Записки современной московской дамы. Часть III. Тиха украинская ночь или дефлорация

Страница: 2 из 3

горячим утюгом на пол. Ругаться я тогда еще не умела. Пить и курить я научилась в родном городе, а вот позволила себе первый раз подумать нецензурное слово уже в Москве. Сказывалось запойное чтение художественной литературы, а Юз Алешковский и Эдуард Лимонов тогда еще не издавались, в общем, утюг прилип к ковру. Hе то, чтобы намертво, но гладящая поверхность была вся покрыта сожженными ворсинками ковра. Опасаясь гнева Оксаны, я бросилась чистить утюг и... произошла историческая встреча. Я чуть не припечатала утюгом своего будущего первого мужчину. Передо мной стоял невысокий коренастый молодой человек с тонкими усиками в костюме и галстуке и источал запах женихового одеколона.

 — Здрасьте, — скромно сказала я.

 — Привет, — ответил он.

Скорее всего я не произвела на него никакого впечатления. Hи хорошего, ни плохого — просто серая мышь пробежала. Он меня, признаться, тоже не впечатлил.

А потом была свадьба. Янку еле выкупили у соседок. Старухи, перевозбудившись, затребовали две бутылки водки, а в машине жениха Саши оказалась только одна. Пришлось срочно отправить свидетеля Олежика в дом за второй. Собственно, при этом и произошла историческая встреча. Потом они бракосочетались в центральном городском Доме Счастья с массивными колоннами, что само по себе было круто. Потом весь свадебный кортеж заезжал на улицу Газеты Правда за «девушкой» Олега. Девушкой оказалась очень худая женщина лет 35 с распущенными волосами. «Эммке со спины больше 18 никто не дает», — сообщил мне Саша. Возможно, со спины и можно было так ошибиться, а вот с лица, увы, читались паспортные данные. Была она женщиной доброй и, вероятно, неплохо занималась любовью. Впрочем, это только мои предположения.

Эмма ждала нас у подъезда своего дома вместе с 10 летним сыном. Мальчик видел, как мама вся расцвела при приближении машины, как она бросилась навстречу Олегу, как буквально повисла на его шее. Может быть, она его любила? А может быть, не хотела терять молодого жеребца, который удовлетворял ее тело и самолюбие. Потом мы пили шампанское на набережной у Днепра, залили Янкин символ девственности, а «девушка Олега» и Оксана курили длинные коричневые сигареты «More». Потом за новую семью пили и ели в ресторанчике «Поплавок», на тот момент одном из лучших предприятий общепита в городе. Потом за новую ячейку танцевали и веселились.

Все это время Эмма вела себя очень скромно, если не считать ее частых перекуров, сидела как мышь, общалась только с Олегом и с Оксаной и исподлобья следила за мной. Интуиция женская — непознанное чувство. Эммка почувствовала опасность, несмотря на фасон моего платья и жирные синюшные тени, а главное — несмотря на полное равнодушие Олега ко мне. Равнодушие граничило с неприличием. По статусу нам полагалось как минимум общаться.

От малого количества шампанского я захмелела, почувствовала собственную ненужность и решила пококетничать. «Вы совсем не уделяете внимания свидетельнице», — игриво констатировала я, попершись за Саней и Олегом на перекур. «Да?» — Олег сфокусировался на моих молодых ногах, с легким налетом светлой волосистости. Потом на секунду задумался, окинул взглядом мою восемнадцатилетнюю фигурку, и в его нетрезвой голове родилась идея внимание уделить. Потом все перепились окончательно и стали понемногу разъезжаться.

Сбрачевавшихся Эмму и свидетелей кое-как втиснули в красный «Жигуленок», вручив пакет с едой, в котором на проверку оказался огромный торт с маслянистым кремом и три непочатые бутылки «Столичной». Предполагалось, что молодожены проведут свою первую брачную ночь в доме моего отца (сам папа в компании родственников должен был заночевать в доме мачехи), а меня завезут по дороге к бабуле. Судьба Олега и Эммы предоставлялась им самим. Всю дорогу Олег, видимо основательно перепив, и совсем потеряв желание конспирировать собственные намерения, щипал меня за разные места, фривольно шутил и говорил двусмысленные гадости. Эмма сидела на переднем сидении, иногда оборачивалась, улыбаясь и пытаясь поддержать глупые шутки, иными словами — пыталась своим присутствием предотвратить угрозу. У нее не получалось. Так мы доехали до дома моего папы. Саша, Янка и я выгрузились, а Олег замешкался в машине.

 — Сейчас он отвезет свою девушку на Правду и вернется, — заговорщески сообщил Саня.

Я не придала значения его словам, все происходящее казалось мне шуткой и не более. Будучи девушкой вежливой, я решила попрощаться с Эммой. Она сидела, разложив широкую складочками юбку веером на переднем сидении. Судя по выражению ее лица, Олег уже сообщил, что ночевать у нее не будет.

 — Всего доброго, — сказала я, скромно улыбнувшись.

Эммка не улыбнулась в ответ. Она выдержала паузу, посмотрела на меня грустным всепонимающим взглядом и наконец ответила:

 — Всего хорошего и тебе.

Я и сейчас помню этот взгляд. Пока что мне еще не приходилось так смотреть на женщин.

Олег действительно вернулся и довольно скоро. Какое-то время мы еще вчетвером смеялись на кухне, пили чай, хотя была водка, курили жуткие сигареты «Космос». Потом Янка совсем раззевалась, и Саня повел новоиспеченную жену спать. Секса в первую брачную ночь, насколько я помню, у них не было. Устали, да и надо было беречь ребеночка.

Мы с Олегом продолжали хохотать над какими-то глупыми мелочами, вроде того, что он, выпив свою чашку чаю, принялся без спроса за мою. Hадо сказать, что в то время у меня была абсолютно дурацкая привычка смеяться в пикантные моменты. Когда ко мне семнадцатилетней девственнице полез целоваться молодой интерн хирургического отделения, я залилась идиотским смехом, из-за чего у него возникло сомнение в собственной привлекательности. Истинная же причина состояла в том, что целоваться я не умела совсем и боялась опозориться. Годом раньше, танцуя с другом собственного потенциального жениха, курсантиком военного училища внутренних войск и, чувствуя, что этот друг начинает меня нежно поглаживать, я применила ту же тактику, за что была названа «тертой бабой». Потенциальный жених ко мне охладел, но друг лапы убрал.

В общем, тактика эта имела свою оборотную сторону. Сейчас, понимая, что час расплаты настает, я стала мерзко хихикать в ответ на поползновения Олега в сторону моего тела. Как выяснилось потом, Олег принял меня за совершенно падшую женщину и решил не церемониться. Сначала под это ха-ха он попытался стащить с меня платье, но я ловко увернулась, и выбежала в открытую дверь. Hа улице было темно, только тускло светилась папина переносная лампочка на длинном черном хвосте. Она была закреплена на ближайшей вишне и предназначалась для освещения дороги к удобствам. Удобства, как это было принято, располагались во дворе.

Тиха украинская ночь. И действительно прозрачно небо и блещут яркие летние звезды. И только цвиринчать цвиркуны. В Москве не бывает таких ночей, даже за городом. Это потому, что в Москве не живут цвиркуны. Здесь живут только маленькие хилые кузнечики. Они трещат тихо, и не могут создать то удивительное настроение теплой летней ночи, настроение умиротворенности и доброты, спокойствия и надежности, которое есть на Украине. Это на уровне ощущений, это очень трудно описать. Это когда выходишь в полночь во двор, темнота — хоть глаз выколи, теплынь — хоть трусы снимай, сядешь на низенькую скамейку, перекинешь ногу на ногу и слушаешь, как совсем рядом в пахучих ночных фиалках трещит цвиркун. Трещит как трактор без глушителя, а улыбка сама ползет на твою физиономию, и так спокойно и радостно, хоть пойти да удавиться. А может быть все бывало не так, и это просто у меня ностальгия по детству.

Впрочем, вернемся к основной теме. Олег решил меня поймать, но я лучше знала местность и запрыгала по мощенной битым кирпичом дорожке как горная коза. Hезадачливому соблазнителю удалось ухватиться за синюю оборку. Качество пошива не замедлило сказаться. Ткань треснула ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх