Один день жизни

Страница: 5 из 9

что впору испугаться за здоровье. Но сил для испуга просто нет. И я продолжаю заниматься любовью с бесчувственным телом соседки, хотя это больше напоминает некрофилию, чем традиционный половой акт. И продолжаю почти бесполезные фрикции, теоретически уже давно способные вызвать пожар. На последнем дыхании. Я останавливаюсь только тогда, когда осознаю коматозное состояние партнерши.

Силы на пределе, но заставляю себя встать, одеться (все это я проделываю, как сомнамбула, находясь под опьяняющим действием эйфории) и ухожу, оставляя за собой поле сексуальной битвы, усеянное телами тех, кто в полной мере вкусил яд страсти.

16. 00. До встречи с Ольгой все равно остается час. Потерянный час. Вычеркнутый из жизни. Трудно с этим смириться даже учитывая мое состояние, знакомое каждому мужчине, особенно с тонким художественным складом ума: после бурного оргазма следует нервное бесчувствие, на дне которого тихо плещется отвращение ко всему женскому роду. Стоит ли ради такой малости как мимолетная радость оргазма тратить столько усилий, спрашивает саму себя художественно-поэтическая мужская натура (кстати, любая женская натура задает себе такой же вопрос задолго до проникновения волосатый мужской руки под пряную сень ее юбки). В любом случае, по совету самого романтического из всех романтических певцов, Пола Саймона, нужно рассуждать логически; и логика вскоре выводит из трясины сомнений: стоит, конечно, стоит! Даже самые жуткие усилия, даже рваные сухожилия, нервы и одежда от Ив Сен Лорана стоят того.

В плазме наслаждения жизнь и смерть сплавляются в одно целое, позволяя прикоснуться к вратам Вечности и невредимым вернуться обратно. Всё что я могу, господа, приклонить колени перед этим чудом.

На самом же деле я брожу вокруг холодильника, перед которым приклонять колени бесполезно. Пока я соображаю, чем подкрепить растраченные силы, раздается звонок в дверь.

На пороге моя бывшая одноклассница и по совместительству моя подростковая любовь. Она несколько располнела, но от этого ее облик лишь слегка размылся, словно окунулся в дымку, которая делает ее черты еще более загадочными. Эти черты так пугали и так влекли меня в годы юности.

Передавать наш бессвязный полувосторженный, полу — недоуменный диалог бесполезно, тем более, что он все равно заходит в тупик. И мы, толкаясь, бросаемся на кухню, чтобы припасть к кофейнику как спасительному роднику ясности и осмысленности. Пьем кофе, усиленно курим, окунаясь в былое и клубы табачного дыма. В голове я прокручиваю возможные варианты ее визита. Но не вижу ничего реального. Все мои попытки добиться от Аллы конкретного ответа натыкаются на шуточки-прибауточки, замешанные на добротном цинизме, что говорит о значительном жизненном опыте моей бывшей любви. Смешно, но я попадаю в глупую ситуацию: не могу прервать разговор и выставить гостью, придет Ольга, увидит постороннюю женщину... Куда смешнее!

Что ж пусть все идет, как идет. Во всех случаях нужно оставаться джентльменом. А там видно будет. Тем более что в сексуальном плане я не представляю сейчас ни для кого никакого интереса. Разве что для педика-некрофила.

Поэтому когда Алла невзначай касается коленкой моего бедра, я остаюсь холоден, как клинок самурая. Разве можно вернуть былое?

... Впрочем, почему бы и нет?..

Даже немного обидно, что я выжат, как лимон. Неосмотрительность, бесконтрольный расход, и вот вам результат. I'm so tired, у меня смыкаются веки в тот самый момент, когда напротив сидит очаровательная дама, которой в прошлом посвящены десятки юношеских поллюций и стихотворений. Она уже недвусмысленно дает мне понять, о своем решительном намерении отдаться мне, она уже гладит мои руки, она уже раздвигает колени и туманит взгляд, а во мне даже гипоталамус не шевелится. Чертовски смешно!

Мысли, как я не стараюсь, все равно вертятся вокруг прихода Ольги (не думать о белом медведе!). И она не заставляет себя ждать. На этот раз Ольга непривычно точна.

Дверной звонок оживает в забавный момент. Немая сценка достаточно выразительна: Алла в порыве шаловливого отчаяния задрала мини-юбку, демонстрируя крепкое бронзовое бедро вкупе с круглой, как мяч, ягодицей того же южного цвета. Я немного смущен и ошалело вкушаю представшую картину.

В ответ на вопрос в ее глазах я пожимаю плечами и бреду в коридор, на ходу — джентльмен все-таки — погладив Аллу по голой попке, автоматически отметив в мозгу ее завидное пренебрежение к обычаю носить нижнее белье. Все-таки жизненный опыт что-то значит.

В ураганном порыве Ольга врывается в квартиру, не замечая никого и ничего вокруг, натыкаясь на отдельные столы и стулья, начинает тут же раздеваться и создавать из разбрасываемой одежды причудливую композицию в стиле Сальвадора Дали (пару раз она даже поправляет брошенный на спинку кресла бюстгальтер, не совсем эстетически свесивший свои бретельки). Она и мне успевает расстегнуть брюки и запустить руку в их пучину, не найдя для себя ничего интересного, впрочем.

Я уныло бреду на кухню, где приступаю к завариванию очередной порции кофе. За хлопотами я отключаюсь и совершенно выпускаю ситуацию из-под контроля: пусть все идет, как идет.

Когда же я появляюсь на пороге комнаты с дымящимися чашками на подносе, передо мной открывается еще одна волшебная картина, теперь уже в духе Энгра. В кресле у правой стены в позе усталой весталки покоится обнаженная Алла-одноклассница. В кресле у левой стены, бесстыдно раскинув ноги на подлокотники, расположилась столь же обнаженная Ольга-гетера. Это похоже на дуэль; в качестве оружия выбрана нагота. Вам случалось видеть такое, господа?!

Стараясь держать себя в руках, как ни в чем ни бывало, прислуживаю гостьям, мечтая об одном: только бы не поддаться волнению, только бы не опрокинуть чашки и не ошпарить кипятком самые нежные местечки моих дам.

На фоне гробовой тишины, которая может предвещать все что угодно, кроме самой тишины, тонизирующий напиток кончает свой век в двух женских и одном мужском желудках (как вы думаете, есть половое различие между желудками?). Сославшись на кромешную физическую усталость, я вежливо прошу разрешения откланяться и неспешно пересекаю комнату, машинально, по выражению Балаганова, прикоснувшись сначала к столь привычному шатеновому лобку Ольги, а затем — что же остается делать прирожденному демократу? — к знакомому только по горячечным сновидениям рыжеватому лобку Аллы. Такой вот прощальный жест.

Некоторое время я провожу, лежа на кровати в гордом одиночестве узника собственного либидо. Я раздет. Мне никто не нужен. Но я чего-то жду. Предчувствия меня не обманули.

Как чертик из табакерки возникает взлохмаченная Ольга, готовая ко всему, разве что не к труду и обороне. Ее взбалмошность и почти детская непосредственность всегда оказывали на меня благотворное влияние. Вот и на этот раз дремавшее во мне возбуждение поднимается волной. И вскоре превращается в цунами.

Ольге не требуется никаких предварительных ласк, она и так на взводе. Сгорая от нетерпения, она ловит непослушными пальцами мой столь же непослушный и, еще не совсем окрепший в своей мужественности, член, пытается его втолкнуть, впихнуть, вонзить во влагалище, будто средневековое орудие пытки в недра плоти раскаявшейся грешницы. Быстро-быстро. Безоглядно. Безропотно. Бессмысленно. Мне даже кажется, что впопыхах она способна оторвать мой тщеславный пенис, не заметив и не пожалев об этом.

Проникновение в недра страсти происходит тяжело, но Ольге только того и надо. Ее девиз: чрез тернии — к оргазму; она тут же начинает кончать (извините за каламбур). Она кончает раз, другой, третий, несмотря на то, что член едва ли продвинулся и на половину своей длины. Она спешит поймать кайф — и это у нее получается, как ни странно, редкое качество для женщин, почти извращение с точки зрения христианских догм. Она торопится сломя голову за наслаждением, и, как оказывается, не зря.

На пороге спальной,...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх