Рассвет в большом городе

Страница: 7 из 12

туалетом. В заднем отделении располагалась спальня, где частенько пристраивались назойливые поклонники с музыкантами. К тому времени мужем Барты был Бобби, барабанщик группы, заставивший ее насильно выйти за себя замуж. Ему хотелось иметь дома всегда и везде профессиональную бесплатную проститутку, а еще недавно выяснилось, что Долорес была его родной дочерью.

Барта стояла спиной к ребятам, смотрящим какое-то порно по настеночному телевизору. Такое часто происходило, когда музыканты в порыве страсти приказывали ей отсасывать у них и, что самое смешное, она соглашалась и без всяких разговоров выполняла свою «обязанность». А если что было не так, им стоило только напомнить ей, сколько денег они заплатили, чтобы вытащить ту из тюрьмы. Теперь им стоило только намекнуть Барте, как она тут же становилась на колени.

Долорес была вне себя от счастья... наконец-то, нашелся хоть один родной человек в этом холодном мире! К тому же Бобби любил дочь, хоть и узнал о своем отцовстве недавно.

Помнится, как-то он подарил дочери мини-вертолет. Что тогда было с Бартой!

 — Как ты посмел потратить на нее деньги! — Свирепым басом кричала она.

 — Это моя дочь и я люблю ее. — Он закрыл собой Долорес, чтобы мать не могла до нее дотянуться, — не трогай ее.

В глазах Барты просочились красные капилляры; она задыхалась от гнева.

 — Она не достойна этого!

 — Заткнись, дорогая. Пошли лучше, займемся делом. — Многозначительно произнес Бобби. В последнее время, он довольно часто заставлял ее ублажать себя.

Барта нередко била Долорес до крови, и та, конечно же, ненавидела ее за это. Поэтому, в интересах девочки было как можно реже появляться дома, а в интересах Бобби было отомстить за дочь, в очередной раз трахнув Барту.

Вместо того, чтобы нормально выступать, она раздевалась и, подобно Кортни Лав, прыгала в толпу поклонников. Те, безусловно, были счастливы пощупать кумира за все популярные места.

А когда она надоела Бобби и попала в психушку, тот женился на Мэги, — сварливой и достаточно симпатичной стерве. Она оказалась давней одноклассницей Барсы, ненавидевшей ее всю жизнь. Самое смешное, по совсем глупым причинам. Например, она до сих пор помнила, как в детстве «Горячая задница» не дала ей ручку, так как сама не имела. Одним словом, Мэги была обыкновенной дурой, приспособившейся более или менее к выживанию, она-то и постаралась, чтобы Барту отстранили на некоторое время от дел, положив в лечебницу для душевнобольных. Хотя, сказать по правде, Барта того заслуживала... то, что с мозгами, нервами и вообще, здравым рассудком, у нее были проблемы, видели все и в первую очередь Долорес.

4

Они продолжали плыть... Плыть по течению. Все у них в роду плыли против течения, но это был не тот случай. Падра старалась проглядеть что-то через темноту с помощью бинокля, но все тщетно. Долорес хоть и была пугливой, но на сей раз она знала наверняка... не ее это судьба — погибнуть в пасти каких-то животных. Это было бы слишком унизительно и просто несправедливо. Падра посмотрела на часы. Было уже 4 утра и потихоньку, слава Богу, начинали синеть деревья и все вокруг, — первый признак рассвета. Дикие вопли продолжались то с одной, то с другой стороны, но самое противное было то, что они понятия не имели в какой части света находятся. Долорес сказала Падре, что пойдет спать... если нападут волки и их плот уткнется в тупик, ее съедят первой. И тогда, если ее подруге повезет, ее не тронут уже сытые волки...

Падра села на край плота, попробовав черную воду ногой. Омерзительно холодная и жуткая. Интересно, какая тут глубина? Они обе умели плавать, но не это пугало ее. Падра взяла шест и окунула в воду с целью измерить глубину; палка опустилась почти до противоположного конца, который девочка держала в руке, и вдруг уткнулась во что-то. Она уже было с радостью подумала, что это дно, и начала шевелить шестом под водой, но тут дальний конец шеста соскочил с опоры и пошел дальше так, что Падра чуть было не упустила палку. Поначалу она решила, что это камень и ткнула шестом в другое место. Ствол не дошел и до половины, как вдруг остановился, а потом опять соскочил, продолжая свой путь в водяное пространство. Этого она и боялась... на дне, скорее всего, были какие-нибудь коряги, или, что еще хуже, всякие отбросы в виде колючей проволоки, например, или тонких бетонных труб. Это было самое ужасающее — боязнь неизвестности.

Дикие вопли продолжались. Она подумала, что, может быть, даже лучше было бы быть съеденными, чем напороться и проткнуть себя о неизвестный предмет в мутной черной реке непонятной глубины.

Падра пошла спать — утро вечера мудренее.

На следующее утро их разбудил звук выстрелов. Девочки вылезли из палатки, и взгляду их представилась огромная поляна. Там были люди, по-видимому, охотники. Они поняли, что спасены.

Другой мир

5

Мэги и Бобби купили прелестный одноэтажный коттедж в одном из самых престижных зеленых районов столицы. Что и говорить, покупали здесь себе дома в основном богачи и знаменитости, ведь место действительно стоило денег, вложенных в него. Интерьер обставлялся, разумеется, по высшему классу... евроремонт, белые стены и кожаная мебель, сама просторность пространства и удобство, одним словом, ничего лишнего. И все бы было хорошо, потому что Долорес ненавидела и до смерти боялась родную мать (она не хотела признавать Барсу родной), если бы Мэги не притащила своих безмозглых родственников пожить с ней. Они действительно были такие — убогие и мелочные, настоящие «мертвые души».

Линда — сводная сестра Мэги, девушка, помешанная на розовом... вся мебель в ее комнате была исключительно розового света, однако, она была великолепна в постели, как потом выяснил Бобби, когда ему надоела Мэги со своими масками и массажем с ванночками для ногтей. Она любила поболтать по телефону, чем, собственно, и занималась целыми днями. Вообще Линда — достаточно глупая особа, наверное, как раз из таких, которые часто нравятся рокерам.

Шурик — сын жены Бобби, был не лучше своей матери, он заикался и вообще слыл дерганным, но только потом Долорес, вынужденная общаться с ним наиболее часто, поняла, что это мать довела его до такого состояния дауна. Он был толстеньким и коротко остриженным, несчастным ребенком, который то и дело прятался от матери, когда та выходила из ванны или мыла голову (она это делала ежедневно).

И, наконец, изюминка семейства, — алкоголик и маньяк дед, отец Мэги. Никогда он не вылезал из своего мерзкого и ужасающего, темного подвала, который заменял ему его комнату и дом в целом. Чего только не было в этом подвале... от старых презервативов до вырванных запачканных листков из Шекспира. Дед весь день что-то рубал, — это было понятно по звукам, но никто так и не узнал, что он там строил. Только однажды Долорес, дождавшись, пока тот поднимется из своей норы, чтобы взять очередную бутылку водки из холодильника, спустилась в подвал с камерой и засняла все это мерзкое зрелище. На его столе валялись недокуренные самокрутки и целая гора пепла, грязные бумажки, листки из книг, куски каких-то пленок, все это укрывалось слоем грязи. Получилось невероятное — такое только в фильмах ужасов показывать, что примерно она и сделала.

В конце концов, наверное, лучше быть таким, как этот выживший из ума старик, чем такими, как все члены этой семьи. В принципе, самыми нормальными в ней были Бобби и Долорес — не замороченные практически ни на чем, человеческие живые души.

Линда мылась в душе, когда в ванную комнату, площадью около пятнадцати метров, вошел Бобби. Он действительно думал, что там никого нет, и не слышал плеск воды, так как был в наушниках. Открыв дверь душевой, он обомлел перед уведенным зрелищем... нежное молодое тело с идеальными округлыми формами обмывалось струями горячей воды,...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх