Рассвет в большом городе

Страница: 6 из 12

лично, но часто видящих ее издалека, должно было, по сути, создаваться мнение, что ее вообще ничто не волнует. В конце концов, для нее не существует безвыходного положения... спустя несколько дней после скандала, проведенных дома, что было довольно непривычно, она занялась наркобизнесом. Один из ее бывших клиентов занимался этим, и она пошла к нему. Пришлось как следует обслужить коллегу, зато теперь она не нуждалась в маминых деньгах. Да, она всегда была такой, — независимой!

Долорес и Падра сидели как обычно у себя.

 — Ты все еще считаешь, что они нас пошлют подальше? — спросила сомневающуюся Падру Долорес.

 — А что? Никто не хочет с нами дружить. И они тем более не захотят даже говорить с нами.

Долорес решила действовать первой. Она взяла телефонную трубку и набрала номер Васьки. Трубку подняли не сразу.

 — Кто? — послышался мужской голос.

 — А... Здравствуйте... Вы не могли бы, пожалуйста, позвать к телефону Васю. Мне на... — она не успела договорить, как услышала голос брата Васьки, кричавшего ему...

 — Слушай, ты! Если еще раз тебе позвонят твои долбаные друзья, я тебя закопаю!

Послышался ленивый голос Васьки. По-видимому, он сидел опять в кресле за компьютером, играя в очередную бессмысленную игру, и ел пирожные. Наконец, он подошел к телефону, а вернее сказать, подполз.

 — Чего надо? — сказал он.

 — Вася! Привет, это Долорес. Ты меня знаешь?

 — Я ем... какая еще Долорес?

 — Ну, Фрики, я с тобой в одной школе учусь. Ва...

 — Фрики?! — Вася ужаснулся. — Эта та, которая толстуха?

Долорес покраснела. Ну почему все помнят ее только по фигуре? Неужели она и правда настолько страшна? Маленькая, ранимая девочка с доброй душой. И вот, когда она осмелилась сама позвонить парню, он сразу же вспомнил о ее недостатке.

 — Ну...

 — Слушай, если это ты, не звони больше, поняла? Ты дура и уродина и мешаешь мне есть! — в телефоне послышались частые гудки.

Долорес мрачно посмотрела на подругу, едва не плача. Та обняла ее по-дружески, утешая.

 — Ничего, я сейчас попробую.

Она набрала телефон друга Васи, который ей нравился. Его прозвище было «Кистелек».

 — Позовите, пожалуйста, Кистелька! — попросила Падра.

 — О, Господи! Какого еще Кисилька? Вы ошиблись. — Сказал кто-то, явно не желая говорить с ней, и повесил трубку.

Потом они еще много, много раз звонили понравившимся мальчикам и так же неудачно. В конце Вася совсем обматерил Долорес и та возненавидела его. Но она не прекратила своих неуклюжих попыток познакомиться. Она заметила, что ее сестре стоило намекнуть какому-то парню, что он ей нравится, как тут же тот готов был целовать ей руки и падать на колени. Конечно, она же была крутой красоткой, не то, что Долорес... Хотя, Гэли не нужно было, чтобы ей целовали руки, ей нужны были партнеры на одну ночь и полезные люди, которые могли ей что-то дать. Не то, чтобы она была эгоистка и извлекала их людей только пользу. Да, она была, наверное, такой. Гэли сказала Падре, что для того, чтобы увлечь мальчика, надо сделать ласковый голос и сказать пару ласковых слов. Тоже самое ей ответили мама и Лила. Но, попробовав и это, Долорес и Падра в очередной раз потерпели поражение.

Они путешествовали. Главное, самостоятельно, без родителей. Просто садились на плот, запасаясь всем необходимым... едой, веревкой, — ну, одним словом, всем, что нужно было путешественникам. За несколько миль от дома и цивилизации был зеленый район и, если пройти через лес, можно было выйти на широкую реку, впадающую в море.

Однажды, они уже испытали себя «на выживание». Это случилось, когда Падре и Долорес было по 12 лет. Ночью они выбрались из дома, прихватив деньги, которые они вместе накопили на транспорт и снаряжение, поймали такси до зеленого района, и отправились в путь. Добравшись через лес до реки, они встретили восход солнца. Было необычайно красиво видеть, как темная чаща приобретает сначала голубоватый, потом зеленоватый цвет. Они сидели на золотистом сухом берегу, устроив небольшой костерчик и перекусив, любовались рассветом. Тишина сливалась с нежным чириканьем птиц где-то далеко, это совсем не напоминало их реальную жизнь. Все-таки, как же хорошо на природе, вдали от цивилизации и высоких домов, вдали от вечных пряток от злых людей, рядом с подругой, которая никогда не предаст тебя. Часов в шесть утра они отчалили.

Была ночь, когда напуганная чем-то Падра толкнула под бок Долорес...

 — Там кто-то воет!

 — Где? — сонно поинтересовалась Долорес.

 — В лесу. Мы... мы, кажется, не туда заплыли. Пойди, выгляни.

Долорес неохотно вылезла из под одеяла и, выйдя на плот из палатки, располагавшейся прямо на плоту, прищурилась. Вокруг была тьма, и зрение ее не сразу прояснилось, а когда она все же стала видеть относительно хорошо, ужаснулась. Берега были совсем близко, течение по чему-то сузилось. Плот еле двигался. По берегам росли устрашающие черные высокие деревья, словно мертвые разрушенные крепости, казалось, закрывающие небо. Вдруг странный страх охватил ее... а что, они сейчас вот заплывут в тупик, что если они проспали поворот? Потому что обратно можно было добраться только берегом, но... нет, только не берегом. Долорес или показалось или она видела на самом деле четыре пары желто-красных светящихся огонька среди деревьев... Она прищурилась... Волки...

3

Барта явно не умела быть матерью, скорее всего, это было просто не по ее части. Потеряв интерес к «легкой» музыке, она решила заняться роком. Она собрала приличную команду, и ребята начали играть. Поначалу, все в принципе уважали солистку, зная все-таки ее репутацию, позже они стали обращаться с ней хуже, чем с половой тряпкой. А случилось это потому, что Барта окончательно потеряла любые признаки умственного развития и чести. Как только ни унижали ее ребята из группы... они заваливались к ней домой без всякого приглашения и трахали ту до потери сознания. Они знали, что ввиду ее репутации и пребывания в тюрьме двенадцать суток за избиение родных детей, с ней никто не согласится работать. Они тогда выкупили ее, показывая якобы неразрывность отношений в группе, как повествовали газеты, но на самом деле, какое-либо уважение музыкантов к солистке пропало совсем.

Гэли успела уже переспать со всеми в группе и ее, как ни странно, уважали больше, чем мать, из-за отвращения к продажным шкурам, тем более в лице девушек. Если к тому времени Барту можно было еще назвать девушкой.

И Пейдж с Гэли полюбили друг друга. Пейдж был басс-гитаристом группы, симпатичный парень, которого просто обожала Барта, и, увы, не на ней он женился, а на ее старшей дочери. Они не устраивали никакую грандиозную свадьбу, просто отметили это событие, как настоящие рокеры со всеми своими старыми друзьями. Гэли пригласила на пирушку всех-всех своих знакомых, даже тех, с которыми была не в ладах, и Пейдж сделал то же самое. Отметив это событие, молодожены получили в подарок от всей группы и друзей небольшой, но очень аккуратненький, респектабельный двухэтажный дом с шестью комнатами, огромной гостиной с бильярдным столом в ней, кухней, ванной комнатой и гаражом. Но это, однако же, не были добрые супруги, это были крутые ребята, из дома которых постоянно слышалась тяжелая музыка, и во дворе стояло с десяток мотоциклов различных марок, — приехавшие и оставшиеся на ночь знакомые. Ребята продолжали заниматься своими обычными делами, отложив медовый месяц, из-за внезапных гастролей. Но это, однако, было позже.

Как-то дело дошло до того, что и Барта стала «делать одолжения» не за деньги.

Группа часто ездила на гастроли в своем микроавтобусе с двумя отделениями и мини-кухней с ...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх