Медкомиссия

Страница: 4 из 7

картами, нарезанными из нечетких, плохих самодельных фотокарточек с голыми девками. Здесь, при тусклом свете слабых лампочек они тешатся мальчишескими забавами, онанируя друг перед другом. Здесь же они учатся ебаться, если удается заманить сюда какую-нибудь распутную девку, согласную раздвинуть ноги для молодых неопытных хуев. Для этой цели посередине стоит старая ржавая пружинная кровать, покрытая грязным ватным матрацем. Ну, а когда девки нет, а распухшие семенники полны молодой горячей спермы — почему бы не попробовать с себе подобным, начав с самого маленького, слабого, безвольного.

Итак, их было пятеро. Сначала они пили пиво, сбросив верхнюю одежду. Захмелев и распарившись (зимой здесь, как в тропиках), они в шутку начали хвастать своими мужскими достоинствами, по-очереди расстегивая штаны, высовывали члены, яйца, дрочились друг перед другом. Они приказали Леньке раздеться догола («если не сам, то заставим!»).

Четырнадцатилетний мальчик — легкая добыча для крепких 18-летних лбов, тем более если все под хмелем. Он подчинился: уже голый, пританцовывал перед ними, шлепал членом по животу, дрочил хуй под их одобрительные возгласы и давал им себя подрочить по-очереди; встав раком, раздвигал ягодицы, словом, делал все, что ему «заказывали», а под конец изумил их мощным фонтаном молодой спермы из разбухшего, натертого ими хуя. Но сосать их Ленька наотрез отказался.

Он не заметил, как налились кровью их глаза и заиграли мускулы: именно этого им и недоставало: сопротивляется — нужно сломить, взять свое!. Заломить хрупкую жертву, вставить в нее тугой хуй и ебать, как ебали они здесь слишком смелых школьниц. «Мы те покажем, бля!» — орали они.

«А давайте-ка его в жопу ебать!»

Поставив его на колени перед кроватью и навалившись, они загнули его руки под нее и привязали к коленям. Затем они пили пиво, посмеиваясь над ним. Потом он увидел их четверых, совершенно голых, с раскачивающимися, грозно торчащими членами. Теперь они зло улыбались.

«О-оо! Целка», — посмеивались они и звонко шлепали его по ягодицам. Шарик, вертлявый хулиган и онанист, который на спор и за стакан водки показывал «фокус» — скрочившись сидя, он мог быстро-быстро надрочить хуй и, наклонившись и открыв рот, направить струю спермы себе в рот, уселся ему на спину и принялся обоими руками растягивать его ягодицы: «О, какая дырка — ебать моо-ожно! Эй, эй, эй, дай-ка я ему ее прочищу!» — кто-то нажал засовывать бутылку горлышком в его анус, ну а уж вслед за этим они принялись его поочереди ебать. Весьма безжалостно...

Первым был крутой поджарый парень Генка, которого, ходил слух, самого ебал его старший брат, пристрастившийся к этому виду разврата на службе во внутренних войсках.

«Я, я, дай-ка я его распечатаю!» — сказал Генка. Он, сплевывая в ладонь, крепко натирал толстый здоровый хуй.

«А как ты ему вставишь, Генка?» — любопытствовал Шарик.

«А вот смотри», — сказал Генка, пристраиваясь. Он грубо схватил Леньку за отвисшие в мошонке яйца и потянул их к себе и вверх: «Ну — ка, оттопырь попку, Ленька! Щас я тебя в нее ебать буду!»

Мальчишка задергался и завопил: «Отпусти яйца, сука, бо-ольно!!!»

«Аа-а, то-то!» — и Генка выпустил огромный плевок на его промежность: «Жопа не пизда... Расслабь, блядь, а то больно будет!»

Ленька, который ощущал рвущие его промежность пальцы Шарика, действительно почувствовал нарастающую, режущую боль в заду и начал кричать, но его просто уткнули лицом в грязный матрас. Задыхаясь, он почувствовал, как чугунно-упругий член уперся в его заднее отверстие и медленно-медленно начал входить в него. Он непроизвольно задергался всем телом, действительно пытаясь расслабить сфинктер, но никак не успевал за входящим в него органом.

«Ааа-а, сссуки», — орал он.

«Ничччо, щас растянется!» — приговаривал сзади него Генка, — «А ты, Шарик, не тронь меня за хуй, а то следующим будешь!»

«Да я поправить хотел...»

«Смотри мне! Лучше жопу ему растягивай!». Генка ярился и начал, к восторгу остальных, короткими толчками ебать Леньку, загоняя член все глубже. Тут же кто-то, стоявший рядом, спросил:

«Ну что, будешь сосать хуй?».

«Даа-а!», — простонал он.

«Эй, дай ему хуй сосать!»

«А сам? Сам не хочешь?»

«Не, я его в жопу буду!»

«Ну, так пусть мой хуй сосет!»

«А не откусит?»

«Я ему откушу!»

«Эй, гля, Генка ебет как! Вот конь!»

«У него хуй, как полено!»

«Ты держи его за челюсть, тогда не куснет!» — услышал Ленька и внезапно почувствовал, что режущая боль отпустила. Ему еще было страшно, дырка его горела, но он отдался ощущению толчков мужского органа, скользящего в его внутренностях.

 — «Ох, ох, ох» — стонал он в ритм вгоняемого в него с силой хуя, — «Ох, ох...» В этот момент крепкая рука взяла его за подбородок и сжала, заставив челюсти раскрыться. Он приподнял голову и увидел прямо перед собой здоровенный хуй, который, скользнув по лицу, уперся ему в губы. Он было мотнул головой, но челюсть сразу заныла.

«Соси, говорю!» — По голосу Ленька определил Севика.

Севка больно давил ему на желваки, просовывая хуй рукой между губами. И Ленька начал, чавкая, сосать этот хуй. Парень норовил засунуть его поглубже, Ленька, давился, но лизал его языком, стараясь обхватить губами толстый гарпун головки.

Теперь он был сломлен, и даже не пытался сопротивляться. Где-то в глубине его насилуемого зада начало разливаться странное блаженство: Ленька не знал, что безжалостно ебавший его Генкин хуй непрерывно трет, возбуждает его предстательную железу, но ясно чувствовал подступающий, режущий семенники оргазм.

Стальные руки понемногу ослабили хватку. Шарик уже не рвал его ягодицы. Уставившись на Генкин налитой кровью хуй, он дрочил себя. А Генка стал дышать все чаще, потом привстал, резко всадил член, отчего Ленька горестно ахнул, а Генка быстро-быстро задергался, вливая сперму мальчишке в зад.

«Я, я теперь!» — требовал Шарик, ерзая на Ленькиной спине.

«Ххх-хуй, — Генка обмяк. Он открыл глаза и, уставившись на Шарика, взял его за яйца, немного пощупал их, играясь, и медленно-медленно вытянул хуй из Ленькиного зада. Ленькин зад ответил на это радостной длинной трелью, выпуская накачанный в него Генкиным хуем воздух. Парни засмеялись.

«Не обосрался бы», — деловито заметил Шарик, сползая с Ленькиной спины.

«Нич-чо, вроде чисто», — ответил Генка, осматривая свой опадающий хуй. Он поднялся с колен, пуская Шарика к Ленькиному заду. Тот, выгибая вперед крепко накачанный руками и оттого железно торчавший хуй, покрывал его слюной. Не долго думая, он опустился на колени, сильно раздвинул Ленькины ягодицы и, пристроив гарпун головки к раскрытому и пульсирующему отверстию, вдавил...

«Охххха, хороша тугая жопа!» — пропел Шарик, всадив член на всю его длину. Чуть привстав, растопырив тощие мальчишеские колени и круто выгибая зад, он хлипко, с силой ебал Леньку. Каждый раз, загнав хуй, он поднаседал и сверлил им несчастного Леньку с таким беспощадным напором, что тот, наверное, мог ощутить, как его отвердевшие яйца вдавливаются в промежность. Во рту у Леньки по-прежнему сновал второй член: Стасик держал его за уши и ебал. Оба парня тешились, жадно разглядывая друг друга за столь веселым занятием, отчего распалялись еще больше. Они как бы превратились в два жилистых члена, потерявших всякую чувствительность от бешенного натирания об Ленькино тело. «Щас, щас... щас... Охх! Щас я тебя вы-е-буу... Охх!» — задыхаясь стонал и ярился Стасик. — «Соси, блядь! Соси крепче, сука! Щас из меня... потечет... Соси мою сперррму... О, ооох, Оххх!» — Стасик задергался, и из его задроченного сосанием разбухшего толстого и онемевшего хуя хлынул и потек терпкий мужской сок. Ленька, содрогаясь от отвращения и охватившей его самого страсти, глотал мыльную ...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх