Все женщины делают это...

Страница: 4 из 5

Я учился с ними вместе два года, и мы платонически дружили. Они же были ближайшими подругами. В то время я был безответно влюблен в одну из них. Как это бывает в шестнадцать лет, я её боготворил. Она представлялась мне божеством, лишенным плотских слабостей и позывов. Я допускал, что время от времени она посещает туалет, но гнал от себя мысли об этом. Подобные фантазии могли омрачить её божественный образ, а я этого не хотел. В этот раз, я почему-то решил задержаться в туалете. Возможно, потому, что был в кабинке один, и, уже сделав свои дела, мог сохранять полную тишину.

Короче, я решил послушать, что будет происходить за перегородкой. Девицы были подстать одна другой — обе рослые, стройные, симпатичные. Они оживленно о чем-то беседовали. Говорили громко. Разговор иногда прерывался дружным хохотом. Одновременно они обе копошились в своей одежде — обе были одеты в шубы. За перегородкой слышался негромкий топот их зимних сапог — одноклассницы занимали боевое положение.

Неожиданно, в их оживленную беседу вплелся громкий шум, как будто-то кто-то открыл водяной кран на полную мощность. Я не сразу понял, что происходит, но через мгновение до меня доперло, что одна из моих соседок уже заголила заветное отверстие и приступила к долгожданному акту справления малой нужды.

Одновременно, я по достоинству оценил конструкцию этого деревенского туалета. Дело в том, что мужское и женское отделения имели общий резервуар с экскрементами. Если визуально мы были разделены, то акустически, мы как бы находились в одном помещении и я слышал ровно то же, что и невольные участницы этого происшествия. Более того, так как отверстия в полу находились всего лишь в полуметре друг от друга, я отчетливо видел следы струи на поверхности содержимого резервуара.

С первых же секунд по поверхности жидкости, которая виднелась в моей части туалета, пошла заметная рябь. Кроме того, слева, со стороны перегородки вылетали сотни мелких брызг. Казалось кто-то балуясь стреляет из водяного пистолета. Кроме того, в туалете было холодно, и я увидел легкий парок, который поднимался от горячей женской мочи.

Я остолбенел, сердце бухало в груди. Я пытался представить себе, как же надо хотеть в туалет, чтобы извергать из себя такой поток. Тогда я ещё не воспринимал себя, а также своих сверстников и сверстниц взрослыми. Мы были подростками, а, следовательно, должны были отличаться от взрослых людей. В памяти неожиданно всплыли ассоциации далекого детства, я вспомнил «злую» воспитательницу и женщину в пляжном туалете.

Ошеломляющий фонтан за тонкой перегородкой, автором которого была моя одноклассница, по мощи был сравним только с тем, что продемонстрировали уже упомянутые ранее достойные женщины из моего детства. Но те женщины были взрослыми, и так остались в моей памяти представителями непостижимого на тот момент мира взрослых людей, в котором высокие, чистые, изящные, самостоятельные и надменные женщины присев на корточки, неожиданно могут исторгнуть из себя лошадиную струю полупрозрачной пенящейся мочи, сопровождая это действо ошеломляющим свистом и шипением своих мочеточников. В голове крутилась мысль о том, что, мой идеал, моя любовь, не может так вульгарно по-коровьи ссать. Значит, это мочится её подружка.

Через десять секунд все сомнения на этот счет были развеяны напрочь. К первому потоку присоединился второй. По мощи он ни в чем не уступал. Главным отличием был пронзительный свист, и примешивающееся к нему шипение, которым сопровождалось это мочеиспускание. По поверхности мочи, видимой в очке, пошли уже настоящие волны.

Оживленный разговор, который вели подруги, при этом не прерывался ни на секунду. Я хорошо слышал слова произносимые одноклассницами, но практически не понимал их смысла. Единственное, что я понимал из их разговора, это то, что их болтовня совершенно не касалась того, что они в данный момент делали. То есть титанический поток, непрерывно и беззастенчиво исторгавшихся из их девственных писек, был для них чем-то обыденным, само собой разумеющимся, повторяющимся не первый раз. Они были давними подругами и совсем не стеснялись друг друга и производимого каждой шума:

У меня создавалось впечатление, что в соседней кабинке не два, а четыре человека, причем двое — мои одноклассницы, которые громко и беспечно болтают о своих девчоночьих пустяках, а двое других — взрослые женщины, сосредоточенно опорожняющие свои до боли переполненные после черырехчасового путешествия мочевые пузыри.

Между тем, девичьи струи начали ослабевать. Облегчение явно было близко.

Запомнилось то, как они заканчивали мочиться. Наступил финальный момент, когда собственного напора урины было уже недостаточно, а их истерпевшиеся мочевые пузыри были ещё не в состоянии равномерно излить остатки собственного содержимого. В этот момент девицы начали активно использовать мышцы, которыми изобилует их промежность, старательно выбрызгивая последние миллилитры мочи в равнодушные отверстия в полу.

Происходило это практически одновременно. Короткие, звучные всплески раздавались попеременно, то совсем близко, то, чуть подальше от меня.

Таким образом, я убедился, что идеальных женщин в природе не существует. Даже самая любимая и боготворимая женщина, при условии, что она обладает мочевым пузырем нормального размера, может, в силу обстоятельств, дотерпеть до такого состояния, что ей придется не ссикать или писать, и даже не мочится, а мощно по-коровье ссать, чтобы достигнуть чувства недолгого, но истинного блаженства.

Вагон

Примечательный случай из этой серии произошел со мною в самом начале девяностых. К этому времени я уже учился на последнем курсе института и был женат. Юношеская гиперсексуальность, если ещё и не прошла к тому времени, то я успешно усмирял её в постели с женой. Наша дача располагалась в Новгородской области, в ночи езды на поезде от Санкт-Петербурга.

В этот раз я ехал на дачу один. С билетами была непруха, и мне досталось место на верхней полке у туалета. Вагон был плацкартным. Поезд отправлялся поздним вечером и прибывал на место около восьми утра следующего дня. Примерно в пять часов утра состав подцепляли к другому локомотиву. В результате, наши вагоны стояли без движения полтора часа, ожидая «подкидыша» (так назывался этот локомотив).

Под утро, всякий раз повторялось одно и то же. Перецепка локомотива производила столько шума и грохота, что практически вся более или менее трезвая часть плацкарта просыпалась. Напомню, что время было это около пяти утра.

В этот раз я лежал на верхней полке у стенки вагона, которая граничила с туалетом. После отцепки локомотива наступила тишина, лишь кое-где было слышно сопение дремлющих людей. Было уже светло. Люди, разбуженные железнодорожным шумом, пытались уснуть по-новой. Но до этого многие направились в туалет, чтобы спать спокойнее.

Как оказалось, стенка туалета, рядом с которой я лежал обладала неплохой шумоизоляцией. Люди пошли в туалет нескончаемой вереницей — туалет в другом конце вагоне не работал. Я не мог уснуть и, от нечего делать, начал прислушиваться к шуму за стенкой.

Игра повторялась раз за разом по одному сценарию. Сквозь прикрытые веки я следил за тем, кто проходил в туалет. Естественно, меня интересовали только молодые женщины. Однако игра складывалась не в мою пользу. То ли звукоизоляция стенки была выполнена на пятерку, то ли женщины стеснялись полной тишины, наступившей в вагоне, и сдерживали свое естество.

Я «прослушал» уже пять или шесть достойных девиц и был на грани уныния. Одно и то же повторялось раз за разом. Каждая женщина несла в руках полотенце и нехитрые приспособления для мытья: мыло и, иногда, зубную щетку. Очередная «прослушиваемая» подходила к двери, ведшей из вагона в предтамбурное помещение с туалетом. Открывала эту дверь, закрывала её за собой. Потом открывалась дверь туалета, закрывалась с шумом, отчетливо слышался щелчок запираемого ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх