Скульптура

Страница: 2 из 2

первой нарушила тишину.

 — Ну как? — севшим голосом тихо спросила она.

 — Что «ну как»? — не понял он.

 — Это то, что тебе нужно?

Он скользнул взором по её телу вверх. Лицо её было покрыто бордовыми пятнами. От смущения? Но ведь она разделась с такой лёгкостью!

 — Твоё тело просто создано для того, чтобы его воспели.

Он подошёл к своей очаровательной гостье. Опустив руки ей на плечи, он ещё раз, теперь в упор, внимательно оглядел её. Затем его ладони соскользнули с плеч и, двигаясь вниз, принялись профессионально ощупывать её тело. Они впитывали в себя каждый изгиб, каждую линию, фиксируя их в памяти, как на фотоплёнке. Божественно неисповедимые в своей прелести упругие округлости грудей с дерзко устремлёнными ввысь крупными, прохладными на ощупь сосками; мягкие, грациозные изгибы спины, бёдер, живота; две небольшие ямочки над пышными ягодицами; пикантная поперечная ложбинка между нижней частью живота и лобком: впадина, очень ярко и рельефно очерчивающая обе выпуклости и придающая им ещё большее очарование — совершенный в своей ёмкости и красоте штрих Матушки-природы:

Он работал увлечённо, как никогда. Незаметно летел час за часом, и лишь далеко за полночь он отложил инструменты в сторону. Он был счастлив, как мальчишка, и совершенно не ощущал усталости. Но она: Чёрт возьми, он даже забыл думать о ней, благо она несла свой «крест» молча, без жалоб и капризов, безоговорочно предоставив себя в полное его распоряжение. Лишь теперь он сообразил, чего ей это, наверное, стоило. Его охватило чувство огромной нежности к своей гостье.

Он ласково провёл ладонью по её руке от плеча до кисти. Рука была холодна, как мрамор.

 — Да ты же ледяная!

Камин, которым отапливалась мастерская, давно прогорел, но ему, в одежде, да к тому же за работой, холодно не было, а о ней он опять же не подумал. Вот свинья!

 — Ничего, согреюсь, — устало улыбнулась она.

 — Что ж ты раньше молчала?

 — Сначала не было холодно, а потом уж не хотелось тебя отрывать: у тебя был такой вид:

Он покачал головой, затем достал чёрную бутылку «Наполеона», налил ей рюмку.

 — Выпей, согреешься.

Пока она, укутавшись в шерстяной плед, тянула маленькими глотками коньяк, он приготовил для неё в соседней комнате постель. Потом вновь вышел к своей гостье.

 — Ехать домой уже поздно, оставайся у меня. Я постелил тебе там, — он махнул рукой в сторону открытой двери. — Впрочем, — добавил он, видя, что она молчит, — если хочешь, я могу отвезти тебя на машине.

 — Не надо.

Она прошла в соседнюю комнату и, по-прежнему кутаясь в плед, тяжело опустилась на тахту.

 — Я выгнала тебя из собственной постели? — смущённо улыбнулась она.

 — Ничего, устроюсь в мастерской, — он повернулся к ней спиной, но не уходил, словно ожидая чего-то. Она, потупившись, молчала.

 — Может тебе ещё что-нибудь нужно? — спросил он.

 — Нет.

 — Тогда, спокойной ночи, — он сделал шаг к двери.

 — Подожди! — она решительно поднялась и подошла к нему, плед упал с её плеч. Обвив его сзади руками, она прильнула к нему всем телом. Тяжёлое, сдавленное дыхание обожгло ему затылок. Он обернулся. Его гостью всю трясло, обнажённая грудь резко вздымалась и опадала, глаза лихорадочно блестели, широко раскрытые губы мучительно тянулись к нему. Встретившись наконец с его губами, они слились с ними в яростном порыве. И в тот же миг их тела со всего маха обрушились на жалобно крякнувшую тахту. Он начал торопливо срывать с себя одежду:

Чуть помучив её ожиданием, он опустился на колени, ласково развёл ей ноги в стороны и принялся тыкать здоровенным мускулистым членом в набухшие губы женского лона, а затем с силой вогнал его внутрь. Лихо, по-кавалерийски, одним махом. А его «легкомысленная» гостья — невероятно, но факт — оказалась меж тем ещё девственницей! От такого вторжения она содрогнулась всем телом, но при этом даже не вскрикнула. Предательски вырвавшийся из плотно сжатых губ полувздох-полустон, больше она не издала ни звука, хотя он видел, что ей чертовски больно:

Его гостья оказалась способной ученицей. Несведуща, но старательна, она быстро постигала прекрасную науку любви. В течение нескольких недель они почти не выходили из мастерской, даже после того, как скульптура была завершена. Раздеваясь, она старалась вести себя так же, как в первый раз, а он любовался ею с того же самого места, словно они хотели в точности воскресить свою первую встречу. Но раздевалась она всё же не так, как прежде. Теперь в её движениях не было и тени монотонности и отрешённости — словно агнец на жертвенном алтаре, — явственно сквозивших в них тогда, впервые. Это был уже настоящий спектакль, комнатный стриптиз, но — странное дело — от утраты былого простодушия сердце его сжималось в какой-то тоске. И тем не менее он был счастлив, счастлив как никогда до или после: И сейчас, годы спустя, нет-нет да и вспыхивают в его памяти, озаряя сознание, воспоминания-слайды тех далёких дней.

Вот они, только что кончив и ещё не отдышавшись, вытянулись на тахте. Он уткнулся лицом в пышную кипу волос на сгибах её милых ножек, вдыхает в себя их дурманящий, бередящий душу аромат: А вот, проснувшись утром в одиночку, он застаёт её хлопочущей на кухне в короткой полупрозрачной блузке. Она стоит к нему спиной, и он молча любуется её округлыми молочно-белыми ягодицами. Потом у неё что-то падает, спички что ли, и она нагибается, дабы их поднять. И в этот миг он видит её лоно с полураскрывшимися от наклона губами. Заметив его, она очаровательно смущается и краснеет: Ещё «слайд». Они занимаются любовью в необычайно причудливой позе. Она лежит на спине, согнутые в коленях ноги прижаты к груди. Он сидит верхом, пропустив её ягодицы меж своих ног. Его член шурует вовсю. Она крякает, охает от удовольствия и звонко шлёпает его по голой спине: А вот и небольшой курьёз: он не удержался и спустил, ещё даже не введя член. Она же, в колготках, не снятых, а лишь чуть приспущенных, и его семя растекается под ними по ногам, образуя диковинный узор из прилипших к коже бесконечных лужиц и потёков, хорошо различимых благодаря густо потемневшему в этих местах эластику. А она смеётся и никак не желает смыть с себя эту липкую жидкость:

Его выставка оказалась более чем удачной, «Обнажённая» приводила в восторг всех и вся, — словом, всё сложилось как нельзя лучше, вот только её с тех пор он видел лишь однажды: на её свадьбе, через пару дней после их последней встречи накануне открытия выставки. Выходит, заявление в ЗАГС она подала в самый разгар их романа! Конечно, оба они с самого начала прекрасно понимали бесперспективность их отношений, да и он сам сразу предупредил её об этом, но тем не менее, узнав о свадьбе, он почувствовал себя оскорблённым. Да и бесцеремонность, с какой она его бросила: даже не объяснившись, оставив лишь записку и приглашение на свадьбу: Короче, он твёрдо решил никуда не ходить. Но она позвонила и очень просила быть. И он пошёл:

А невеста на свадьбе была почему-то грустна, часто покидала гостей, а возвращалась с наигранной весёлостью и припухшими, покрасневшими глазами. Его она старательно избегала, а когда ей это не удавалось, краснела и быстро опускала глаза. Ох уж эти женщины! Сентябрь — декабрь 1985 г. Правка: октябрь 1990 г.

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх