной лет. Естественно. Повзрослела, сформировалась. Чего ж церемониться с такой крупной и растраханной пиздой?

Попеременно посасывая то один, то другой сосок, он ввел во влагалище почти всю ладонь и медленно проворачивал ее там. Было приятно, очень приятно. Знакомая рука. Потом подошла очередь крема. Кремчик тоже выбран неслабый — я сразу ощутила доводящее до безумия жжение. Сейчас только бешеный трах мог бы утихомирить пожар между ног.

К счастью, он тоже уже дышал тяжко, с трудом. Все-таки, возраст. Стал неловко взгромождаться на меня, грузно навалился, развел губы и несколько раз безуспешно попытался вправить восставший член.

Я безумствовала под ним, жаждала, стонала.

Наконец, он ворвался и началась гонка. Он накачивал меня напористо, мощно, думая только о своем наслаждении — такое женщина всегда чувствует. Если бы он знал, кто под ним, было бы по-другому, но я не уверена, что было бы лучше. Мне почему-то нравилось, что он просто использует меня для своих нужд. Я почувствовала первую волну и стала кончать — обильно, остро, отчаянно. Трусы не давали кричать.

Он не обращал внимание на мои корчи. Сосредоточенно трудился. Он всегда подолгу не кончал.

Ноги мои были широко разведены и закреплены ремнями, поэтому он смог подвести руку снизу и вонзить палец мне в зад. Нет, не для того, чтобы доставить мне дополнительное удовольствие — просто ему так нравилось. Ускоряло наступление оргазма.

Меня опять захлестнула волна. На самом ее излете он стал мощно, обильно кончать. Изливаться. Извергать. Потом расслабился, затих и некоторое время лежал на мне мешком, успокаивая дыхание.

Я тоже старалась не дышать, наслаждаясь весом его тела, прижимаясь к нему, впитывая его запах. Как уютно, какое чувство безопасности, покоя!

Наконец, он сполз, покряхтывая, довольный. Зашелестел одеждой, прошлепал к дверям.

 — Ле-е-на-а! — голос казался благодушно-веселым. — Я го-ото-ов!

Послышался ответ Ленки, затем оба вернулись в комнату.

 — Ну как?

 — Ништяк. Вполне стоит своих баксов. Где ты ее выкопала?

 — Через знакомых. Экс-профи, пару лет оттрубила в Германии, в дешевом бордельчике для чурок. Хозяйка поставила на анал.

 — Что значит «поставила»?

 — Эти, с Ближнего Востока, любят ебать белых девочек в попку. Поэтому в таких бордельчиках всегда есть парочка жопниц. Нравится им это или нет — никто особенно не спрашивает. Просто хозяйка подбирает зад покрасивше и дает распоряжение охране его разработать. Сначала используются просто пальцы, потом в ход идут искусственные и просто собственные члены. Это занимает две-три недели — и готова попница. Хочешь посмотреть?

 — Конечно!

Ленка ловко отстегнула один из ремней и, резко закинув мою ногу вверх, оттянула половинку: — Видал?

Я ощутила длинные музыкальные пальцы, ощупывающие, изучающие, растягивающие мой вход.

 — Н-да, впечатляет! Куда положить деньги?

 — Да скрути их трубочкой и засунь ей туда, — равнодушным тоном посоветовала эта змея.

Я услышала шуршание бумажек, потом тугой жгут вошел в мой задний проход и несколько раз подвигался там словно член.

 — Надеюсь, ей приятно! — засмеялся отец.

 — Спросим у нее самой? — отозвалась Ленка.

Она просунула руки под капюшон, аккуратно отклеила пластырь и извлекла из моего рта трусы.

 — Тебе понравилось, подстилка? — спросила она меня.

От ярости у меня буквально потемнело в глазах. Она отлично знала, что после того, как отец увидел мою разъебанную попу, я не посмею признаться, кто я. Ведь для него я была примерной дочерью, отличницей, поступившей в Мюнхенский университет!

Я молчала.

 — Снять с тебя капюшон, блядюшка? — снова спросила Ленка.

Я в испуге замотала головой.

 — Видишь, она не хочет! — повернулась Ленка к отцу. — Стесняется. А хорошо ты ее отоварил! — я почувствовала ее пальцы, нащупывающие вход и мои малые губки. Наконец, она ухватилась за них и принялась безжалостно подергивать. Потом настала очередь клитора.

Я сцепила зубы и молчала — отец мгновенно узнал бы меня по голосу.

 — Ну, мне, пожалуй, пора, — поднялся он. — Мать будет волноваться. Нет, не провожай. Созвонимся!

Хлопнула дверь, и Ленка разразилась громким хохотом, попутно отстегивая мои ремни.

 — Ну что, классно я вас обоих разыграла, а?

Я села, не зная, что сказать. Это было действительно классно, тем более, что несколько минут острого страха теперь лишь усиливали наслаждение от пережитого. Очень медленно я остывала, успокаивалась.

 — Деньги-то достань! — хмыкнула Ленка. — Ты их заслужила.

Я извлекла трубочку, развернула. Там оказалось 200 баксов. Некоторое время мы молчали. Теперь, когда возбуждение от игры спало, сестра снова казалась тихой и умиротворенной.

 — Послушай, что же ты будешь делать тут одна, зимними вечерами? — спросила я.

 — Видишь ли, я немного пишу — стишата. Пока это не совсем то, что хотелось бы, но со временем...

Да, со временем.

 — Ну, и конечно минеты, минеты, минетики, — добавила Лена..

Она была признанной вафлисткой, моя младшая сестра. Немного иная специализация, чем у меня.

Пока мы беседовали, пили чай, высыпали звезды. Мы вышли из дому. Было тихо. Только деревья слегка гудели свое в вышине.

Путь до электрички недлинный. Полумертвый курортный город, погруженный в темноту.

 — Приезжай еще, — говорила она, прощаясь на перроне. — А то просто не с кем словом перемолвиться. Можешь приехать и с мужиком — отоварим по первому сорту... Конечно, привет маме-папе... — Она хмыкнула. — Не забывай!

Электричка дернулась, поплыли назад дачи, деревья, стройная фигурка в длинной хламиде на перроне.

Я не знала, плакать мне или смеяться. Больше всего мне хотелось сейчас же вернуться в Германию, к туркам, в бордель.

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх