Солдатская любовь

Страница: 2 из 3

с наслаждением втягивал эту крепкую смесь и радовался жизни. Его раны уже не болели, чесались, правда.

Кстати, Леха, о запахах...

Я, когда был еще курсантом, познакомился с одной. Курсе на втором — третьем. Целовались уже вовсю, но она пока не давала. Вернулся из увольнения, а назавтра в караул.

Знаешь, что такое пост номер один. Правильно. Вижу объяснять не надо. В штабе, в тепле, в парадке и при автомате, а ничуть не лучше чем в постовом тулупе на ветру. Стоишь как Аполлон Бельведерский у родимого красного знамени и тоскуешь. Потому как ни шага влево, ни шага вправо...

Народные умельцы, ерша им в жопу, такую площадку с контактами придумали, что стоит сойти, звон на всю Ивановскую. И бежит помдеж или сам дежурный по части сигнализацию выключать, и мимоходом вставляет тебе фитиль в соответствующее место.

Так вот, стою, потею от безделья. Полез в нагрудный карман за бумажником. Хрен знает, зачем мне этот бумажник сдался, только я его так и не достал. Аж замер от неожиданности... Сунул руку за пазуху, и вдруг обдало меня горячей пахучей волной. Ее духами, ее девичьим запахом, ароматом горьковатых весенних почек. Так, словно она только что распахнула мою парадку и сходу прижалась своими возбужденными сиськами к моей груди. Ее горячее дыхание, пахнущее парным молоком, на своей шее почувствовал. Ухом чувствую, что ее влажные припухлые губы захватили горячую мочку, пососали, а потом сладкий язык пощекотал где-то под ухом. Я полы ее халатика в стороны и руками вцепился в налитые ягодицы. Надо же, она сегодня и не думает из себя недотрогу корчить, под халатиком то ничего нет! Не то, что в прошлый раз.

Прижал ее к себе за ягодицы, и давай твердые сосочки по очереди целовать. А она уже стонет, размякла, податливая вся... И тогда я левую руку кладу на ее лобок, средним пальцем между набухших губок. Мокренькая вся! Вот удивительно, почему моей левой руке всегда самое нежное место достается. Палец между губочек, как в сливочном масле тонет. Целочку — пленочку нащупал, придавил слегка. А она только ахнула и затрепетала вся... От клиторчика вниз и обратно. Такое славное ощущение. В жизни испытал пару раз всего. А многим и этого не дано. Не достается, или с дуру своей елдой трах тарарах. Ломай, значит, да спускай поболе да почаще. Тоже мне мастера скоростного спуска.

И ведь понимаю, что это не более чем фантазии, а наяву чувствую манящий вкус ее солоноватого пота, мну, тискаю и целую, ее отдающееся, чистое и свежее после душа, тело. А самое осязаемое, это мой елдобой, которому до боли тесно и неудобно в ушитых солдатских штанах.

Сунул руку в карман, чтобы его переложить на привычную, правую сторону. И все, процесс пошел... Успокоил называется!

Как там в писании, если твоя рука тебя соблазняет... Еще как соблазняет!

Руки, они в любви посноровистее любых других членов и органов будут. Даже когда в котелке полный улет, руки все как надо делают. Случись такое сутками раньше, я бы просто приподнял мою размягшую недотрогу за попочку и насадил на своего верного Целкломидзе. Пусть и он вволю поработает и порезвится, пора уже. А так, моя правая рука принялась совершать общеизвестные возвратно-поступательные движения в штанах.

Я ощущал, как вламываюсь в мою целочку и одновременно спуска-ю-у... Сладкая ты моя.

Не хрена себе! В кальсонах мокро аж до колена. Липкие пятна, того и гляди, сквозь штаны проступят. А этот одуряющий запах ее тела до сих пор кружит голову. Да так, словно ее благодарные губы на своих сухих губах ощущаю. Достоял еще полчаса, пока разводящий со сменой не пришли. Пятен, слава богу, не видно было. Кальсоны к ноге присохли, хоть волосья отдирай. И самое удивительное, что ни до того, не после я онанизмом почти не баловался. Баб и девок всегда в достатке было.

Ну это Леха грешки молодости, так сказать...

А, с целкой то?

Да не сладилось у нас с ней как-то.

Недели две в увольнение не пускали, набанковал малость...

Потом неделя в учебном центре, сессия, экзамены на носу. В самоволку и то сбегать некогда было. После подруга рассказала, что ее солдатик с соседней части после получаса знакомства объездил, и отодрал прямо в скверике около нашего КПП. Конечно, жаль малость, уж очень горячая деваха получилась бы, заводная.

Так вот, я тебе о Ярвине еще не все досказал.

После отпуска, дела совсем хреново пошли.

Французы совершенно осатанели. Придумали совсем непроходимую колючку. «Спираль Бруно» называется. И проходы на болотах затянули. По сравнению с этой спиралью минное поле, что тебе райский луг. Саперы, едят их мухи, тупые пошли. Не соображаю не хрена, как и что. Молчаливый ефрейтор сам с ними лазил, и его опять зацепило. Стал совсем хмурый и невыносимый. Он и раньше то к Ярвину особой любви не испытывал. Заботился о нем так словно это не боевой товарищ, а вверенный ему «машин геверен», который протереть и смазать, чтоб не заедал во время стрельбы. Ну и хрен с ним с ефрейтором. Ярвина французы куда больше беспокоили.

В последнее время он наловчился проползать не по болотам, а около самых пулеметных гнезд, в мертвой зоне. И вроде бы все пока получалось, только от французов того и жди новой подлости. Очень уж коварная нация. Да и Молчаливый ефрейтор видимо понял, что «дело в швах» и без крайней надобности на связь его не отправлял.

А французы, сердцееды хреновы, точно, удумали. Одним словом, мужик мужика видит издалека. Как они его психологию, раскусили?

А дело в отсутствии баб на фронте. Похоже, в первую мировую с этим делом было еще строже. Вроде как у нас на Памире. Война дело сугубо мужское, как впрочем, и военная служба. Представь, вот тебе в поиск идти, или хотя бы в наряд. Представил? А баба. У нее положим месячные, течет из нее как из худой канализации, а неделями не то, что подмыться, морду сполоснуть нечем. И другие женские факторы. Ну, представил?!

Так вот, о Памире.

Из-за этой службы мы со второй женой и расстались. Знаешь, почему у Карлссона жены никогда не было. Потому что жил на крыше. А редкая баба на крыше проживет. Даже на «крыше мира». Вот и поехал я на Памир совершенно свободным человеком. Только на хрена мне та свобода, если баб на заставе раз два и обчелся, а «свободных баб» вообще нет. Как-то не с руки у подчиненных жен отбивать, да и ради чего бабы должны давать направо и налево.

И второе, не менее дерьмовое обстоятельство. Я высоты не переношу. Даже сейчас. Гляну с балкона седьмого этажа, как за яйца кто хватает. А там Памир. Вот и взялся я истреблять этот свой недостаток. Солдат гоняю по скалам, и сам следом. Натренировались, что твои скалолазы экстремалы. Только с тех пор мои спиногрызы, в моменты душевной непроходимости, за глаза, стали звать меня не батей, а горным козлом. Ну, это так, под горячую руку. Не может отец командир бесконечно добреньким быть.

В тот день занимались мы проверкой и ремонтом «технических средств». Тепло, солнышко светит, весна одним словом. В виду такой погодной благодати, мои ребятки задачу моментом выполнили, возвращаемся не спеша. По пути на масенькое озерцо завернули. Так, мелкая лоханка метра три на четыре. Вода в него из трещины целебная сочится, на солнышке прогревается. Для ног истерзанных кирзовыми сапогами, самое то. Любые застарелые болячки, как рукой снимает. Расположились. Организовали наблюдение. Пацаны ножные ванны принимают, а я малость прилег.

Сомкнул глаза на минутку и чувствую запах. Тихий такой, волнующий. Как будто звезды в ночь на рамадан колышутся. Духи есть такие «Ночи Исфахана». Что-то отдаленное. Нет, не то, пожалуй...

Смотрю, ребят у озерца уже нет, а подходит к нему темноволосая гурия с медным кувшином, и так ладошкой по воде, шлеп, шлеп... Кувшин наполнила и своим отражением залюбовалась. Еще бы не залюбоваться! Уж я то в этом толк знаю.

В те времена исламисты разные тихо по углам сидели, и девушки востока лица не слишком прятали. Ровно настолько, чтобы глаза из-под ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх