Солдатская любовь

Страница: 3 из 3

платка поярче стрельнули.

Смотрю моя кызымочка оглянулась, точно украдкой, нет ли кого. Обувь сбросила и шагнула в воду. Водичка теплая, точно парное молоко, и с каждым шажком она длинный подол своего шелкового платья все выше приподымает. Зашла, чтобы вода до колен, и вдруг решительно задрала подол до пояса, прихватила его одной рукой, а другой...

У меня аж дух перехватило. Как там дедушка Крылов — «от радости в зобу дыханье сперло»! Сперло, еще как сперло, потому что такой красоты, я никогда и ни где не видел. Может это и вправду видение райской гурии было, так это говорят исключительно для правоверных.

Уже коленочки были верхом совершенства, а выше такие стройные, изящные бедра. А попочка! Полцарства отдать можно за возможность гладить такую нежность. Моя юная гурия слегка присела, и как ни в чем не бывало начала плескать из ладошки на эти божественные бедра, затем принялась подмываться. Да, да подмывать свой голый, чистый лобок и было хорошо видно, как тонкие пальцы унизанные перстнями скользят вдоль набухших губ, исчезают между ними, делают нервные, возбуждающие движения. Затаив дыхание, я следил как она плещет воду на ягодицы, и не столько моет сколько ласкает их и между ними. Слегка нагнувшись, она ласкающими движениями вымыла промежность, понежила коричневое, сожмуренное отверстие ануса и решительно принялась обрабатывать его изнутри, набирая пригоршней воду и поливая этот алтарь влюбленных. Причем ее палец без видимых усилий исчезал в глубине, делая такие же ритмичные движения, как и впереди. Голову могу отдать на отсечение, она «кайфовала от души», как говорили мои солдатики, причем я даже слышал, что она постанывает от удовольствия.

На меня точно столбняк напал. Я следил, как она, поддавшись внутреннему порыву, окончательно сбросила чертово платье, и осталась в кружевном французском бюстгальтере. Она швырнула платье, пролетевшее томной восточной птицей, на камни. Следом отправился бюстгальтер после чего она, закрыв глаза, присела в теплую воду и принялась откровенно ласкать себя. О, ее груди. Ее маленькие половинки персика с превосходными темными сосками. Я точно ощущал их твердую упругость на своем языке. Она распустила волосы и точно русалка погрузилась в прозрачную воду. для этого ей пришлось лечь, и прекрасное тело извивалось в, чарующе нереальных, бликах счастья. Созерцание происходящего могло воспламенить даже камень. Тем более крепкого, спортивного мужчину в самом расцвете сил и возможностей. Казалось еще секунда, и я, пылающий от нетерпения, с желанием, распирающим мои штаны, плюхнусь в эту сверкающую бездну наслаждения рядом с ней. Плюхнусь прямо в форме, в сапогах и со своим АКАэмом.

Она поднялась из воды и, совершенно не стесняясь, посмотрела на меня. Струйки воды сбегали по ее телу, рельефно обозначая женские прелести, и обессиленные растворялись в хрустальной воде.

Обнаженная нимфа, улыбаясь, поманила меня рукой и вдруг, с легкостью серны, бросилась бежать по камням. Я несся следом, догоняя ее с каждым шагом, не в силах отвести взгляда от подвижной девичьей задницы. Чудесный запах девичьей кожи дразнил мои ноздри, разжигая желание. Автомат колотил меня по спине...

Черт, какой автомат, где ребята, куда я бегу?! Мать моя женщина, что за скачки в служебное время.

Я осторожно приоткрыл глаза и оценил обстановку. Все было на месте. Скалы, личный состав. Сон исчез. А запах. Запах остался.

А не кажется ли...

Нет, никому не казалось. Ржать по поводу того, что батя унюхал посреди стерильно — девственных скал бабу, никому не хотелось. Уж больно морда у меня была серьезная в то время.

Все. Подъем. Кончай ребята отдыхать. Направление на юго — восток. До подозрительной точки пятьсот метров. Пятьсот метров через ущелье, всего час тридцать пять минут. «Здесь вам не равнина, здесь климат иной...» Могли бы и три часа телепать. Но одолели за час тридцать пять. Чего они за моей спиной про «горного козла» думали можно не приводить, до глубокой старости икаться будет.

Хрен вам. Есть след. Для гражданского шпака, не след. А для нас след, и свежий. Еще через пару часов, точнее через два четырнадцать, мы их взяли. Тепленьких. Почти у КСП. Две бабы и проводник, из местных.

Бабы — одна блондиночка, постарше, другая азиаточка, но не местная. Обыскали. Стандартный шпионский набор, пистолеты, трихамудь разная...

Тут я не удержался и внимательно принюхался. Надо было видеть ребят, они по земле катались от хохота. Бабы те аж зажмурились от неожиданности, наверное, думали, что эти ненормальные их сейчас будут на шашлык резать. Так и возвращались на заставу. С пересмешками.

Пускай смеются. Для молодого организма полезно. Наверняка еще одной солдатской байкой будет больше. О том, как батя за километр шпионку вынюхал. Да и новое, шутливое прозвище стороной не обойдет.

Но я все-таки свои впечатления, на всякий случай, запомнил. Жизнь штука долгая, служба не завтра заканчивается. Европеечка пахла дезодорантом и потом, не то... А вот азиаточка... Ничем особенным, что-то на уровне подсознания, вроде как... Можно сказать, что от нее совсем ничем не пахло. Но что-то на уровне необъяснимого. Запах женщины.

Чего ржешь, Леха?

Чего тут ржать. Обыкновенно обыскали. Бабы, не бабы, какая разница. Обыскивать, это ведь не только руками щупать. Головой работать надо, головой. Опять ржешь.

Хочешь, я тебя расстрою. Безо всякого обыска скажу, где ты последний раз заначку от Таньки спрятал.

Спорить я с тобой не собираюсь, сто лет знакомы, а ты до сих пор так и не усвоил, что спорить со мной — дохлый номер. Твоя Танька вчера стиральный порошок покупала и говорила, мол состирну все старье, и в сад отвезем. Ага, зацепило. Да не будет она твои старые джинсы, в поясе которых энная сумма заначена, стирать. Она сегодня в школу на классное собрание идет. Так что сиди и допивай свое пиво.

А я за это время конец истории про связного расскажу.

Похоже, что дело шло к большому наступлению. Очень большому. Солдаты по разным приметам это дело быстро распознают. Пополнение пришло. Боезапас подбросили. Да и жратва приличней стала. Командиры всех мастей и рангов засуетились. Да мало ли солдатских примет перед наступлением. А уж разведчики о своем наступлении узнают раньше генералов. Только Ярвину все это было до фонаря, на той стороне он и так чуть не каждую ночь бывал. А теперь еще и днем два раза.

Дерьмо это. Шайзе — сплошное и беспросветное. Пришлось ползти на брюхе всю нейтралку и половину болота. Они что думают, что он уже в гадюку переквалифицировался? Похоже, французы его видели, когда он двигался перебежками, но не стреляли. Почему? Уж лучше бы стреляли, так привычнее.

Сегодня Молчаливый ефрейтор провожал его на рассвете. Неплохо. В сумерках можно почти рядом с пулеметными гнездами пройти. А там глядишь и туман. На то похоже.

Ага, вот и колючка позади. В траншее никого. Вон там, за кустами блиндаж. Вправо полевое отхожее место. Подальше от него, подальше. Чего они жрут, такая вонь стоит. А здесь, в тени кустиков можно и перебежками. Повар, ленивая задница, еще только с дровами возится. Хрен с ним, мне здесь не столоваться.

Смотри-ка, солнышко! Только я уже вторую линию прошел. Вперед, вперед. Вот те на. Совсем бабский запах. Это тебе не полевой сортир. Хорошо французская сучка пахнет, ароматно. На повара полюбовались, а почему бы одним глазком и на нее не взглянуть. Только взглянуть.

Молчаливый ефрейтор узнает, живьем шкуру сдерет. А мы ему и не скажем. Много он там, в теплом блиндаже знает, как мы тут развлекаемся. Мы тихонечко...

Он отбивался неистово и до последнего. Даже пустил в ход зубы. Но его взяли. Похоже, это была сеть, иначе его можно было взять только мертвым. Его поволокли к штабному блиндажу, и, очухавшись от тяжелого удара по голове, он не стал рыпаться, копил силы на всякий случай. А ее он все-таки успел заметить. Плюгавая французская сучка, шатенистая. Так себе. А поди ж ты!

Все было решено, и понятно без переводчика. Шифрограмму они взяли. Улики и свидетели. Какие там к черту адвокаты. Только укушенный капрал что-то орал про удавленника и все размахивал перевязанной рукой. Но «колонель» сказал, как отрезал. Расстрелять. С полковником не спорят. Мнение полковника дорого стоит. А он смотрел на Ярвина с каким то сожалением. Как не смотрел даже Молчаливый ефрейтор.

Его подвели к столбу, привязали. У него получилось сесть. И он сел, наблюдая за приготовлениями к процедуре. Он смотрел, как суетится капрал с перевязанной кистью, вызвавшийся руководить расстрелом. Он был спокоен, все предрешено. Когда черные зрачки ружей заглянули в его глаза, промелькнула мыслишка, что за мгновения до залпа он может дернуться в сторону и увернуться от пуль, как делал не раз под пулеметами. Но, к черту, он не мог унижаться перед этими лягушатниками.

Все. Ему не с кем прощаться, все кого он самозабвенно любил, остались в прошлой довоенной жизни...

На следующее утро «Гансы» провели разведку боем и выдавили французов из первой и второй линии но дальше продвинуться не смогли. Время Большого наступления еще не наступило.

Молчаливый ефрейтор нашел разорванное пулями тело Ярвина Грау там же, около столба. Обрезал веревки и закопал в ближайшей воронке. Потом, с истинно немецкой педантичностью, составил рапорт о том, что связной пес по кличке Ярвин Грау, был захвачен французами при переходе линии фронта и расстрелян. Похоронен у населенного пункта N... Все.

Французские контрразведчики тоже составили отчет об успешно проведенной операции по поимке немецкого связного кобеля, при посредстве обыкновенной, текущей сучки. Разведка занятие бюрократическое. Как образно выразился о разведке один знающий человек — «больше бумаги, чище жопа». Благодаря этим донесениям и стало известно...

Ну что ты ржешь Леха!? У тебя что сегодня, день смеха?

Да не обижаюсь я.

Расскажи я по-другому, ты бы слушать стал?

А у солдата какая любовь. Любовь она у гражданских, Леха...

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх