Как я с хачиками еб$лся

Страница: 2 из 2

проводница. Сказать, что дама была страшная и сильно покоцанная жизнью — значит, ничего не сказать. Гуманизм мне не близок. Скажу прямо. Она была уебище! Решив, что я спугну добычу, усатый подскочил и стал укутывать меня, нервно приговаривая:

 — Спи, спи, спи.

Да ладно. Очень надо. Дальнейшие события показали, что, лишившись изображения, я оказался в выигрыше. Кавказец, видимо, решил во чтобы-то не стало выебать проводницу. Боже мой! Боже мой! Какой это был натиск! Какая страсть! Какой пыл! Тетка услышала о себе столько нового, что, видимо, и сама была поражена тем, насколько она сексуальная женщина. Но: Но была непреклонна. Бешеная атака продолжалась. Как он говорил! Как дышал! Как шептал! Абрек сочился похотью. Он испускал убойной силы волны животной, дикой жажды ебли. От полыхающей страсти нацмена моя писька встала!

А проводница пила шампанское, хрустела конфетами и отнекивалась. Так какого хуя пришла, манда сраная! Абрек предложил деньги. Тетка хихикала и отнекивалась. Вот дура! По мере нарастания интенсивности уламывания я проникался все большим возбуждением. Ураган похоти нахрен разнес хрупкую лодочку здравого смысла.

Сердце — не камень, хуй — не резина.

Когда усатый решил применить силу, я готов был прийти ему на помощь. Из-за спины доносились отчаянная возня, сопения и вскрики. Ну, давай, давай, дорогой! Я уже откровенно дрочил. Тетка вырвалась и хлопнула дверью.

Блядь!

Сука!

Выхухоль старая!

Как я был разочарован! Я страстно хотел трахаться. Наша жажда ебли с усатым абреком бурлила и пенилась в одном бешеном ритме. Крышу сорвало со страшным свистом! Надо было что-то делать.

Это был хачик. Он был омерзительно пьян, от него воняло потом и под ногтями чернела грязь. Он был мне неприятен, даже гадок. И я его дико хотел! Сокрушительно желал, чтобы он меня выеб.

Славик, время идет — жизнь проходит, не щелкай ебалом и бери все, что сможешь! Подбадривая себя таким образом, я сел, обдумывая план предстоящей операции. Тут бы пиздюлей не схлопотать. Усатый, скользнув по мне раздраженным взглядом, встал и потянулся за стаканом. Здоровенный комок в штанах оказался совсем рядом с моим лицом. Только руку протяни. Ну, я и протянул. Абрек дернулся и тут же железная клешня сжала мне запястье. Ой-ой-ой, больно же! (Знал бы я, сколько раз эта мысль в течение предстоящей ночи пронесется в моей голове!) Кавказец резко наклонился и влажные, стеклянные зыркала выстрелили в меня рентгеновским взглядом. Спектральный анализ был преимущественно голубым. Хачик разжал руку и одним эффектным движением вывалил свое хозяйство. Ну вот, Славик, а ты боялся!

Отдельно скажу про хуй. Он того заслуживает. Член горца был длинный, прямой как палка и увенчивался огромной блестящей головкой, раза в полтора больше самого ствола (эдакий гриб отсосиновик). В моей недолгой жизни в большом сексе это был, безусловно, коллекционный экземпляр.

Ну, хватит базарить, Слава! Надо оправдывать доверие народа.

Здоровенная залупа с размаху ткнулась в горло. Сдернув мешающий трикотаж штанов, я вцепился в обильно волосатую жопу абрека. Язык, губы, щеки интенсивно заработали. Хрипя и громко каркая, усатый, помогая себе руками, жестоко забивал хуй в глотку. И добился, мерзавец! Огромная залупа провалилась в горло! Нос забило жесткой волосней лобка. Из глаз брызнули слезы. Казалось, еще чуть-чуть и гигантский кляп прорвет гортань и вырвется наружу. Горец выгнулся и, запрокинув голову, стал яростно орудовать своим хуищем.

«Я щас сдохну! Бля, мне же совсем нечем дышать!», — беспомощно отбивался я, мыча и размахивая руками. «Бля, отпусти меня! Я же не виноват, что проводница-сука тебе не дала. Пусти!»

Белые вспышки, засверкавшие в мозгу, предвещали, похоже, уже скорую встречу с Аллахом, на хую правоверного сына которого я и подохну. Превозмогая стальную хватку кавказца, я все же вырвался, больно ударившись головой о стену. До сознания долетел громкий стон абрека. Он обильно кончал своей шикарной писею. Головка, шлепнувшись по подбородку, выпала из разинутого рта. Захлебываясь слезами, соплями, слюной и спермой, я жадно ловил воздух.

Счастье есть, его не может не быть!

Вот это да! Вот это, я понимаю, минетик!

Кавказец откинулся на лавку и, теребя свою елду, тяжело дышал. С верхней полки свесилась любопытная, лохматая голова его двоюродного братца. В мутных глазах которого светилась неподдельная заинтересованность.

Отдышавшись, усатый, с хуем наперевес, снова пошел в атаку.

«В жепу, в жепу давай, малчик!», — приговаривал он, срывая мои плавочки и ставя раком. Я впился зубами в МПСовскую подушку, на горьком опыте уже зная несовершенство мужского организма. Как я и думал, нацмен вогнал хуй со всей дури. Я чуть подушку не сожрал от боли! Мамочка родная! Что же это делается, люди! Терпи, Славик, ты же мужчина. А хачик тем временем, вцепившись, свирепыми толчками запихивал свой челенжер в мой нежный, белый зад. Он когда-нибудь кончится, этот хуй?! Но вот долгожданная стыковка произошла. Бешеный рев турбин, полыхание горючего и выбросы сгоревшего газа при старте космического корабля — ничто по сравнению с тем, с какой мощью пер меня этот сын гор! Его хуй долбился в заднице как отбойный молоток, а железные ручище сжимали, мяли, рвали, тискали, царапали мою несчастную худенькую попку.

Но какой это был кайф, скажу я вам!

Нет, мужики, кого не ебали в жопу — тот не жил!

Не скажу, что время остановилось, оно сладостно растянулось в бесконечную череду всхлипов, охов, ахов, постанываний, воплей, мини-оргазмов и перманентного блаженства. Казалось, это мы с хачиком раскачиваем вагон. Когда без всякого механического трения из моего члена, как из огнетушителя, брызнула сперма, свет померк и мир заполнился далекими, странными звуками. Горячая жидкость текла по ногам и пачкала железнодорожные простыни. Что-то ее уж слишком много! А, так усатый тоже кончил. Вах, генацвале, какой молодец! Хотя хрен тебя знает кто ты там на самом деле.

Мой Ромео, рыча и клацая, пошел бы и на третий заход, но тут в исторический ход событий вмешался его родственник, тоже решивший внести свою лепту в осеменение моей задницы. Обернувшись с идиотской улыбкой, я успел разглядеть его. Какие они нахуй братья! У этого тело было совсем безволосое, лишь в паху диким саксаулом торчал жесткий кустарник. А уж хуй был полной противоположностью моему дефлоратору. У второго кавказца член был толстый, какой-то бочкообразный и с, на удивление, маленькой головкой. Ну что ж, тоже не плохо. «Гармония мира — в разнообразии красок его наполняющих», — как сказал: хуй знает кто.

Усатый было пристроился к моим губам. Я старательно принялся обсасывать чудо-гриб. Хотя, скажу вам честно, не люблю я такой «вертолет». Непременно теряешь что-то в ощущениях. Усатый как будто прочитал мои мысли, вытащил член и уселся на лавку, подрачивая. Эй, я не понял в натуре, я что плохо сосу? Нет, ты скажи — я плохо сосу? Ну и ладно, черт с тобой! Как умею, так и сосу. Кавказец, теребя хуй и с горящими глазами наблюдая как его сородич бешено ебет меня в жопу, терпеливо ждал своей очереди.

Ну что вам сказать, пацаны. Хачики не давали моей мокрой, хлюпающей заднице опустится еще часа два! Уже ничего особенно не ощущая, я растворился в нирване, уткнувшись башкой в подушку. Финальный чпокающий звук, навсегда покидающего жопу хуя, был как последний отзвук тающего эха в утренней прохладе, ласкаемых солнцем, снежных гор Кавказа.

Утро пришло оттуда же, куда ушла ночь — грешная дыра распухла и болела. Абреки дрыхли на своих полках, отравляя атмосферу перегаром. Увидев простынь, я скомкал ее и, жалея себя бедного и несчастного, поплелся в вагонный туалет. Первым делом в окно полетело белое, обспусканое полотнище. Затем, привставая на цыпочки и выворачивая шею, я обозрел в зеркале поле вчерашней битвы. Результаты были сокрушительными! Очко растянулось пальца на три и увенчивалось обширным кровоподтеком. Моя белая попочка вся вдоль и поперек была разрисована синяками и царапинами от ногтей (когтей?) горячих горных орлов. Ужасаясь следам ночного путешествия в сады Аллаха, я чуть не заплакал!

После полудня хачики очнулись. Я с замиранием сердца, пряча глаза, ждал их реакции. Зря. Не стоило и волноваться. Молчаливый так все и молчал, с ухмылкой поглядывая в мою сторону. А усатый, скалясь и похлопав меня по плечу, развил бурную деятельность, устраняя последствия ночного бедлама. Как? Да очень просто. Сгреб все в кучу и выхуйнул в окно!

При наплывающем в раме вокзале крупного областного центра, мы попрощались. Усатый абрек опять скалился, хвалил, звал в гости и долго объяснял, как к ним добраться. Я переминался с ноги на ногу, кивал и ждал когда кавказцы слиняют. Нормально так попрощались, по-человечески.

Состав тронулся и, провожая взглядом сталинский ампир вокзальной громады, я заметил злой взгляд пожилой проводницы. Нет сомнения, что она отлично слышала наше страстное ночное буйство.

 — Здрасьте.

Лохудра не ответила и презрительно отвернулась.

А я вернулся в купе, лег и стал задумчиво скользить взглядом по мелькавшим за окном просторам Родины. О сколько нам открытий чудных: Ну какой там нахуй Сашка! Оставшийся в Москве мимолетный друг не смог бы дать мне и сотой доли того блаженства, которым, походя, одарили два нечистоплотных хачика.

Как загадочна и интересна жизнь! Как непостижима и прекрасна!

Аллах акбар.

Аллах акбар.

Я отвернулся к стенке и, тихо и радостно, засмеялся.

The end.

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

1 комментарий
  • samka
    20 декабря 2012 13:02

    это и отвратительно, и прекрасно!

    Ответить

    • Рейтинг: 0

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх