Рассвет в большом городе

Страница: 11 из 12

Падра заметила один маленький, незаметный домик... Долорес, посмотрев на него сказал, что это место ей знакомо.

Наутро они собрали вещи и самостоятельно отправились на заброшенную дачу. Находилась она не далеко, и это было удобно, но сам район казался заброшенным, опустошенным и жутким. Пересекая участки, девочки в ужасе оглядывались по сторонам... поблизости находилось кладбище и за ним лес. С дорог было сметено все начисто, только ветер раздувал пыль. Район казался черно-белым. Спустя некоторое время, беглецы нашли заброшенный старый дом; он был не большой, но казался мрачным и ужасающим. В конце концов, уж лучше пожить пока здесь, чем ежедневно терпеть несправедливость. В доме было не так уж холодно, в общем нормально, из мебели, правда, осталась гигантская дряхлая кровать, пара раздолбленных стульев, и плита со стареньким мини-холодильником. В принципе, этого было достаточно. Но прибраться не помешает... во всех углах и на стенах растянулась паутина, толщиной с палец. Долорес знала, что ее исчезновение никто не заметит, поэтому боятся, что их найдут, было незачем.

Спустя пару часов Долорес и Падра уже сидели возле небольшого камина, жуя бутерброды и листая какие-то исписанные желтые листки, которые Падра нашла в ящике для туалетной бумаги. Смущали надписи, украшавшие вырванные из тетради листки.

«... Не думала, что так получится. Я увидела... ее пожирали звери... сразу решила начать новую жизнь. Два трупа — это слишком... при свидетелях. Мне ничего не оставалось, как столкнуть ее... Это наш с Ненси секрет...».

«... Мне потом сказали, что я раздавила ребенка...»

Местами листы были изорваны и испачканы так, что было невозможно прочитать что-либо.

«... На кладбище... вся семья...»

Но и того, что они смогли прочесть, оказалось достаточно. Долорес почувствовала подступающую тошноту и отложила бутерброд. Минут с пятнадцать они сидели молча, не смея взглянуть друг другу в глаза, уставившись в страницы дневника... Это было сверх всего. Что еще такого могла натворить Барта, если эти рукописи принадлежали ей, что они не знали?

«... Они были близнецами, но одна такая хиленькая... она нечаянно упала... Я решила назвать вторую Долорес, в честь моей покойной Долорес... что делать...».

 — Это про меня? — спросила Долорес.

 — По-видимому.

На следующий день они побороли страх перед мертвецами и отправились навестить кладбище. После того, что они прочитали, для Долорес не существовало иного понятия «страх». Все, наконец, прояснилось. В ее голове больше не играла музыка, музыка онемела. Ей хотелось раскрыть истинную историю рода Фрики. Она должна знать правду.

Серая мертвая поляна выглядела так, как чистое поле после войны. В некоторых местах торчали кресты и памятники, что уже выглядело не так устрашающе. Девочки подходили то к одному, то к другому памятнику, внимательно читая надписи на них.

«Глэдис Паж. 1913—1942. Убита в сражении...»;

«Марк Брэдбери, 1892—1944 год. Умер от рака легких»;

Том Фрики. 1891—1951. Умер в тюрьме»;

«Гарсия Фрики. 1929—1960, скончалась при родах»;

«Луиза Фрики, 1987 г. Умерла при рождении»;

«Долорес (1976) и Гэли (1974) Фрики — 1983. Погибли в автокатастрофе»...

Долорес почувствовала, что теряет сознание, однако в обморок она не упала. Боже мой, кто бы мог подумать! Неужели, если бы она нечаянно не нашла карту домов Барты, то никогда бы не узнала правду, истинную историю их семьи, настоящее происхождение Барты?! Она всегда говорила, что родилась в богатой семье недалеко отсюда, и что остался у нее только отец — Пард, когда мать погибла в автокатастрофе. Одним словом, она нарисовала себе другую, относительно красивую жизнь и жила ею всю эту жизнь. Как-то приехал старший брат Падры, который к тому времени занимался серьезным бизнесом. Он-то и рассказал им неправдоподобный факт, как видел Гэли, скинувшую Долорес из окна, а потом рассвирепевшая Барта в негодовании столкнула туда и Гэли вслед за Долорес... Им тогда показалось, что это очередной прикол, глупая жестокая шутка. Ну, ничего, когда они приедут обратно, Долорес пойдет в полицию и сообщит им, что ее мать, восходящая и погасшая звезда, убила двух ее старших сестер и близняшку. Долорес заплакала.

 — Да ладно, это тебя же не касается, — Падра начала было успокаивать ее, на что Долорес истерически закричала на нее...

 — Меня касается, что у меня нет трех сестер и что моя мать убийца! Я всегда знала, что она психопатка, предчувствовала же, что от нее пахнет злом за десять миль! — Она утерла нос, всхлипнув, — представь, сейчас бы мои сестры выросли и приезжали к нам в гости. Моя мать не третировала бы меня, потому что она была бы счастлива, она не свихнулась бы! Конечно, любой сойдет с ума, пережив такое...

Они пошли в дом.

Это же надо, просто забыть об этом!

Будущее (лет 8 спустя)

8

Зачастую, так становится жалко прошлого, что готов кричать и плакать, покончить с собой, лишь бы еще хоть на миг вернуться в прошлое, посмотреть со стороны последний раз на себя и убедиться, что ты был счастлив.

Каждый определяет для себя идеал, или же за него это делает общество. Общество не может быть право, так как глупых людей, к сожалению, больше. Что касается непосредственно Барты, то для нее не существовало идеала; она никогда не думала о своем внешнем виде, о своем поведении, она вообще никогда ни о чем не думала. Это настолько уникальная форма жизни, что даже невозможно ничего сказать о ее характере, просто потому, что никто живой или неживой не мог сказать, о чем она думает. К старости она спилась, и душа ее окончательно омертвела. Дело не в том, что ее волновали какие-то мелочи или она была озабочена своими никому ненужными «пластилиновыми» проблемами — для нее, как и для Гэли, не существовало понятие «проблема», ибо она знала, что не все продается за деньги. Есть и другая форма платы, это и была как раз неотъемлемая часть ее работы. А проблема-то как раз была в том, что в ней не было ничего человеческого. В Барте просто НЕ БЫЛО ЖИЗНИ, ее душа не пела, хотя пело ее горло, ее глаза не видели, это была лишь иллюзия. Может, мы и сами все такие, как она? Нам кажется, если мы чувствуем, то мы отличаем от созданных нами машин. А что, если мы ошибаемся во всех теориях развития мира? Что, если все те же законы физики просто-напросто мираж, матрица, обман? Если мир действительно катится туда, как предсказывают это фантасты, никогда не ошибавшиеся до этого момента в своих рассуждениях, тогда стоит ли вообще продолжать жить? Среди сплошных машин, заменяющих все живое, среди просто идеальных людей и в просто идеальном мире, где нет ничего лишнего, уродливого, альтернативного с точки зрения большинства. Когда природа и ее красота, вечное величие уходит для наших продвинутых сознаний на задний план, все дальше и дальше. И мы как китайцы начинаем создавать электронных людей, электронных собачек, заменяющих друзей. Казалось бы, когда мы отгородимся от всех этих физических, материальных хлопот, останется время, чтобы думать, размышлять, чувствовать. Не черта не останется. Неужели, никто этого еще не заметил? А если и останется время для размышлений, то они, скорее всего, приведут к депрессии, потому что еще один раз выяснится, что все, что мы делаем, бессмысленно. У тех, кто способен думать, на это есть время всегда.

Не все видят красоту там, где видят ее другие. Мы должны оставаться живыми и прекратить что-то изобретать. Нам необходимо начать самим думать, что особенно касается несчастных американцев, и только тогда, когда мы остановимся на том, что сотворили и скажем... «Хватит. Пора уходить в отпуск», мы почувствуем себя живыми организмами, и нас перестанет тошнить от окружающей среды. Вполне возможно, что поначалу новая жизнь покажется много раз лучше той, древней. Но только спустя несколько лет люди поймут,...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх