Рассвет в большом городе

Страница: 3 из 12

взяла моду снимать мамашу на камеру. Чего только не было на этой пленке! Все действительно происходило очень весело; девочке нужно было только приоткрыть дверь и просунуть туда объектив, а поскольку мать была очень занята, то ничего не замечала. Пока она верхом скакала на партнере, дочка была озабочена двумя делами... во-первых, не попасть на глаза Гэли, в противном случае, она будет сильно побита, во-вторых, чтобы никто не заметил, чем она тут занимается. Со своей подругой-сестрой Падрой они отдавали отснятый материал в какую-нибудь местную газетенку, позже на нелегальное телевидение. Конечно, было трудно пробиться и всучить материал монтажерам, в принципе, все это делалось за деньги и известность Барты.

В школе они считались отбросом общества... никто не хотел дружить с толстухой и «прыщавой». Часто Долорес приходилось находить свой портфель, грустно выглядывающий из унитаза... все, кому не лень, измывались над ней.

Они с Падрой ненавидели своих матерей и были «Бивисом и Батхедом» — такими же безбашенными в некотором смысле детьми.

 — Это та, которая толстая из самого скандального пятого класса? — спросил, трясясь от злости, директор.

 — Ну, помните еще, сестра той, что изнасиловала учителя по физкультуре.

 — Ааа!... Ну, я знаю, что это за семейка. В кабинет ее!... А за выбитое окно она заплатит!

И что пользы, что их родителей каждый день вызывали в школу ввиду «ужасного» поведения, — каждый раз, когда удавалось дозвониться до Барты, они получали короткий ответ... «Таких тут нет». У Барты не было времени, чтобы ходить в школу и разбираться с проблемами детей — у нее хватало своих проблем. Но однажды она все-таки пришла в школу и после этого визита ни к одной из дочерей вопросов не было. Все поняли, что это за люди.

Маленькие школьники обомлели и расступилились, ребята постарше, подрабатывавшие путем продажи травки в школе, прекратили свои споры и посмотрели туда, куда смотрели все. Появившись на пороге, грозная царица и великая певица Барта, одетая с ног до головы в безвкусный красный цвет, вошла в школу, грациозно шагая по коридору и не обращая внимания на столпившихся учеников. Все знали, что она была проституткой, все были очень удивлены, кто приятно, а кто нет, что она пожаловала к ним в школу. Все помнили ее первое живое интервью, шедшее по всем музыкальным каналам, когда певица впервые получила такую премию, как «Золотой глобус».

 — «Я хочу поблагодарить не Бога, которого не существует, ни моих родственников, которые мне ничего не дали и никогда ни в чем не помогали, которых я не помню. Я хочу отдать должное моей аудитории, всем тем людям, которые хоть как-то ценили мое творчество, мои иногда дешевые роли. Я заслужила эту награду, и не только одним местом. Я принимаю все по чести. Спасибо, уважаемые коллеги, что не забросали меня тухлыми помидорами!»

На удивление речь вызвала овацию. Барте зааплодировали, потому что поняли, что она не стеснялась признать правду и выложить ее народу. Она все-таки заслуживала уважения и аплодисментов.

Одноклассники Долорес зажались подальше в угол... они поняли причину ее прихода.

 — Где тут кабинет директора? — простодушно прохрипела она, обращаясь к одному их наркодиллеров.

 — Эээ... — парень, видно, собирался с мыслями. — Вроде на втором этаже.

Барта посмотрела на него с укором... «как это, проучиться столько лет, и не знать, где кабинет директора!», и направилась дальше. Во всем ее величии было столько пошлости и простоты, что это едва ли не переполняло ее звездный статус.

Директор сидел у себя и что-то писал, нервно перебирая пальцам. Сегодня ожидался долгожданный визит одной из матерей. Сегодня утром его новый костюм, купленный в элитном магазине в Париже, был напрочь обрызган какой-то машиной. Вечером, он должен был признаться жене в том, что подозревает ее в измене. Он почувствовал, что ему жарко, и, поправив на ходу очки, уже было поднялся, чтобы открыть форточку, как в дверь вошла Барта. Он ждал ее. Прямолинейная наглость певицы поражала его. Словно хозяйка она плюхнулась в кресло напротив стола директора, закуривая длинную тонкую сигарету. Директора передернуло... ожидалась гроза.

 — Вы знаете, почему я вас вызвал? — Он решил сразу перейти к делу, чтобы побыстрее и безболезненно для себя и школы, отделаться от матери Долорес.

Она затянулась, выпустив дым в лицо закашлявшему директору.

 — Вы считаете, я настолько глупа, что не знаю, зачем пришла. — В ее спокойном, размеренном голосе всегда слышалась довольно приятная хрипотца, но не потому, что она обкурилась, а из-за врожденного баса.

На самом деле, она и понятия не имела, зачем ее вызвали, но ее уже достали постоянные звонки из школы, так что певица решила раз и навсегда покончить с этим. Директор поправил воротник и сказал...

 — Ну, тогда, пожалуй, перейдем прямо к делу. Вы в курсе, что ваша дочь учинила огромную потерю нашей школе — мы потеряли нашего учителя по физкультуре.

 — Так значит, из-за каких-то похорон я сюда пришла?

 — Нет, понимаете, его просто уволили...

 — А причем здесь я! — гневно пробасила Барта, чье лицо начинало постепенно багроветь.

 — Дело в том, — директор пытался держать себя в руках. Боже, какое же все-таки презрение он испытывал к этой женщине, — что ваша дочь, выражаясь прямо, изнасиловала мистера Фрэда Матферн.

 — Какого еще Фрэда? — Барта явно спешила куда-то.

 — Нашего учителя по физкультуре. И я...

 — Слушай, я сижу здесь уже пять минут и все никак не могу понять, что тебе от меня надо?!

 — Да не то, чтобы нам что-то от вас надо, миссис Фрики. Но мне бы хотелось, чтобы вы обратили внимание на воспитание Гэли.

 — Кого? — Барта отвернулась от окна, и, достав следующую сигарету, посмотрела на него. Слишком часто мужчины унижали ее. Пришло теперь ее время командовать и пользоваться расположением.

 — Я же говорю, нашего учи... тьфу, — директор почувствовал отдышку, — вашу дочь Гэли.

Барта встала из-за стола, перегнувшись через него и, прокричала...

 — Если вы думаете, что я неправильно воспитываю свою дочь, воспитывайте ее сами! — она повернулась к нему спиной и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.

«Какая же сука!» — только и успел проговорить шепотом директор, раскидывая в порыве ярости бумаги по столу. Он выглянул в окно... из школы выходила Барта, садясь в серебряный лимузин. Нет, день не задался с самого утра. Будь проклят весь мир и все!

Однако никто не понимал причину скандального поведения дочерей певицы. Сколько раз ни пыталась Долорес объяснить им, что ей пришлось выбить стекло, чтобы спастись от одноклассников. Но все расценивали это исключительно как попытку сбежать с урока ввиду неправильного воспитания.

Да, Гэли изнасиловала учителя по физкультуре, а потом сказала, что все было наоборот, и того уволили. Да она вообще в школу-то редко ходила и столь же редко ночевала дома. А если и ходила, то так, что все потом об этом долго помнили. Когда Гэли вызывали к доске в младших классах, это было нечто. Гэли не видела смысла в том, чтобы сидеть мирно за партой и слушать учителей. Она не то, чтобы хотела выкрутиться, просто никогда ничего не учила, да и не видела опять же смысла. На самом деле школа у них была специфическая... «для знаменитостей».

Нереально пересказать все, что происходило с этой необыкновенной семьей, сказать можно только одно... в их жизни что-то происходило.

Поскольку Барта, мать Падры и Лила были большими подругами, то они любили собираться все вместе у кого-нибудь из них на дому или на даче. Барта с Долорес и Гэли постоянно навещали ...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх