Нинка

Страница: 2 из 4

друга. На сей раз Нинка привстала, взяла его рукой, оттянула кожицу, внимательно оглядела со всех сторон, приподняла вытянутым пальцем яйца, потом вдруг с раздражением сказала: «иди отсюда, машет как флагом!»

Я удалился в другую комнату. В этих манипуляциях сестры с моим членом был некоторый кайф, я подумал, что с удовольствием посидел бы с ней в ванной, как три года назад. Я уже разложил учебники и принялся за уроки, когда появилась Нинка и остановилась в дверях.

 — Слушай, долго так торчит?

 — Когда как. Иногда чуть не весь день.

 — И чего ты делаешь?

 — Да ничего. Поторчит, поторчит, и постепенно опустится.

 — А из него такая белая жидкость не капает?

Я почему-то понял, что вопрос важный и задумался «блин, она и про жидкость знает!» но решил продолжать изображать дурика:"какая белая? Ну сама знаешь — желтая такая, когда писаешь.»

 — А когда торчит, тоже желтая?

 — Когда торчит, фиг пописаешь! — это я сказал абсолютно искренне и с чувством.

Нинка, казалось была удовлетворена и я решился задать свой вопрос:"А что такое «скрестись»?». Нинка помялась, почесала подбородок:

 — Ну, это... как бы... Ну, когда парню очень хочется... очень чешется, он просит свою девушку, чтобы та разрешила ему засунуть эту... штуку...

 — Но это как дети делаются? — не выдержал я.

 — Нет, никаких детей. Это все равно, как трогать себя, только по-другому. Ну, как дети играют или жених с невестой. Но, ясное дело, это ужасно неприлично, хуже, чем трогать себя, если узнает кто, родители тебя убьют.

Я жадно впитывал информацию:

 — А когда мы в детстве купались в ванной — мы скреблись?

 — Ну... почти... — только у тебя не торчал.

Я загорелся идеей и как можно умильнее стал упрашивать:

 — Нин, знаешь, у меня ужасно чешется. Просто не знаю, что с ним делать, и пописать даже не могу. Ты бы не могла это сделать хоть чуть-чуть, я никому не скажу!

Нинка замялась, но быстро решилась:

 — Ладно, один разок. Напускай ванну и залезай. И свет не включай!

Я побежал в ванную и открыл краны на всю. Свет я не зажег, но все было прекрасно видно от света через окошко под потолком. Ванна была уже полна и я стал сомневаться, не обманула ли меня сестрица, когда появилась Нинка.

Она стянула футболку, замотала волосы, быстро сняла трусики и залезла ко мне. Я уже давно не видел ее голой и поразился, сколько темных волос у нее внизу живота. Я выключил краны, стало тихо, но Нинка ничего не делала и не говорила. Было отлично видно ее груди, очень полные на ее поджаром теле, с большими — с кофейную чашку — кругами вокруг сосков. Я еще подождал, мне хотелось, чтобы она наконец взяла мой член в руки, груди ее я видел уже не раз, когда она переодевалась. Потом я решил похулиганить, оперся на ванну и выставил головку члена из воды. Нинка как-будто ждала этого, она сразу схватила член обеими руками и стала мять и тискать его. Это было не очень-то приятно, сам себе я доставлял куда более изысканные ощущения, но я ждал, что будет дальше. Нинка разволновалась, даже в полумраке было видно, как она покраснела. Потом она привстала в ванной, подвинулась ко мне и, держа мой член в руке, с очень озабоченным лицом, стала вставлять его себе куда-то между ног. Мне очень хотелось рассмотреть, куда именно, но в воде совсем не было видно. Ощущения тоже были не очень — член в ее руке выворачивался и изгибался, неприятно тыкался, потом, наконец, попал как бы в полусжатый кулак и стал проходить внутрь. Нинка строила гримасы и охала, обеими руками она упиралась в края ванной и потихоньку насаживалась на меня.

Вдруг она сказала:"Нет, не так!» — и резко встала, дернув меня за член своей дыркой. Она положила поперек ванной фанеру, на которой стоял таз с бельем и сказала:"Садись сюда.» Я сел, мой член был неправдоподобных размеров и от всех этих экспериментов совсем потерял чувствительность. Нинка зачерпнула мамин крем — прямо пальцем из баночки и густо обмазала его. Потом она быстро залезла на фанеру — на колени, расставив ноги надо мной. Она снова схватила мой член рукой, на этот раз быстро направила и, тяжело дыша, за несколько приемов насадилась на него. Я чувствовал, что весь мой член вошел в ее тело, Нинка сидела у меня на коленях, это было удивительно, что внутри нее помещается моя колбасина.

Нинка ухватилась за мои плечи и крутилась и елозила у меня на коленях, от этого член внутри нее тоже крутился и это было обалденно приятно. Потом Нинка стала привставать и снова опускаться мне на член, сначала потихоньку, потом все сильнее, с размаху. Она тяжело, с надрывом, дышала, волосы у нее распустились и мотались по лицу, но Нинка все крутилась и подскакивала у меня на члене. Мне было, в общем то, приятно, если бы еще она не отсиживала так больно ноги. И еще я не мог собраться с мыслями — то, что мы делали, по моим понятиям было так же неприлично, как ебля, но я слышал Нинкины объяснения — это только детская игра.

Нинка совсем отдавила мне ноги, но вот она со вздохом обмякла и повисла на мне. Мы посидели так минуту, другую, я осторожно попытался освободиться. Нинка поднялась на коленях, при этом мой член легко выпал из нее, она встала и стала причесываться. Я тоже встал, соображая — это уже все, или что-то нужно еще делать, мой натруженный скользкий друг мотался впереди. Нинка взглянула на него, потом мне в глаза и смущенно спросила:

 — Ну, что, понравилось?

 — Понравилось.

Я стоял, не зная, что говорить и делать дальше. Нинка тщательно завязала волосы, еще раз посмотрила вниз и сказала:

 — Можно еще по-другому попробовать. Будешь?

 — Давай.

Она села на фанеру лицом ко мне, по-прежнему глядя только на мой член, взяла его рукой и за член подтянула меня к себе. Она раздвинула ноги и стала рукой заправлять член в себя. Я глядел вниз, к ней между ног, на припухлость с расщелинкой, куда она старалась засунуть член. Нинка посмотрела вверх, мне в лицо и прикрылась другой рукой:

 — Ты пригнись. Да не так, колени согни!

Я присел, и член нашел себе дорогу. Нинка схватила обеими руками меня за ягодицы и притянула к себе, член потихоньку входил в нее, но изогнувшись и потому туго. Тогда Нинка опрокинулась назад, на спину, задрав полусогнутые ноги. Я уперся руками в фанеру и сразу вогнал член до упора — Нинка охнула, но продолжала притягивать меня.

Так было гораздо удобнее, я заработал задом, задвигал членом внутри нее. Член мой совсем онемел и потерял чувствительность, я только чувствовал, что он ходит, как поршень. Нинка лежала со странно изменившимся лицом, уперясь в потолок невидящим взглядом. Я все качал, отжимаясь как на физкультуре. Я разглядывал колыхающиеся Нинкины сиськи, развалившиеся в стороны, если посмотреть вниз, было видно, как мой блестящий скользкий член выходит и снова входит в Нинку.

Она замотала головой и вся напряглась подо мной — я испугался, что ей больно и остановился, но Нинка, царапаясь ногтями, с силой притянула меня за ягодицы, и я снова стал мерно вгонять в нее член. Это уже становилось неинтересно: в ванной было очень душно, я сильно устал и вспотел, дрожащие руки не держали меня. Нинка все охала и дергалась подо мной, я ритмично вгонял в нее член — тот совсем ничего не чувствовал, как отсиженная нога. Нинка тоже была вся распаренная и скользкая от пота, волосы у нее снова развязались и намокли в ванне, она снова вцепилась в меня ногтями и я стал долбить ее как мог сильнее. Потом она выдохнула:"Все, хватит. Больше не могу.» Я с облегчением выпрямился и вытащил из нее, как саблю из ножен, своего натруженного друга. Нинка сползла в остывшую воду и ополоснула лицо, я тоже сел в воду, член ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх