Рассвет в большом городе

Страница: 9 из 12

сравнительно скоро они сели за рули, — ну, Линда на заднее сиденье мотоцикла Бобби, и поехали в свою респектабельную шестикомнатную квартиру на крыше 25-этажного дома. Мэги, однако, и не думала оставаться. Она отчалила туда же на первом автобусе со своим сыном, Долорес и братом гомосексуалистом (он подъехал позже и постоянно приставал то к Бобби, то к Пейджу, но бегал от Гэли, которой нравились сексуальные меньшинства).

Она нахально заявилась к ним в квартиру, заявив, что они не переломятся, если выделят ей одну комнату. (Сама она, будучи провинциальной аристократкой, хотела пожить в большом городе). Тут она впервые стала похожа на Барту, по жизни тянущуюся к этому же. Ну, ребята были незлобные и позволили ей остаться. Хотя Гэли предлагала спокойно без шума и пыли избавиться от обузы — ей действительно ничего не стоило вытолкать Мэги за дверь.

Долорес опять приобрела нормальную жизнь. Но это длилось до того момента, пока Барса не сбежала из психбольницы...

Воскрешение

7

Отдаляясь от мира, я иду прямо в ад

По дороге прямой — по дороге назад

Она прекрасно понимала, что если не сделает этого, то ей уже никогда отсюда не выйти, и тут подвернулся счастливый случай.

Раз в год в лечебнице для душевнобольных делали перепись, отмечая, кто поступил, кто выбыл. А ночью больным подавались лекарства. Но все остальное время, за исключением трапезы и прогулки, они были прикованы к кровати на замки. Во время одной из прогулок, Барта заметила, как у одной из медсестер слетела булавка с молнии юбки. Она стояла как в тумане, молясь, чтобы та не обернулась. И медсестра ничего не заметила! Барта знала, что из окна за ними наблюдали врачи, поэтому, прикидываясь ненормальной, она села на колени, дергано качая головой и делая вид, что чешет между пальцами ног. Она подобрала булавку и зацепила ее за грубую кожу ног, — было, конечно, больно, но самое трудное — это шагать так, чтобы булавка не слетела. Как только она это сделала, к Барте тут же подбежал один их охранников, проверяя руки и интересуясь, чем она тут занималась. Та ничего не ответила, и охранник отстал от нее.

И вот в ночь переписи она, с трудом вскрыв булавкой замки, которыми сковывались ремни, встала около двери, ожидая медсестру. Все шло на редкость просто, и Барте даже показалось, что во всем это есть какой-то подвох.

Вдруг дверь ее палаты приоткрылась, и в комнату вкатился сначала столик на колесах с лекарствами на нем, затем показалась хрупкая девушка, везущая его. Она только хотела вскрикнуть, как Барта с шумом налетела на нее, зажав рукой рот и опустив на пол, заставила выпить все таблетки, которые та приготовила для нее... Через некоторое время, связанная медсестра заснула с кляпом во рту. Барта забрала у нее ключи и, перерядившись в ее одежду на всякий случай, вышла из комнаты, закрыв дверь на ключ. Она уже имела представление, где находится главный кабинет. Журнал со списком больных и справка о переписи должны были быть там. Где же им еще быть? Она спустилась по лестнице и завернула за угол в тонком коридоре, чувствуя, как жужжат лампочки на потолке. Барта шла, шла и вдруг очутилась в тупике. Только не это. Но она не растерялась и пошла обратно, проклиная архитектора этого зловещего здания. И вот, спасение — кабинет главного врача прямо перед ней собственной персоны! Оглянувшись по сторонам, Барта принялась тянуть ручку двери, но та, как назло, оказалась запертой. Тогда женщина начала шарить в связке ключей в поисках подходящего. Наконец, последний ключ подошел, и Барта вошла в кабинет. Подбежав к столу, она принялась рыться в стопке разных бумаг и, найдя нужную, зачеркнула свое имя и написала дату «отбытия». Закончив с бумагами, Барта вышла, закрыв дверь; теперь оставалось только добраться до выхода так, чтобы никто ее не заметил, и пройти через охрану. Хотя, так как она была в халате медсестры, это не было большой проблемой. Вот только если ее помнит тот охранник, который схватил ее сегодня в парке, подбирающую булавку...

Наконец, Барта нашла спасительную дверь, и тут ее окликнул женский голос. Не поворачиваясь, беглянка натянула как можно больше чепчик на лицо и повернулась. Говорящая оказалась администратором.

 — Ты куда?

Секунду подумав, Барта ответила...

 — Так у меня же смена кончилась.

 — Да? — администратор посмотрела на часы.

 — Но ведь сейчас только два часа! А вторая смена кончается в два тридцать пять.

На этот раз, спасти Барту могли только ее навыки актрисы; в конце концов, это же ее профессия — быть другим человеком.

Она подошла к администратору, прочитав сперва надпись на значке, прикрепленном на груди, и сказала «как женщина женщине»...

 — Понимаете, мне очень, очень нужно уйти. Пожалуйста, не выдавайте меня. Дело в том, что сейчас я звонила своему мужу домой, и никто не взял трубку. Я перезвонила, но опять никого нет. А недавно я начала его подозревать в измене... — Барта жалостливо посмотрела на нее.

 — Ааа... — Администратор, казалось, подобрела, понимая и сочувствуя.

 — Я уже закончила обход всех больных. Если я сейчас все выясню, я могу потом...

 — А, ну ладно. Так и быть. Идите, я ничего никому не скажу. — Та улыбнулась, подмигнув «медсестре».

Поблагодарив ее, Барта обычной походкой вышла из здания, пройдя охрану без препятствий.

В то время все происходило как обычно. Гэли бесилась под тяжелую музыку, седлая Пейджа и одновременно говоря по телефону.

 — Когда же ты прекратишь трепаться, когда мы трахаемся?! — в гневе прорычал он.

 — Отстань, у меня нет столько времени, чтобы успевать все делать по отдельности. — Сказала Гэли, тяжело вздыхая и двигая бедрами.

 — Ты что, уже родила пятого? — воскликнула она, разговаривая с давней подругой, с которой, кстати, познакомилась в тюрьме.

Пейдж почувствовал, что кончает.

 — А сколько тебе надо?! — продолжала болтовню Гэли.

 — Я кончаю, дура, заканчивай! — крикнул ей Пейдж.

Он произнес блаженный вздох, и подруга Гэли на том конце провода это услышала.

 — Ты что, сейчас кувыркаешься?

 — Да.

 — Я тоже.

Гэли с Линдой сидели на огромном кожаном диване в виде уголка и смотрели телевизор, покуривая травку. Гэли уже давно приставала к Линде, и наконец та согласилась переспать с ней. Линда решила обслужить ее, как мужчину, ибо она и была наполовину мужиком. Девушка наклонилась, расстегивая рубашку Гэли и лаская ее маленькую, но округлую и привлекательную грудь. Гэли только было начала стонать, предвкушая сладкое совокупление, как спокойствие нарушил звонок в дверь. Это не могли быть Бобби или Пейдж — они уехали на гастроли. Она приказала Линде оставаться на месте, а сама пошла открывать дверь.

На пороге стояла мать Падры, пришедшая, по-видимому, за ключами. Дело в том, что в этом респектабельном 25-этажном доме последние пять этажей были рассчитаны для миллионеров и звезд. То есть, покупая на одном из них квартиру обычно площадью более ста квадратных метров, владелец практически огораживает себя от соседей. На одном из таких этажей располагалось по 1—2 пяти-восьми комнатных квартиры с отдельным лифтом к подземному гаражу. А поскольку Барта и мать Падры были подругами детства, они часто покупали дома рядом, совмещенные квартиры, дачи. И теперь так получилось, что молодые жили отдельно, и на том же этаже располагалась квартира Барты и ее подруги. С ними же жили Мэги со своим сыном и Падра с Долорес.

Гэли удивилась, когда увидела рядом с матерью Падры свою мать...

Однако ее мало волновали судьбы родственников и вообще их жизнь, поэтому она решила ничего не расспрашивать. Она вернулась в комнату к Линде.

На следующее утро,...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх