Медкомиссия

Страница: 2 из 7

я плавно ввожу палец в его заднее отверстие, оттягивая я годицу другой рукой. Палец легко входит туда, и мальчик упруго выгибается. Они все так — сначала боятся. Я обвожу пальцем тугое кольцо сфинктера (вот что ебать-то сладко!) и, резко всадив вглубь, стараюсь обнаружить предстательнуо железу. Загибаю палец книзу и быстро нащупываю ее. Слегка нажимаю, и чувствую как его сфинктер сжимается, обхватывая мой палец. С сожалением плавно вывожу палец и стягиваю резинку салфеткой.

Мальчик все еще стоит передо мной раком, но его жадный анус мгновенно сжался, освободившись от моего пальчика, и скрылся за кустиком волосков в промежности. Быстро подписываю его карту. Говорю: «Можешь одеваться». Спокойно наблюдаю, как он суетливо натягивает трусы, пару раз промахнувшись ногой. «Позови следующего», — говорю ему в догонку. Слышу как он, скрывшись за дверью, громко кричит: «Следующий!», и потом, сквозь смех остальных, зло добавляет: «В каждую дырку, бля, смотрит!».

Вчера, парни, я не смог сдержаться. Направляясь утром в свой кабинет и проходя через шумную толпу полуобнаженных подростков, я заприметил Его, Того Самого, Одного из Тысячи — высокого гибкого белокурого красавца. Он белозубо смеялся, болтая с приятелями, и жеманно — знает цену своей красоте! — потягивался всем телом. Такие мальчики — украшение любого пляжа.

Короткие трусы обтягивали его выпуклые ягодицы, от одного взгляда на которые мой член начал непроизвольно подниматься. Именно очаровательная юношеская гибкость выгодно отличала его от коренастых грубоватых сверстников. Клубника в миске с малиной. Нужно ли говорить, что, заприметив, я уже ждал его с нетерпением.

Я продолжал осмотр, прикасаясь к обнаженным телам мальчиков, разглядывал и ощупывал их половые органы; их попки раскрывались передо мной, как в калейдоскопе, а я гадал, каков же Он окажется... Но вот дверь отворилась, и, озираясь по сторонам, вошел тот самый светлокудрый красавец. Мой взгляд моментально уловил, как тяжело оттянуты у него между ног в паху трусы. Я встал, взял у него из рук карту и сказал: «Разденься донага», а сам на ватных ногах пошел за ширму. Там я быстро достал свой одеревеневший от желания член и раскатал по нему тонкий латекс презерватива. Быстро запихнув член в брюки, я застегнул халат и вышел, придерживая мое поднявшееся сокровище руками, запущенными в карманы, а хуй пульсировал и дергался от волнения.

Ох! И остолбенел: прямо перед собой я увидел его ослепительно белый, гладкий, безволосый раскрывшийся дивным бутоном зад и бесстыдно (нет, призывно!) розовеющий анус: нагнувшись, мальчишка стягивал трусы, но запутался, и теперь пытался высвободить ноги.

Уловив мое дыхание, он повернул голову и, смутившись, пробормотал: «Я это... я сейчас...». А я — с пересохшим горлом — уставился на его розовую дырочку, почти готовый выпустить заряд семени. Боги мои! Зевсы и Венеры! Да в такой анус вставлять — и рук не надо! Чуть растянуть только! Ммммм... Собрав все силы, я добрался до своего стола и опустился на него, обретая равновесие...

... У него восхитительная фигура пловца. Тонкая, гибкая, и в то же время упругая. Такие юноши привлекают к себе всеобщее внимание, когда, обнаженные, идут по коридору между душевыми кабинками бассейна: член вяло раскачивается в ритм шагов (шлеп-шлеп), а булочки ягодиц описывают прелестную восьмерку... И ты глядишь на это и невольно думаешь что там, между этими булочками, прячется его тугая вожделенная дырочка, к которой, поди, еще не прикасался не только хуй, но и (ха-ха! допустить трудно) — чей-то настойчивый язык...

Есть, знаете, такая особая категория «школьников», которая словно создана для забав такого сорта. Главное — найти их, опередив конкурентов... Представьте как, нежно и легко, я опрокинул бы его на колени и обхватывая его бесстыдно раскрывшееся тело, растянул бы полушария, прильнул бы в расщелину лицом и нащупал бы языком это сокровище, врата в рай... Я уже почти слышу его изумленные, призывные стоны... размечтался...

Он подходит, по-прежнему прикрываясь руками. Я указываю ему на стул и прошу вытянуть руку — это чтобы измерить кровяное давление. Он садится на край, широко улыбаясь, и волей-неволей открывает усладу глаз моих, свой восхитительный член, оставшийся лежать толстой обмякшей мышцей на его бедре. Вот где надо давление-то мерять!

Она лежит — и — ах! — подрагивает, в ее жилах бьет горячая кровь. Боже, знает ли он как красив, этот светловолосый обладатель бесподобной мышцы любви. Вот, доверчиво глядя на меня, встает. Я протягиваю руку, беру его половые органы и начинаю сладко играть ими. Он сначала, исполненный потешной серьезности, смотрит что это такое там моя рука делает. Но когда член его встает, он смешно закусывает нижнюю губу и поднимает глаза к потолку.

Смущается. А я совсем потерял голову. Член мой непроизвольно трется в брюках, чувствую как головка скользит в тонкой резинке... Что это я говорю ему? Ах, да! И как грубо! — «Нагнись буквой «Г»! Положи локти на кушетку! И подбородок тоже! Т-ааак! Шире раздвинь ноги! Еще! А теперь... (хриплым, срывающимся голосом)... потерпи... минуткууу...» Левой рукой беру свой хуй — дрожащую торпеду, торопливо облизываю указательный палец правой, одним махом вгоняю в девствено-розовый рай его тела... И тут же, сотрясаясь от оргазма, сквозь слезы, просовываю в бешенно пульсирующий его анус еще и средний палец и сладко, медленно ебу его обоими пальцами в это горящее тугое кольцо сфинктера, и ис-те-каааааааю...

Придя в себя, обнаруживаю, что мой обольститель смешно выпячивает кверху свою прелестную попку и беспокойно смотрит на меня из-под плеча. Плавно вывожу пальцы, как бы невзначай касаюсь его низко висящих в мошонке яиц и делаю вид, что иду мыть руки (какой чистый мальчик! уже за ширмой жадно вдыхаю его оставшийся на пальцах запах, пьянящий запах чисто вымытого юношеского ануса). Из-за ширмы слышу его вопрос «А это... У меня все в порядке?» Смывая с члена сперму, отвечаю: «Да вроде так.» — Потом, уже заправив член в брюки и приняв надлежащий вид, добавляю на всякий случай: «Правда там у тебя под простатой небольшой абсцесс...»

Возвращаюсь — и глазам не верю: мой юноша стоит с возбужденным членом в руке и, словно протягивая мне его в дар, говорит: «Вот.» (Пауза, мы оба глазеем на его хуй. Я не удерживаюсь, протягиваю к нему руку ладонью вверх. Он кладет, я нежно сжимаю, чувствую как подрагивает, наливается, крепнет его мышца.

«А это... э-ээ. Может, найдете у меня какую болезнь?» — спрашивает он с лицом праведника. Я отдергиваю руку. Вот оно что! Но мой член вскакивает и не дает мне долго размышлять... Быстро подписываю ему последний по порядку талончик на прием в вечернее время... «Придешь в пятницу в 7 вечера. Там посмотрим. Но... « — «Да, ясно!» — сияет он... «Я никому! Спасибо».

Вот так, парни. Просто и легко. Что было в пятницу — я расскажу вам в пятницу. А пока —

Входит очередной паренек. Коренастый, упругий, в черных длинных трусах. Широкая грудь с торчащими крупными сосками на выпуклых мышцах. Беру его карту и говоро: «Раздевайся». Читаю: Владимир, 16 лет и один месяц, как родился. Он стоит уже голый. «Носки тоже сними.»

Мой взгляд устремлен на головку его члена, она открыта, крайняя плоть завернулась, обнажив ее матовую поверхность. Юноша быстро стягивает носки, и его член при этом смешно болтается. Нагловато, в упор смотрит мне в глаза. Этого не проберешь. Такие парни устраивают для сверстников сеансы онанизма в школьных туалетах и обожают просвещать младших. Сам таким был...

А теперь вот завидую таким шестнадцатилетним подросткам, которым проснувшиеся семенники не дают покоя, их безнаказанному праву развращать нежных, девственно робких тринадцати-четырнадцатилетних мальчиков: сколько раз, должно быть, этот самый Вова держал их за сочащийся первой спермой член и, улыбаясь,...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх